Осиные листья и крест

я продал своего учителя, буквально продал иисуса на истерзание этим лживым, мерзотным тварям. и кем я могу быть после этого? разве могу я себя теперь называть учеником сына божьего? нет, никогда, никогда в жизни не прощу я себе этого. да меня, меня за такие грехи распять надо, именно меня! чем иисус заслужил это? я, да, именно я сейчас должен быть на этом кресте, я, и никто другой. да, может быть грехов то у меня и нет, да только за это, за предательство то, убить можно, покалечить! и вот теперь, страшно мне ходить смотреть в его тусклые глаза, даже не молящие о смерти, уже давно смирившиеся с ней, и это терзает меня ещё сильней. страшно, стыдно, да в большей мере даже противно от себя стало. да и кончил я собственно, как и подобает мне, как последней твари, петля на осине и дело с концом       я очнулся в белом, заволокившем все, тумане, чрез который, почти ничего разглядеть нельзя было. заметив движущийся ко мне силуэт, даже ничего предпринимать не стал, раз уж карать меня пришли, так и надо мне, змею поганому, по делом мне иисус. передо мной был иисус. дикий страх меня охватил, я был готов к самой страшной казни, но не к этому, нет, я-предатель, Я! как я могу ему что то сказать, стыдно, до тошноты стыдно мне признавать, и страшно смотреть в глаза, теперь уже не поблекшие, а яркие, сверкающие, вселяющие надежду на все лучшее глаза слёзы, нахлынувшие слёзы, не могу их держать, просто не могу падаю к нему на колени, как бы страшно мне не было, смотрю на него, говорю, признаюсь, каюсь за все, умоляю, целую подол платья его. а он, гладит меня по волосам, как и подобает сыну божьему, идеалу, говорит, что нету в этом моей вины, и бог простит, если покаешься, бог простит, ведь он уже простил, уверяет, что все уже было таким предначертано, и суждено было ему умереть так. я расслабляюсь у него на коленках, шепчу, вряд ли уже что то членораздельное, до сих пор не верю, ведь только недавно видел как его вели на верную смерть, как подкосились коленки после осознания своего деяния гладит по голове, гладит, успокаивает, вселяет надежду и я верю, верю всему что он говорит, до единого звука, и знаю, раз мы вместе, все будет лучше, определенно лучше