Легенда десятого Б

Моника сидела на полу туалета и время от времени нервно постукивала ногтями по кабинке. Вообще, сейчас у них был урок химии, но в кабинете было ужасно душно и пахло какими-то веществами, так что девушке быстро стало плохо и она отпросилась в медкабинет. Под конец урока можно и туда заглянуть, кстати. Последние три дня Моника старательно обдумывала ситуацию, в которой оказалась. Залетела в шестнадцать от парня, который и знать еë не хочет, как в идиотских сериалах про подростков. Просить совета было не у кого, даже лучшая подруга недоуменно пожимала плечами. Действительно, откуда Грейс знать, что сейчас делать. В итоге Моника приняла неплохое, как ей показалось, решение — она поймает Итана и расскажет ему, даже если он не пожелает слушать. Этой ночью мать снова напилась и выгнала из дома. В общем-то, Моника была даже рада — у неё ещё не кончились деньги от Вуда, которые он всучил ей в прошлый раз, и она направилась в любимый клуб. Охрана уже знала её в лицо и пропустила без проблем, даже не потребовав паспорт. В целом всё прошло как обычно: несколько парней, угостивших её коктейлем, дурацкая музыка, парочки на танцполе... Может, она бы и сама дождалась приглашения от кого-нибудь, но в самый разгар веселья её затошнило и пришлось выйти на воздух. В клубе время всегда пролетало незаметно, и вместо возвращения в любимое заведение пришлось топать в нелюбимое, то есть в школу. Учёба не особо волновала Монику, но конкретно сейчас она оказалась в огромной заднице. По семи предметам у неё выходили двойки, и ещё по трём был спорный средний балл. Ровно две целых пять десятых. Девушка понятия не имела, как умудрилась и когда же всё пошло не так, но факт оставался фактом. Надо это всё как-то исправлять… Прозвенел звонок на перемену, и пришлось выползать из туалета. Моника по-быстрому сходила за вещами в кабинет химии, каким-то чудом проскочила мимо внимательной миссис Паддл и побрела на следующий урок. Он был по совместительству последним, что очень радовало, только вот этим уроком была ненавистная культура. Такао опять докопается до чего-нибудь… На их класс жаловались все, кому не лень, и даже кому лень. Проекты, которые классный руководитель недавно раздал почти всем, не сделал никто, а Моника даже не собиралась связываться с напарниками. Её впихнули в группу с Азуми и Виктором, но бегать за Ван Артом ей порядком надоело, а эта дерзкая девчонка просто выводила из себя, стоило лишь глянуть на неё. Моника вздохнула и всё же соизволила дойти до нужного кабинета. Там уже сидела большая часть класса, и складывалось ощущение, что все ждали только её, хотя до начала урока оставалось две минуты. — А теперь, когда все в сборе, я задам волнующий меня вопрос, — объявил Такао, поднимаясь с места. Он был необычайно серьёзен и задумчив. — Кто съел фикус? На две секунды воцарилась тишина, а затем подростки дружно расхохотались. Моника мельком глянула на фикус, стоящий в углу кабинета. Почти все листья были надкусаны. Это ж как надо было умудриться… — Я всё понимаю, столовая начинает работать только с третьего урока, но имейте совесть, — учитель устало вздохнул и потёр виски. — А что это? — ехидно поинтересовался Сатоши с первого ряда. Моника закатила глаза, но ничего не сказала. Этот клоун хотя бы время тянет. — Да так, забудь, ты всё равно не поймёшь, — Такао не стал отказывать себе в удовольствии подколоть ученика в ответ. — Чувствую, скоро у нас в кабинете останутся одни кактусы. — Это ненадолго, — встрял в разговор Макс Фолл. — Их же можно разрезать, достать мякоть и есть так! Или, допустим, пожарить. — У тебя большое будущее в области кулинарии, — кажется, у бедного Наито уже задёргался глаз, толком видно не было. — Хорошо, давайте начинать урок… Моника поняла, что дальше ничего интересного не будет. Она, в общем-то, не знала, зачем пошла в десятый класс и почему выбрала именно историко-культурный профиль. Чего ей вообще хочется? Этим вопросом девушка задавалась достаточно продолжительное время, только вот ответа пока не нашла. Времени оставалось не так много, но Моника предпочитала всё откладывать на потом. Так выходило как-то продуктивнее, что ли. Чтобы не думать о будущем, она уткнулась в телефон и пробежалась по соцсетям, то и дело натыкаясь на сидящих онлайн одноклассников. Ну, чего ещё можно ожидать… Моника ненадолго задумалась, провела длинными ногтями по нежной коже ладони и надавила — совсем легонько, не до крови, только чтобы немного успокоиться, а затем зашла на страницу к Вуду и тыкнула на «написать сообщение». Моника: Давай поговорим после уроков? Это очень важно. Итан Вуд: Деньги кончились? Моника: Если бы. У нас проблемы. Итан Вуд: Буду ждать в машине. Не задерживайся там. Моника настрочила в ответ краткое «ок» и нервно вздохнула. По крайней мере, он согласился поговорить и не послал куда подальше после первого сообщения. Девушка взяла красную ручку и бездумно покрутила её. Ладно, раз уж заняться нечем, можно и порисовать… Она перевернула тетрадь и открыла её с конца. Почти во всех её блокнотах, тетрадках и даже учебниках красовались разнообразные художества. Если бы Моника пересмотрела их все, не нашла бы связи между изображениями. Она просто вела рукой, не особо задумываясь. В этот раз на клетчатой бумаге появился песчаный берег, озеро с бликами и лохматая ёлка. Рядом с ёлкой само собой нарисовалось непонятное высохшее дерево, а на небе в скором времени замерцали какие-то маленькие звёздочки. Моника придирчиво глянула на получившуюся картинку. В красном цвете всё смотрелось жутковато, так что, недолго думая, она пихнула сидящую впереди Лин Каю. — Эй, — прошипела блондинка, наклоняясь к однокласснице. — Белая ручка есть? — Вроде была, — Лин немного покопалась в пенале, после чего достала нужную вещь и протянула Монике. — Держи. В ответ Моника лишь кивнула и принялась обводить звёздочки. Через пять минут на ёлке красовалась белая гирлянда с небольшими проплешинами — ручка рисовала не очень хорошо, но это лучше, чем ничего. Теперь только это кривое дерево портило всё. Зачем ей только понадобилось его рисовать? Пришлось снова брать красный цвет и добавлять к этой почти коряге объёмную крону. Ситуация не сильно улучшилась, но больше девушка предпринять ничего не успела — прозвенел звонок. Моника немного посидела, с трудом собралась с мыслями и неспешно собрала вещи. Вуд уже успел куда-то смыться, в классе осталось не больше десяти человек, и то лишь те, у кого появились вопросы по теме урока. А ей тут больше делать нечего. Растолкав людей в гардеробе, девушка накинула свою кожанку и побрела на ближайшую парковку. Итан уже ждал её рядом со своей машиной. Ездил он на чёрном БМВ, который выглядел как новенький, но Моника знала, что парень минимум трижды разбивал автомобиль. Последний раз, если верить слухам, был сразу после злополучной вечеринки у Бенни Барта. — Садись, — Вуд приоткрыл дверцу машины, и девушка уселась на переднее сиденье. Здесь было значительно теплее, чем на улице, несмотря на выключенный обогреватель. — Я тебя внимательно слушаю. — Помнишь тот вечер? Ну, когда мы… это… — Не думал, что ты из тех, кто не способен произнести слово «переспали», — язвительно произнёс Итан, заводя автомобиль. — Да всё я помню, давай чуть конкретнее. — В общем, я недавно поняла, что беременна, — Моника произнесла это на одном дыхании и тут же вцепилась ногтями в ладонь. Сердце забилось чаще, а голова закружилась. Хорошо ещё, что она сидела. — В последнее время я спала только с тобой. Вуд уставился в одну точку со слегка перекошенным лицом, а затем потряс головой, словно не веря в сказанное. Он побледнел, схватился за сердце и тихонько застонал. — И сомнений в том, что отцом являюсь я, у тебя нет? Ты не могла ошибиться? Или, может, нагло лжёшь ради денег? Я тебя чем-то обидел, и ты решила меня разыграть? Прости за всё, прости, только скажи, что это шутка, — его голос сильно-сильно дрожал, казалось, что парень вот-вот упадёт в обморок. Раньше его никто таким не видел. — Я не шучу, — Моника прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. — Не представляешь, как мне самой хочется, чтобы это было просто глупым розыгрышем. — Ты могла просто ошибиться, — Итан постепенно брал себя в руки, но сейчас выглядел так, будто заново учился дышать. — Значит, так. Я отвезу тебя к врачу, и он уже разберётся, какой там срок и беременна ли ты вообще. — Да, конечно, хорошо, — пробормотала Моника, тяжело вздохнув. К врачам она обращалась редко, и сейчас испытывала какую-то неловкость. — В какой день и во сколько? — Прямо сейчас, — пожал плечами Вуд, заводя машину. — Ни к чему откладывать. — Сейчас?! Но я ведь не готова, я даже не обедала... — А мне всё равно, — парень заблокировал двери и положил обе руки на руль. — Дело не терпит отлагательств. Пообедаешь потом. — Как скажешь, — обречённо выдохнула она, уставившись в окно. Ладно, хоть на дорогой машине покатается...

***

На то, чтобы найти действительно хорошего врача, провести осмотр, получить результаты и заплатить за молчание у них ушло четыре с половиной часа. В машину они возвращались в полном молчании. Беременность, в которую так не хотел верить Вуд, подтвердилась. — И что дальше? — шёпотом поинтересовалась Моника. Она давно не чувствовала себя настолько обессиленной и опустошённой. Словно из неё все соки выжали и отправили бегать четыре круга на школьном стадионе. Грустно и просто унизительно. — А дальше... Я не могу быть уверен, что этот ребёнок от меня, мало ли, с кем ты спала, — устало выдохнул Итан, смотрясь в зеркало. — Так что аборт тебе оплачу чисто из благородства. Если солгала, пусть это останется на твоей совести. — Постой... Какой аборт? — сперва девушке показалось, что она ослышалась. Нет, конечно, у неё не было иллюзий по поводу того, что парень обрадуется, сделает ей предложение и окружит её заботой, но чтобы вот так сразу... — Это же наш ребёнок. Живой человек! Ты бы смог убить живое существо? — Это ещё не человек, — отрезал Вуд, заводя машину. — Внутри тебя всего лишь эмбрион. Не родился — не умер. Ты вообще представляешь, насколько тяжело с младенцем? — Не представляю, — честно призналась Моника. — Не думаю, что так уж трудно. Иначе почему все вокруг так хотят детей и говорят о счастье материнства? — Во-первых, далеко не все вокруг. Я знаю огромное количество парней и девушек, которые не планируют в будущем никаких детей. Кто-то и правда хочет, но в основном это взрослые, состоявшиеся в жизни люди, которые понимают, что смогут дать ребёнку многое, — Итан объяснял всё медленно, чётко и на удивление спокойно, но почему-то не решался нажать на педаль газа. — И, во-вторых, элементарно поднять ребёнка на ноги очень затратно. Деньги, время, возможно, здоровье, и ведь не факт, что потом этот ребёнок не пошлёт тебя к чертям собачьим! Моника отвернулась и не произнесла больше ни слова, а Вуд наконец-то тронулся с места. По вечерней трассе они ехали в полном молчании. Он не стал спрашивать, куда её отвезти, и в целом больше ни о чëм девушку не спрашивал. Пожалуй, за это стоило бы его поблагодарить. — Я понимаю, что ты не можешь так сразу смириться, — вновь заговорил Итан, остановив машину возле какого-то магазина. — У тебя есть ровно две недели на то, чтобы всё обдумать. И, возможно, признаться, если ребёнок не от меня, а от какого-то твоего любовничка. Иначе из-за чего ты так стремишься его оставить? — Почему мы просто не можем сделать тест на отцовство? — Моника стукнула кулаком по бардачку. — Современная медицина это позволяет, сдадим кровь из вены и дело с концом! — Да потому, что это возможно, начиная с десятой недели! Как потом на аборт? Можно ведь и не успеть, — парень устало приложил ладонь ко лбу. Ему явно надоело возиться с ней. — Ситуация и так осложняется тем, что ты несовершеннолетняя! И вообще, это всё довольно затратно. Мои родители могут заметить, что я очень много потратил за короткий срок, спросят, на что... И что я им отвечать должен, что?! — А ещё ты боишься, что этот ребёнок испортит твою репутацию, — догадалась Моника, вновь проводя ногтем по ладони. — Твою и твоего папаши. Подумать только, у самого Итана Вуда незаконнорождённое дитя! Да от кого — от простой небогатой девушки! Какой позор, какой кошмар... — Мразь, — прошипел он, и стало ясно, что она совершенно права. — Решила меня позлить? Тебе только зубы скалить и остаётся. Две недели и ни днём больше, Моника. А теперь пошла вон из моей машины. Рассчитываю, что в твоей голове всё же есть мозг и ты поймёшь, что аборт будет лучшим решением. Девушке ничего не оставалось, кроме как вылезти наружу. Напоследок она показала Вуду средний палец, после чего быстренько свалила в магазин. Не станет же парень бегать за ней между стеллажей. Моника прошлась по магазину, внимательно рассмотрела все интересующие её продукты и в итоге остановилась на самом дешёвом и низкокалорийном батончике, который только смогла найти. Вообще, ей бы не помешало поесть как следует, но её мозг совершенно отказывался воспринимать то, что вскоре она так или иначе располнеет и никакие батончики ей не помогут. Чтобы поесть, Моника выбрала лавочку в каком-то дворе. Было около семи вечера, на улице уже стемнело, из освещения остались фонари да ярко горящие окна. В одном из них она заметила, как незнакомая ей парочка кружится в странном, известном лишь им танце. Двумя окнами левее на подоконнике стояла девочка, на вид лет двух, а за ней находился взрослый мужчина. Наверное, отец или брат... Вскоре он подхватил малышку на руки, и она засмеялась — Моника не слышала, но девочка выглядела действительно счастливой. На площадке не было никого, кроме неё самой и женщины с маленьким мальчиком. Они смеялись, кидались друг в друга снежками, а вскоре ребёнок невнятно пробормотал нечто вроде "мама, пошли домой". Мама... Такое важное, особое слово. С одной стороны, Монике в этом возрасте ребёнок действительно не нужен. Он осложнит ей жизнь, она понимала это, даже не зная о детях почти ничего. Согласиться на предложение Вуда более чем выгодно, ей сделают аборт за его счёт и они оба забудут эту историю, как страшный сон. А с другой... У неё будет человек, который полюбит её просто так, какой бы она ни была. Её слово станет значимым, её сын или дочь сделают всё, что бы она ни сказала. Конечно, бывают непослушные дети, но почему-то Моника была уверена, что у неё будет идеальный ребёнок. И именно в этот момент она приняла одно из самых значимых решений за свою недолгую жизнь. Нет, ей определённо не стоит соглашаться на аборт. Она доела батончик, выкинула упаковку в мусорку и побрела домой. Интересно, её мать уже вернулась или напилась и уснула где-нибудь? Второй вариант казался неплохим, по крайней мере, Моника сможет спокойно вернуться домой и не получить при этом затрещину. Что же, у неё есть две недели на то, чтобы придумать, что делать и делать ли что-то вообще.