Красота в глазах смотрящего

Хэ Сюань никогда не понимала, почему она родилась женщиной. Высокая, с широкими плечами, крепко сложенная, с резкими чертами лица и строгим взглядом. Прямая и несгибаемая, словно дуб. На нём хоть качели вешай, хоть всей толпой карабкайся по мощным ветвям - всё выдержит. Будь она парнем, притягивала бы девушек своею аурой загадочности, силы и выдержки, но сейчас она ловила только недоумённые взгляды: Как так можно ходить? Можно же всё скорректировать косметикой. И одежду другую подобрать. Просто в один момент Хэ Сюань признала себе, глядя в зеркало: я страшная. И тут же смирилась с этим, есть и другие радости жизни. Цинсюань всегда думала, что её женское тело - это подарок судьбы. От природы тонкая и гибкая, девушка украшала себя струящимися платьями, золотыми браслетами, заколками. Влетала в аудиторию как звонкий ручеёк, обходила помещение своей лёгкой походкой, шурша подолом платья и звеня украшениями. Не девушка - мечта. Если Бог - творец, то Цинсюань его лучшее произведение искусства, после которого продолжать человеческий род потеряло всякий смысл, ибо не сможет он сделать создание совершеннее. Хэ Сюань раздражала Цинсюань. Её громкий голос, её показушное участие в жизни каждого, её цацки, что отражали свет и слепили глаза. А, может, её раздражало, что она сама засматривается на неё, как десятки других идиотов, пускающих слюни, стоит девушке только появиться. Цинсюань хватает Хэ Сюань за локоть и крепко прижимается, утыкаясь лицом в плечо. Она трётся щекой, блаженно вздыхая и желая быть ещё ближе, только Хэ Сюань не позволяет на людях. Она вообще не понимает, как так получилось, - просто позволила этой наглой девчонке пару раз побыть с ней рядом, и всё. Вляпалась в отношения. Только теперь самую яркую улыбку Цинсюань видела одна Хэ Сюань, и теперь с полным правом могла кидать тяжёлый мрачный взгляд на всех, кто с похабной усмешкой наблюдал за Цинсюань, могла прижимать к себе (естественно, наедине), осторожно водя ладонями по талии и спине, утыкаться в макушку, втягивать цветочный аромат, тихо шептать “моё” и дремать под нежное и такое любимое щебетание. — Хэ-цзе, мой брат уезжает в командировку, приедешь ко мне пожить? — Зачем это? — Я боюсь оставаться одна. Ну пожа-алуйста-а! Я буду рыдать ночами и звонить тебе! — Избалованная девица. Ну хорошо, я приеду. Хэ Сюань знала, что эта дьяволица в обличии ангела просто нашла предлог, но даже представить не могла, куда зайдёт фантазия её девушки. Цинсюань встречает её в белом полупрозрачном пеньюаре, всё в кружевах, бусинах и лентах. Она обвивает руками шею, льнёт и прижимается близко-близко, берёт за руку и тянет, уводя за собой, словно змея-искусительница, целует нежно-нежно, гладит плечи, и когда Хэ Сюань расслабляется, та ласково мурлычет: — Хэ-цзе, ты сделаешь мне приятное? — Мм, что ты хочешь? — Тебя в этом Цинсюань достаёт чёрное бельё, строгое, с аккуратной кружевной оторочкой. Хэ Сюань замирает, слова отказа крутятся на языке, но девушка смотрит жалобно и просяще, а в это время ненавязчиво трётся. Хэ Сюань не может ей отказать. Она переодевается и заходит в комнату снова. Хэ Сюань было всё равно на своё тело, она относилась к нему как к оболочке, куску мяса, но сейчас, когда оно было полностью открыто, под взглядом влюблённых глаз девушка замялась, пытаясь закрыться. Стыдно. Такое никто не должен видеть. В этом нет ни грамма красоты, зачем всё это. Хэ Сюань не хочет видеть отвращение на милом личике Цинсюань. Вряд ли они расстанутся, но это лицо навсегда останется в её памяти. Кто угодно, но не она. Без одежды Хэ Сюань чувствует себя уязвимой и слабой, как будто с нее сорвали ее черствую и бессердечную оболочку, нещадно оголяя тонкую уязвимую душу. Хэ Сюань отворачивается и чувствует чужие пальцы на своем животе, а после слышит тихий шепот: — Твое тело такое... потрясающее — Да ну? — Хэ Сюань от этих слов резко разворачивается и недоуменно смотрит на Цинсюань — Да, оно такое крепкое, что вполне выдержит все, даже...меня И с этими словами Цинсюань нагло прыгает на руки девушке, заливисто смеясь. Хэ Сюань еле успевает выставить руки, но теряет равновесие, и они обе падают на кровать. Цинсюань оказывается сверху, она с нежностью смотрит прямо в глаза девушке, что лежит прямо под ней: — У тебя такое строгое волевое лицо, прямой взгляд, ты мне всегда напоминала гордую и сильную королеву. Ты скрытна и неприступна, и мне так хотелось узнать, какая ты... насколько эта маска фальшивая, но ты и правда... серьезная и очень выносливая, и твое тело такое же...крепкое и надёжное… Цинсюань говорит тихо, с придыханием, она проводит руками по шее, плечам, складывает их на груди и утыкается в ложбинку меж ключиц. Хэ Сюань замирает от шока, чем девушка на ней и пользуется. Она касается губами ключиц, повторяя контур языком, и спускается ниже, покрывая поцелуями грудь. Ее нежно-розовая помада, практически незаметная на губах, на бледной коже Хэ Сюань отчётливо видна, словно ее тело осыпали лепестками роз, словно Цинсюань оставляла отметины, что теперь это тело принадлежит ей. Она упивалась своей вседозволенностью, пока Хэ Сюань приходила в себя. Цинсюань почувствовала, как ее подбородок схватили крепкие пальцы и подняли. Хэ Сюань смотрела ей прямо в глаза, во взгляде больше никакой растерянности — только привычная строгость: — Ты назвала меня королевой, но ведёшь себя совсем непочтительно — Простите, моя госпожа, я вела себя непочтительно Цинсюань притворно опускает глаза и надеется вернуться к своему действу, но Хэ Сюань резко садится и размещает девушку поперек своих колен. Одну руку она кладёт на спину, слегка надавливая на нее, предупреждая, чтобы Цинсюань даже не думала вырываться, второй же ладонью замахивается и звонким шлепком проходит по нежным ягодицам девушки. Хэ Сюань ещё несколько раз шлепает по бёдрам, практически не прикладывая сил, а после гладит раскрасневшуюся кожу. Цинсюань от каждого удара выгибается в спине и тихонько вскрикивает. Она поворачивает голову и с покорной нежностью смотрит на Хэ Сюань. Та продолжает гладить бёдра, слегка сжимая их: у девушки удивительно нежная кожа и мягкое тело, касаться его одно удовольствие. Она проходит по спине, задирая пеньюар, снова спускается к ягодицам, ненадолго задерживая руку, и перемещает ее к внутренней части бедра. Хэ Сюань как привороженная ласкает тело Цинсюань, когда та ерзает и слегка постанывает под ее рукой, что погружает сознание девушки в ещё больший туман удовольствия. Из сладкой неги Хэ Сюань вырывает голос Цинсюань, тихий и кроткий, задыхаясь, она шепчет: “Можно?” И бросает скромный взгляд на живот девушки. Хэ Сюань кивает, и Цинсюань осторожно подушечками пальцев касается области чуть пониже бюстгальтера и медленно ведёт руку вниз. Пальцем она выводит незамысловатые узоры, пытаясь коснуться каждого участка тела до линии кружев внизу. Для Цинсюань был важен каждый миллиметр кожи, а Хэ Сюань, слегка наклонившись назад и оперевшись на локти для удобства, ощущая, с каким трепетом касается её девушка, действительно чувствовала себя королевой, чье тело боготворят и возносят. Движения Цинсюань уже не такие аккуратные, они становятся все больше жадными и требовательными, пока девушка наконец не припадает губами к животу, оставляя жаркие поцелуи. Хэ Сюань через кожу ощущает, с какой любовью ее касаются губы Цинсюань, сколько страстного восторга и желания она вкладывает в каждое прикосновение, и в глубине сознания все ещё удивляется, что её тело может вызывать такие чувства. Неподдельные, искренние, и очень яркие, что кружили голову. Хэ Сюань гладит Цинсюань по голове и хрипло шепчет: — Моя...малышка...умница… Цинсюань останавливается, слегка приподнимает голову и говорит с придыханием: — Моя госпожа… — Хватит, перестань, называй как раньше — Хэ-дзе,тебе нравится? — Очень, Цинсюань…"моя милая маленькая Цинсюань" Последнюю фразу Хэ Сюань произносит про себя, выпрямляется, приподнимает голову девушки и страстно целует ее, с напором подвигаясь вперёд. Цинсюань поддается, отклоняется назад, обвивает шею девушки и ложится, мягко увлекая ту за собой. А Хэ Сюань не может оторваться от этих губ, жадно слизывает остатки помады, раздвигает языком чужие губы, совсем не чувствуя сопротивления, и проникает в рот. Насытившись, девушка чуть отстраняется и смотрит на Цинсюань сверху вниз. Та вся раскраснелась, ее волосы растрепались, а взгляд напоминал беспомощного котёнка, такого нежного, наивного и совершенно беззащитного. Цинсюань улыбается, обнимает Хэ Сюань за спину и утыкается ей в плечо, прижимая к себе. Ближе. Как можно ближе. И в этом жесте Хэ Сюань чувствует бесконечное доверие и готовность вложить в ее руки собственную жизнь. Цинсюань...как она прекрасна. Не только ее изящное лицо, гибкое тело и мягкая кожа, ее взгляд на мир, ее возможность видеть красоту во всём...и старание показать её другим. Цинсюань не скрывает своих чувств и без капли сомнения выплескивает их все, без остатка вкладывая в них саму себя. Искренняя и наивная, как легко она доверяет Хэ Сюань, отдаваясь в ее руки, не оставляя ни тени сомнения за душой. Какая же она глупая... слишком, все в ней слишком, нельзя же так жить. Но почему именно это так и тянет к ней... — Хэ-дзе, я люблю тебя, — Цинсюань тихо шепчет в плечо, слегка касаясь пальцами спины У Хэ Сюань перехватывает дыхание,а в груди появляется болезненное тянущее чувство, от которого, впрочем, не хочется избавляться. Она ложится на кровать, крепко обнимая Цинсюань за плечи и поглаживая по спине, словно успокаивая маленького ребенка. Да, Цинсюань нечего бояться, ведь Хэ Сюань не позволит ее обидеть, предать, обмануть или воспользоваться, сбережёт ее наивность и доверчивость, ее нежную беззаветную любовь к этому миру. Лишь бы она всегда так искренне улыбалась. — Я… — Тише, не нужно слов Цинсюань чуть отстраняется и кладёт палец на губы Хэ Сюань: ответа не требовалось, она и так всё знает, ощущает через прикосновения. И Хэ Сюань теперь другая, снова держится уверенно, снова она окружена аурой силы и неприступности. Цинсюань вздыхает, зарываясь носом глубже. Прекрасно...прекрасный момент и прекрасная Хэ Сюань, её девушка...с которой ничего не страшно. — Как тепло, Хэ-дзе...только не отпускай…— сонно шепчет Цинсюань, опускаясь чуть ниже, к груди — Не бойся, не отпущу, никогда не отпущу, — Хэ Сюань целует девушку в макушку, тут же засыпая, окружённая нежным цветочным ароматом.