Распустившийся цветок

Солнце уже во всю освещало землю, воздух был теплым, да и ветра вовсе не было. Погода была непривычна для поздней осени, особенно после недавних холодов, особенно в Конохе. За столом Хокаге сидел парень с темными волосами, в руках он держал довольно-таки старую фотографию. - Обито-сама, где можно найти господина хокаге? - в кабинет вошел запыхавшийся Конохамару. За его спиной стояли его сокомандники. - Сегодня его не будет в резиденции. Он взял выходной. Что стряслось? - Да ничего особенного, просто хотелось узнать про свободных сенсеев, мы хотели потренироваться, а Эбису-сенсей отдыхает на источниках. - Сходи на первый этаж резиденции, тридцать восьмой кабинет, там Генма свободен. Скажи, тренировка с вами - это приказ хокаге. - Спасибо, Обито-сама, - мальчик поспешил выйти из кабинета. Ничего в деревне не происходило в отсутствие Какаши. Сам Хатаке судорожно убирал в доме, точнее не он, а его клоны. Сам же он готовил ужин. Часы на стене отстучали ровно пять часов дня, и он тут же ускорился. Бутылка вина лежала в ведре со льдом, овощи жарились и брызгались маслом на сковородке. Хоть и Хатаке не был искусным кулинаром, но в отсутствие Амели как-то выжил, а значит, и с ужином проблем быть не должно. Амели сидела на крыльце особняка клана Хъюга. Наконец-то она решилась проведать Хинату и Неджи. Будущая глава клана была одета в бледно-розовое кимоно, волосы аккуратно лежали на ее узких плечах. Неджи был одет поскромнее, на нем были темно-синие спортивные брюки для тренировок и белая майка с чуть грязноватыми лямками. Ханаби скромно ютилась рядом, чуть играясь с подолом своего кимоно. - После войны деревня немного опустела, жертв было много, но сейчас все в порядке. Это, наверное, главное, - Неджи смотрел куда-то вдаль, размышляя вслух. Его руки были покрыты бинтами - последствия войны. Тентен обещала парню, что позаботится о его ранах, так что он смиренно ждал этого момента, не снимая бинты. - И правда, - Амели ностальгически вздохнула. - Хината, я ведь так и не поздравила тебя с этим. Уверена, ты будешь отличным правителем. - Благодарю, - сказала Хината и покорно опустила голову перед старшей. - Какаши просил передать свиток с посланием для тебя, сам он передать не мог, уж прости, - в ответ поклонилась Амели и протянула ей свиток. - Он взял долгожданный выходной, а меня просил придти домой вечером. Так что мне уже пора, ещё увидимся. - Я ознакомлюсь с ним, спасибо, - улыбнулась Хината, передавая свиток сестре. Та, поклонившись, вошла в дом, - Неджи, проводишь Амели-сан к выходу? Парень покорно улыбнулся и встал на ноги. Амели попрощалась с будущей главой клана и встала на ноги, вспоминая о том, что было написано в свитке. Хокаге никогда не лезли во внутренние дела клана Хъюга, это было чем-то вроде запрета. Какаши лишь передал поздравления через свиток ей и ее отцу. Они с Неджи двинулись через двор к воротам. Парень слабо улыбался. - Что-то случилось, Неджи? Ты не похож на самого себя сегодня. - Что? Нет-нет, простите, Амели-сан, не хотел вас этим запутать. Все абсолютно нормально, я всего лишь думаю о мире. Эта война была слишком разрушительной, но она осталась позади. Я рад этому. - Ты прав, Неджи. Я хочу верить, что никто из нас больше никогда не увидит ужасов войны. И все мы внесли свой вклад в эту победу. - Я не сделал ничего важного, Амели-сан, но вы точно. - Прекрати, Неджи. Мы бы не достигли этой победы без тебя. Каждая смерть спасла жизнь. И мы никогда не забудем их жертв, - она подняла глаза к небу и смиренно улыбнулась. - Пожалуйста, Неджи, не принижай значение своей жизни. Ты очень важен. Они дошли к воротам. Парень поклонился и попрощался с ней. Амели направилась к дому. Хатаке, почти не испортив продукты, приготовил замечательный тепан с овощами. Он надел черные брюки и белоснежную рубашку. По дому распространился запах ароматических свечей, стоящих почти в каждом углу. Он планировал сделать это много раз, но каждый раз все обстоятельства менялись. Амели постучала в дверь, и Какаши тут же открыл ее, будто поджидая девушку на входе. - Привет, Какаши! - девушка обвила руками его шею. - Я скучала. И твое послание было передано главе клана Хъюга. - Я тоже, - он обнял ее в ответ. - Сейчас ничего не говори, помой руки и приходи на кухню, только тс-с! Сегодня не будет никаких дел, - он тут же дал ей пройти. Девушка попыталась подглядеть в проеме кухни что-то, но он заслонил собой обзор. Она двинулась в ванную комнату. У входа на кухню стоял Какаши. Он проводил ее к столу, налил вина в бокал и сел напротив. С лица не слезала улыбка. - К чему это все, Какаши? - она посмотрела на все яства, стоявшие на столе, - не стоило этого делать, ты не обязан. - Я давно хотел сделать это, Амели, просто не было возможности. Мы знакомы уже столько лет, а такое у нас впервые. - Спасибо, Какаши. Я не знаю, чем я заслужила это. Покончив с едой, выпив немного фруктового вина, Амели немного покраснела. - Амели, помнишь, ты говорила, что у всего есть вкус? – спросил Хокаге, опустив глаза вниз, потому что каждый брошенный взгляд на нее сбивал его с толку. - Ну да, - ответила Амели, округлив глаза от удивления, потому что не понимала, к чему это клонит Какаши, да и вино как-то странно действовало на ее мозг. - А у тебя… какой вкус? – робко спросил Хатаке, во рту его пересохло. Он отпил немного вина. Сейчас он снова чувствовал себя подростком, который не был уверен в себе. - Понятия не имею, - дернула плечами девушка. - Чтобы узнать вкус, нужно попробовать, - ответила она, призадумавшись, но не предугадывая, к чему произведёт её ответ. Он почуял фальшь в её голосе и, прошептав «я люблю тебя», поцеловал. Сначала очень нежно, лёгкими поцелуями касаясь её губ, а потом с каждой секундой все более страстно. Когда он коснулся её языка своим, девушка осмелела, прижавшись к нему всем телом. Теперь Амели перехватила инициативу в поцелуе, щекоча его губы кончиком языка и слегка покусывая нижнюю губу. Какаши поднял ее на руки и медленно понес в спальню. - Я тебя люблю, – смущённо произнесла Амели, покрывшись румянцем от смущения. Каждый раз произнося эти слова, она вкладывала в них все сильнейший смысл. - Я тебя на вкус попробовал, Амели. - И… и как? – смутившись, спросила она, с нетерпением ожидая ответа. - Не распробовал еще, - покачал головой Хатаке и ещё раз резко притянул ее к себе. Он хозяйничал своим языком внутри её рта, а она и не отстранялась от него. Влажный, скользящий поцелуй зажёг в обоих шиноби искорку, быстро перерастающую в костёр. Она расстегнула пуговицы на его рубашке и осторожно стянула её, разглядывая его торс. На теле прибавилось новых шрамов, но они сейчас казались его украшением. Потом она снова потянулась к его губам, уже с меньшей решительностью борясь с застежкой на брюках. Целуя его грудь, она ощущала, что смелость в ней постепенно убавляется, но всё-таки она, наконец, спустила его штаны. Амели, переводя поцелуи на живот, опустилась на колени и решительно опустила его трусы, стаскивая те за резинку. Он удивлялся поведению девушки, но разве у него хватило бы духу что-то сказать ей в этот момент. В прошлый раз он сделал все по своему желанию, но он не требовал ничего взамен. В это время она с самым серьёзным лицом разглядывала его член. В голове были две мысли – как она на такое решилась и как хотелось бы, чтобы ему было хорошо. Потом она коснулась его члена пальцами, сжала, провела по всей длине. Это было верное попадание: Какаши глубоко вздохнул и запрокинул голову от удовольствия. Амели смело прикоснулась языком к головке и, повинуясь уже больше элементарному любопытству, начала посасывать головку, вбирая все больше и больше в себя. Тут же она обнаружила несколько вещей. Во-первых, это вовсе не было противно, как думала она раньше, а наоборот, приятно. Во-вторых, это занятие весьма возбуждало, хотя собственные действия по-прежнему смущали её. В-третьих, это оказалось ощущение полной власти над ним, несмотря на то, что на коленях в эту минуту стояла именно она. Пальцами она проводила по стволу, затрагивая ноготками вздувшиеся венки. Он стонал, держась рукой за изголовье кровати. Никогда ему не было настолько хорошо. Он почувствовал пик наслаждения, тот, словно лавина, был готов накрыть его с головой. - Амели... - он взял ее за плечи, приподнял и положил на кровать. - Какаши... что-то не так? - девушка вопросительно посмотрела на него. - Все в полном порядке. Просто я люблю тебя. Он целовал ее губы, ключицы, оставлял засосы на шее, кусал, облизывал нежную кожу. Постепенно опускался вниз, проводя дорожки поцелуев. В бледном свете свечей казалось, что Амели сделана из хрупкого стекла, одно его грубое движение, и она тут же исчезнет. Наклонившись к Амели и снова напомнив, что любит, Какаши начал медленно, осторожно входить в неё. Он замер, дал ей возможность прийти в себя. Какое-то время они лежали неподвижно, но, только кивнув, Какаши тут же начал медленно двигаться в ней. Боль миновала на удивление скоро и сменилась приятным щекочущим изнутри чувством. Теперь Амели была полностью расслаблена и начинала двигать бёдрами ему навстречу. Их сердца бились в унисон, один такт, одна мелодия. Они – единое целое. Она надавила на его пресс и отстранила мужчину от себя. Тот вопросительно посмотрел на неё. Она слегка толкнула его на кровать, заставляя лечь. Сев на его бёдра, она чуть смущенно прикрыла грудь рукой. Какаши схватил пальцами подушку и сжал ее. Они двигались синхронно, давая друг другу передохнуть. Заставляя себя чуть прыгать на его теле, она каждый раз билась бёдрами о его, образуя этим действием шлепки. Член с каждым разом входил все глубже, заставляя ее стонать ещё больше. Девушка наклонилась к Какаши, приближаясь губами к его. Мужчина дерзко притянул ее к себе, двигаясь внутри нее. Куснув ее нижнюю губу, он был готов кончить. Напряжение внизу живота, отбивающее в голове, говорило: ты на исходе. Первым кончил Какаши, излившись в неё. Посчитав этот факт нечестным, он довёл ее до блаженства пальцами, стимулируя клитор. Зрачки девушки расширились от удовольствия, тело задрожало и взорвалось волной наслаждения. Она легла рядом с ним, цепляя пальцами его волосы. Поцеловав его родинку возле рта, она спросила: - Какаши, и какой же у меня вкус? - тихо прошептала девушка. Тело казалось ватным. - Я никогда не встречал такого. И не встречу. Ты - единственная, кто мне нужен. Я хочу, чтобы ты отдохнула, Амели, за сегодня ты очень устала, - он накрыл ее нагое тело одеялом, поцеловал в лоб и уснул рядом. Казалось, счастливее их никого не было в этом мире.

***

Спустя пару месяцев они поженились. Вся деревня была счастлива за них. Все действующие каге приехали на церемонию, выражая поддержку дружественной деревне. Обито всегда смахивал подступающие слёзы с глаз и уверял, что в глаза постоянно что-то попадает. Он всегда мечтал посетить подобную церемонию, а уж там более церемонию лучшего друга. Гай подарил им наборы зелёных костюмов, надеясь, что когда-нибудь увидит хокаге-саму в этом. Тензо не мог поверить, что его семпай женится, постоянно напоминая тому о днях на службе. Он был искренне рад за своего семпая. Наруто назвал Какаши отцом во время торжественной речи, чему удивился сам. Этот день запомнился деревне надолго: огромный фейерверк, устроенный шиноби для хокаге и его жены не оставил никого равнодушным. Вся деревня присутствовала на праздновании, радуясь за своего хокаге. Через два года у них родился ребенок. Они долго думали над именем, но в конечном итоге пришли к общему мнению - Сакуморочи. Какаши был рад, зная, что их ребёнок носит имена двух великих шиноби - их отцов. Мальчик рос в любви и гармонии. Он выглядел так, как его отец. Белые волосы свидетельствовали о принадлежности парня к клану Хатаке, а серо-зелёные глаза свидетельствовали о том, что ее гены в этом случае оказались сильнее. Орочимару покинул деревню, решив увидеть этот мир своими уже не опьяненными техниками глазами. Находясь в горах страны Дождя, он получил сообщение в виде змеи от Амели, что она собралась назвать своего сына в честь саннина. Он послал положительный ответ, по-настоящему радуясь этому. Он никогда не хотел иметь своих собственных детей, находя это тратой драгоценного времени. Но Амели стала ему дочерью. Дочерью, которая никогда не предаст своего отца. Он был готов спокойно умереть, зная, что в этом мире живет мальчик, который носит его имя. Это придавало ему сил и желания сделать этот мир лучше. Орочимару тоже постиг свое счастье. Сакуморочи перенял шаринган от родителей. Это был первый известный случай в мире шиноби, когда шаринган проявился у человека не из клана Учиха. Обито назвал это концом величия клана Учиха, смиренно соглашаясь, что боль внутри этого клана не должна передаваться остальным, заставляя тех убивать своих собратьев ради силы. Он был рад, что сила шарингана теперь не связана с кровавым именем его клана. Еще шесть лет пробыв в должности Хокаге, Какаши отдал этот пост своему лучшему ученику Наруто, который никогда не останавливался перед трудностями, вдохновляя всех своей силой духа. Правление Какаши было одно из самых плодотворных для деревни. Коноха наладила связи со всеми соседними странами и маленькими поселениями, дипломатические связи деревни сейчас были самыми крепкими за всю ее долгую историю. В мир деревень все приходили технологии. Сначала радио, затем телевидение. Технический прогресс помог поддерживать связи между деревнями. Баланс сил между странами и деревнями уже не был так важен, никто больше не скрывал силы своих хвостатых, мир не видел больше войн из-за силы. Бесхвостый биджу был признан остальными хвостатыми. Амели и Широй оставались друзьями навсегда, их боль и укрепила их связь. Часть белой чакры перешла и ребёнку Амели. Парень рос невероятным шиноби. Настало время нового поколения. И никогда Коноха не видала таких беззаботных деньков.