Кусочек Рождества

Вокруг Гарри почти сплошной стеной из света стояли голоэкраны. Из множества открытых окон общей сети смотрели обучающие статьи разной длины и сложности. Он открыл бы и больше, но ограничения доступа не позволяли. Он, как ученик, поступивший в общежитие Санданса меньше полугода назад, имел лишь самые базовые права. На самом деле он был удивлён даже тому, что имел. Перемахнув за стену родного Сан-Антонио, не имея за душой ни гроша, ни знаний, он рассчитывал, что ему придётся тяжело трудиться, бороться за каждый кусок еды и ещё больше бороться за право узнать хоть что-то об этом мире, где всегда хорошо одетые и сытые ришмистеры благоденствовали. Однако мир за стеной оказался устроен совсем иначе. Самые базовые права здесь включали право на личное жильё, ежедневную порцию калорий, достаточную для нормального функционирования, медицинскую помощь по первому требованию, доступ к обучающей информации в общей сети и даже некоторое количество простейших развлечений. Личное жильё представляло собой крошечное, но притом персональное помещение на территории общежития, в котором обстановку составляли лишь кровать и полка у изголовья, а все устройства, такие как уборная, выход в голосеть и синтезатор белка, в неактивное время прятались в нишах в стенах. Но это всё было намного больше, чем то, что имел Гарри в родном доме - вечно сырую холодную комнату с неровными стенами под откосом крыши, в которой он смог починить радио с древнего самолета и поймать голоса из другого мира. Белковый синтезатор выдавал ему лишь безвкусную протеиновую смесь, воду и сладкую ванильную газировку раз в неделю. Этого было вполне достаточно на целый день - протеиновая смесь, съеденная утром, переваривалась постепенно в течение дня, так что организм оставался сытым. И хотя в родном доме у его пищи было куда больше разнообразия, часто она бывала испорчена или заражена, а ещё чаще ее было так мало, что перед сном у него кружилась голова. Медицинская помощь и вовсе была первым, с чем он столкнулся, когда очнулся в новом мире. Врачи при Санданском Университете полностью обследовали его и очистили организм от избытка радиации и множества спавших в теле бактерий. Гарри, привыкший жить с мыслью о том, что он, как и любой другой из детей, мог не дожить до совершеннолетия, не подозревал даже, что такое возможно. Но более всего его поразили новые знания, которые лились отовсюду непрерывным потоком. От учителей, от соучеников, с рекламных статей, с исторических справок, и более прочего - из общей сети, постоянно обновлявшейся и пополнявшейся. Это было похоже на рай. Предел мечтаний маленького любопытного мальчика. Легендарная Утопия. С одной лишь оговоркой - он верил, что поддавшись искушению и сбежав из стен родного города, прогневал Бога и больше никогда не изведает его благодати. Ведь в этом невероятном мире, готовом удовлетворить нужды даже такого маленького и чуждого человека, почти никто всерьёз не верил в него. Сначала Гарри, восхищенный и окрылённый, даже не думал об этом. Ничто вокруг не напоминало ему о Боге - все напротив кричало о торжестве человеческой мысли. Блага цивилизации не просыпались манной с небес - они создавались из переработанной органики по сложным формулам и программам, питаясь бесконечной энергией полярных солнечных батарей Swan Energetics. Территорию Университета защищала от ветров ядерных пустошей не божья милость, отклонявшая атмосферные потоки, а огромный высокотехнологичный купол от компании Martial. Но спустя время его начало поедать чувство вины. Он неделями не ходил ни на мессу, ни на исповедь - он просто не мог, ведь нигде в округе не было церквей. Он ни с кем не мог об этом поговорить - соученики итак посмеивались над ним за его инаковость, а когда он начинал шептать молитвы - в голос издевались. Только Эндрю проявлял любопытство к его прежней жизни, а Лесли с интересом слушала библейские притчи, воспринимая их как необычные жестокие сказки. Тревога охватила его особенно сильно, когда наступил декабрь. Он привык, что в первый месяц зимы все только и говорили, что про Рождество. В церкви его и других мальчиков натаскивали петь хором, чтобы ходить и радовать слух горожан в святую ночь. Это было приятное время - одно из самых приятных в году. Желтоватый снег прикрывал несовершенства улиц и домов, и их тесный городок становился красивым, а жители - немного добрее. Здесь же про Рождество как будто никто не знал. Да и зимы в Сандансе как таковой не было - никто из местных даже не знал, что такое снег. А единственным, что выдавал доступный поиск в сети по запросу «Рождество» были тысячи винтажных изображений странного пухлого деда в аккуратном красном полушубке, пьющего чёрную газировку из стеклянной бутылки. На некоторых голографиях он разъезжал на грузовике, обвешанном гирляндами, и только там Гарри смог разглядеть что-то знакомое, а именно - рождественские ели. Это разбудило в нем надежду. Если в этом мире могла существовать рождественская ёлка, он должен был заполучить её. Хотя бы маленькую и скромную, но напоминающую о доме. Хоть это и близко не было тем, что предполагало рождественское таинство. Надежду однако почти сразу растоптали. Ни в одном из окрестных синтезаторов материи не нашлось ничего даже приблизительно похожего на маленькую ёлку, которую он мог бы позволить себе за пятьдесят эси, которые он получал на карманные расходы раз в месяц. Никто из персонала университета не понимал его запрос. Но Гарри был слишком упрям. Оставалась ещё одна возможность. Он мог создать программу для синтезатора материи сам. Теоретически такая опция была доступна каждому, и за востребованную модель можно было даже получить вознаграждение. Но проблема была в том, что Гарри было всего двенадцать лет от роду, и год назад он даже не знал о существовании такой вещи, как синтезатор материи. До Рождества оставалась неделя. Его мозг был перегружен информацией, которая усваивалась очень плохо. Но, позабыв про сон, юный студент тратил все свободное время, пытаясь совладать с простейшей программой моделирования объектов из стандартных полимеров. - Из чего состоит ёлка… - бормотал он, взирая на план столь простого на первый взгляд изделия. От него требовались модели ветвей, иголок и украшений, и для каждого повторяющегося элемента нужно было написать отдельный маленький алгоритм. Деревце в предпросмотре выглядело совершенно несуразным, как он ни старался. На самом деле, он вообще не представлял, как даже нарисовать его, не то что составить трехмерную модель. Но времени больше не было, а это было лучше, чем ничего. Он сохранил модель на наручные часы и пошёл в студенческую столовую, к ближайшему крупному синтезатору материи. Отстояв небольшую очередь, он получил своё - голый ствол с несколькими отдельными ветками, целый ворох иголок и несколько золотистых шариков. От ужаса и разочарования он так и застыл приоткрыв рот, пока стоявший следующим в очереди студент раздраженно не похлопал его по плечу. Гарри нервно сгрёб полученное в ладони и отошёл к свободному столику. Опустившись на стул, он разложил перед собой то, что должно было быть рождественской елкой и заплакал. Перегруженный новыми знаниями и в спешке он совершенно упустил момент настройки прикрепления отдельных частей к друг другу. Он сидел, погруженный в своё маленькое горе и лишь надеялся, что его никто не прогонит или не накажет. Он уже итак был наказан за попытку принести кусочек Рождества в это царство безбожников. - Мильтон? Что это у тебя? - одна из старших студенток, проходившая мимо, заметила кучку деталей на столе и решила полюбопытствовать. - Это должна быть рождественская ёлка, - грустно протянул Гарри, стирая слёзы рукавом. - О, так это конструктор? - студентка подняла одну из веточек перед глазами. - Никогда такого не видела у нас в синтезаторе. - Я сам сделал, - мрачно признался Гарри. - Отдал за сборку двадцать четыре эси. Только вот забыл прописать, чтобы конструкция была единой. Придётся всё выкинуть. - Ты написал это сам? - воскликнула студентка громче, и многие находившиеся в столовой обернулись. - Что именно? - спросил другой старший студент и посмотрел на Гарри. - Он? Что-то написал? Он же отсталый! - Это дерево-конструктор! - продолжила она, когда почти все внимание устремилось на неё. - Уникальное! С удивительными золотыми плодами! Как ты ещё раз назвал её? - Рождественская ёлка, - робко повторил Гарри. - А я думал это яблоня. Ну там, Гарри рассказывал миф про яблоки, которые всем запретили есть! - сказала подошедшая Лесли. - Нет, это другая история. Про восставшего зомби, который заразил кучу людей, превратив их в своих слуг, и они покусали почти всё человечество и держали всех в страхе, и оставшимся людям пришлось спрятаться в бункеры, чтобы защититься, а потом была война! - возразил ей Эндрю. - Энди… ты все перепутал, это же дерево из рекламы кока-колы! - возразил ещё один голос. - Нужно реплицировать к нему Санту. Сходите кто-то за перманентом! - Не… не надо к нему Сатану. Да и… вы что не видите? - лепетал Гарри, внутренне сжимаясь от столь активного внимания. - Его уже не собрать! Но оживление все возрастало. Руки разных оттенков кожи тянулись к деталям ёлки и забирали их, шумный хор голосов обсуждал внезапно заинтересовавшее всех событие. Студенты активно спорили, в каком порядке правильно собирать ёлку, параллельно пытаясь договориться о том, к какой традиции она относилась, и о том, какие полимеры подошли бы для продвинутой версии. Кто-то даже заикнулся об органике и имитированной почве. Почувствовав, что все временно забыли о его существовании, Гарри поднялся из-за стола и постепенно протиснулся через толпу прочь из столовой. Его рассыпавшийся ёлочными иголками кусочек Рождества растворился в непостижимом любопытстве этих людей. Обычно он и сам был столь же жадным для исследований, но сегодня он словно снова стал тем Гарольдом Мильтоном, который не ведал жизни за стеной и не помышлял противиться судьбе, которую готовила ему семья. Он зашёл в свою комнату, и та впервые за полгода показалась ему совсем унылой и безликой. Он приглушил свет и упал на кровать. Ему не хотелось спать несмотря на ужасную усталость, и он был слишком подавлен, чтобы делать что-то ещё. Несколькими взмахами руки он погасил все парящие над кроватью страницы, которые забыл закрыть уходя, оставив активным лишь основной монитор, на котором шла продвигаемая трансляция какой-то элитной вечеринки. Гарри не стал выключать её, оставив фоновым шумом, как когда-то оставлял радио, продолжавшее вещать непонятные вещи из чужого мира через маленькую коробку. Этот мир и сейчас казался ужасно чужим, и голоса незнакомых ришмистеров, не связанных с наукой, говорили всё так же странно. Не потому, что Гарри не понимал их слов, а потому, что не понимал их смысла. - Вот что я вам скажу, - вещал с экрана изрядно пьяный взлохмаченный светловолосый мужчина с пустым бокалом в руке. - У меня отличное настроение! И чтобы поблагодарить моих замечательных научных работников за разработку этого… как оно там называется? - “Кровь Абеля”, - ответил голос из-за пределов кадра. Мужчина нахмурился, но потом вдруг рассмеялся прерывистым некрасивым смехом. - Серьёзно? Какая пошлость. Вам должно быть стыдно, - он нетрезво провёл пальцем перед камерой. - Что ж, в честь моего тридцатитрёхлетия каждый, кто смотрит эту трансляцию рядом с синтезатором материи может ввести команду, ммм… “я люблю тебя, Айзек, двоеточие, звёздочка” и получить промо-бокал “Крови Абеля” совершенно бесплатно! Да-да, именно так, посмотрим, сколько из вас готовы продаться за бокал хорошего вина! Только сегодня! Только... сейчас! - мужчина послал в камеру воздушный поцелуй и наклонился, зачерпнув новую порцию вина в бокал из стоявшего рядом фонтана, после чего камера переключилась на другую группу лиц. Гарри недоверчиво прищурился, переведя взгляд на свой пищевой синтезатор. Трудно было поверить, что высказанная каким-то пьяным ришмистером комбинация могла превратить воду в вино. Но проснувшееся вновь любопытство немного оттеснило его фиаско с ёлкой, и он решил попробовать. - Я люблю тебя, Айзек, двоеточие, звёздочка, - сказал он устройству чётко и медленно, и индикатор процесса загорелся жёлтым. Гарри удивлённо приоткрыл рот - неужели и впрямь сработало? Пока синтезатор делал своё дело, раздался дверной звонок. - Входите, - сказал Гарри, и входная панель поднялась, впуская в комнату Эндрю. - Слушай, ты свалил, а мы собрали твою ёлку. Правда, пришлось синтезировать ещё пару комплектов деталей, - он вошёл и всучил Гарольду дерево, намного более высокое и аккуратное, чем он представлял. На ветвях помимо золотых шариков были повязаны алые бантики, верхушку венчала маленькая белая звезда, у подножия стоял пухлый дед в красной шубе с бутылкой газировки. - Но не волнуйся, никто не в убытке. Старшие ещё каждый по паре себе реплицировали, так что твоё творение окупилось. Мёрфи так вообще в восторге. Говорит, надо сделать серию таких для репродуктивных центров! Так что тебя ждёт поощрение и прибыль! - Я… не понимаю, - Гарри поставил ёлку на полку у изголовья кровати. - Вы… собрали её и дарите мне? - его губы дёрнулись в улыбке. - Что значит дарим? Это ты подарил нам возможность отлично развлечься. Собирать её было весело! Правда я так и не понял, как ёлка связана с тем зомби? - Иисус не зомби, Эндрю. Он пришёл в этот мир, чтобы спасти нас. Ровно две тысячи двести семнадцать лет назад. - Похоже, он и тебя покусал. Но тогда причём тут ёлка? И… этот парень с газировкой? - Я не знаю, Эндрю. Просто такая традиция. Наряжать ёлку. Обмениваться подарками. Петь песни. Индикатор синтезатора загорелся зелёным и его панель открылась. К своему удивлению, Гарри обнаружил полный бокал вина и кусочек зеленоватого торта. Он осторожно вытащил их и поставил рядом с ёлкой, и теперь это почти стало похоже на рождественский ужин. - Ого! А это у тебя откуда? - полюбопытствовал Эндрю. Гарри робко указал на экран, где снова под прицел камеры попал пьяный блондин. Его лицо было хмурым, но почувствовав на себе внимание, он снова широко заулыбался. - О, это же злой лебедь. Он что, промо-коды раздавал? - Промокоды? - Гарри вдохнул аромат вина. Несмотря на синтетические нотки, он был ровно таким, как надо. Очень похожим на то, как пахло вино на причастии. - Ты просто сказочный кретин. Гарри вздохнул. Бесконечные подколы коллег были неотъемлемой частью жизни здесь, и уже почти перестали злить. - Не хочешь встретить со мной Рождество? - спросил он, осознав, чего именно не хватает всем этим рождественским атрибутам, чтобы по-настоящему согреть посреди чуждого ему мира. - Обычно принято собираться семьёй, но… здесь у меня семьи нет. - Только если мы посмотрим фильм про зомби. - Нет. Никаких зомби в Рождество. - Но вот на него я точно пялиться не собираюсь, - Эндрю махнул рукой и шагнул за дверь. - А тебе весёлой ночи! Гарри снова остался один и взглянул на получившуюся ёлку. Пусть никто здесь и не знал настоящего смысла Рождества, каким-то невероятным образом они создали для него настоящее рождественское чудо. - Эй вы, там, те кто получили бесплатный бокал! Да, вы, вам наверное нереально скучно, раз вы смотрите это дерьмо! - человек, которого Эндрю назвал лебедем, снова заговорил в камеру, вцепившись в её объектив рукой, отчего изображение бешено тряслось. В руке его был свеженаполненный бокал. - И какой бы у вас там ни был повод выпить - я с вами! - Счастливого Рождества, мистер лебедь, - Гарри горько ухмыльнулся и поднял свой бокал в ответ.