Сладкий

Жаркий солнечный июль, освежающий морской бриз и сладкий аромат, витавший в воздухе, заставил Очако лениво перевернутся на другой бок. Конфетный запах только усилился, и она потянулась в сторону райского аромата. Её глаза были закрыты, а она сама была погружена в лёгкую дрёму. Среди сна Очако верила, что в этот миг она перенеслась с обычной поездки с классом на пляж на Окинаву, где, по рассказам других, сладость гармонично смешивалась с солёным запахом океана. Урарака открыла рот, когда чудесный аромат чувствовался под самым носом, и не медля ни секунды, впилась зубками в этот соблазнительный десерт. Чей-то недовольный голос, тут же вывел её из сна. Очако сонными глазами осмотрела место, в котором была. Пляж, море, она лежала на своём розовом полотенце, над головой был пляжный зонтик, который оставила ей Мина. Всё как обычно. — Перегрелась? — Урарака тут же сосредоточила свой взгляд на владельце голоса. Это был её одноклассник, Кацуки Бакуго. Его недовольно покрасневшее лицо она явно не ожидала здесь увидеть. Но Очако тут же вспомнила сладкий вкус во рту, и поняла, что по-прежнему его чувствует. Забыв о непонятно откуда возникшем Бакуго, Урарака закрыла глаза и провела языком, всё ещё держа зубами что-то сладкое. — Урарака!.. — названная подняла ленивый взгляд на одноклассника, который уже рукой прикрыл лицо. Он нагрелся на солнце так сильно, что его шея и уши окрасились в алый цвет. Во всяком случае, так казалось Очако. Бакуго чуть отвёл в сторону палец, закрывавший его глаза, и на короткое мгновение их с Ураракой взгляды пересеклись. Кацуки тяжело сглотнул и посмотрел на губы недогадливой одноклассницы. Очако проследила за его взглядом, и наконец, увидела то, что по её мнению источало такой сладкий для её изголодавшего по сладостям тела аромат. Это была ни что иное, как запястье Бакуго, которое она сейчас сжимала зубами, подобно собаке. Очако перевела взгляд с запястья на выжидающего её осознания Бакуго, потом снова на запястье. И тут до неё дошло. — ИИИ! — Очако вскочила с полотенца так быстро, что зацепилась лодыжкой за зонтик и упала на песок, повалив зонтик за собой. Она, жутко краснея, закрыла лицо руками, почти безостановочно повторяя про себя «Прости, прости, прости!». Кацуки, попытавшийся удержать зонтик на месте, только удивлённо смотрел, как ноги его одноклассницы забавно поворачиваются то вправо, то влево. Борясь с приступом смеха, Бакуго подошёл к Урараке и приподнял зонтик, чтобы увидеть, как девочка, прикрыв лицо руками, в смущении поворачивается на песке в разные стороны. Почувствовав на себе лучи солнца, Очако убрала ладошки с лица и встретилась взглядом с последним на этой земле мальчиком, которого она бы хотела видеть в эту секунду. — Б-бакуго-кун! — Урарака отвела взгляд в сторону, ещё сильнее краснея. Она уже чувствовала, как ещё немного и отключится из-за частых ударов её сердца, которые стали теперь ещё сильнее. К тому же девочка почувствовала головную боль и головокружение. Вот и засыпай на пляжу! — Так и будешь валяться? — Бакуго самоуверенно ухмыльнулся, будто недавно не был в такой же ситуации. Очако отчаянно замотала головой в разные стороны, заставив Кацуки чуть не сложится пополам от разрывающего его изнутри смеха. — Вставай давай. — НИ ЗА ЧТО! Вдалеке Бакуго слышал подбадривающие свисты знакомых идиотов, но он не обращал на них внимание. Для него не имело значения, что эти статисты навыдумывают себе. — Пришла в себя? — спросил он, повернув голову в сторону плеча, где прислонившись к нему всем телом сидела на его руках недовольная Очако. Ещё пять минут назад она требовала, чтобы Бакуго поставил её на землю. В результате неудачного падения на песок, кроме задетой гордости и жуткого смущения, Урарака получила вывих лодыжки. Даже несмотря на её причуду, Бакуго предложил ей свою помощь. Мальчик накинул на неё свою спортивную ветровку, и развернулся к ней спиной, чуть присев. Очако схватилась за его плечи, когда он резко выпрямился. И всё бы ничего, если бы не руки Кацуки, которые, вместо того, чтобы держать Урараку хотя бы за ляжки, схватили её за ягодицы и сжали. Очако от возмущения только взвизгнула и сильнее прижалась к телу Бакуго, когда тот рванул с места. Зонтик и её любимое пляжное полотенце так и остались на пляже, но в этот момент Урарака только и могла спорить сама с собой о том, когда же это всё закончится, и почему это всё должно закончиться. — Да, — буркнула Очако, борясь с желанием лизнуть шею Бакуго. Она почти месяц не держала во рту даже конфетки, чтобы поехать с одноклассниками на туристическую базу, расположенную на берегу моря. И чувствовать этот сладкий запах — настоящее испытание на чувство воли, которое у Урараки умирает с каждой секундой. Бакуго чуть сильнее сжал её ягодицы, так и удосуживавшись убрать руки хотя бы на талию. И для Очако это стало спусковым крючком. Не медля ни секунды, она уткнулась носом в шею Кацуки и слизнула капельку пота. Кацуки резко остановился и недовольно повернулся к Очако, сильнее сжав её ягодицы, отчего она неожиданно взвизгнула. — Ты чего творишь, Ура-ра-ка?! — прошептал он, если не пылая от гнева. Урарака удивлённо уставилась на него, и невинно ответила: — А что делаешь ты, Бакуго-кун? Кацуки обратил внимание на то, как его пальцы впиваются в упругую попку Очако, закрытую приятным материалом её пляжных трусиков. Не долго думая, до него дошёл смущающий момент этой ситуации. Его температура тела выросла до такой степени, что потные ладони могли бы испустить взрыв в любой момент. Он резко отвернулся от неё и пошёл быстрее, чем шёл раньше. Кацуки старался думать обо всё, что попадалось на глаза. Бакуго уже не понимал, как ему удавалось нести на себе Урараку долгие пять минут до этого, потому что сейчас это было почти невозможно. Он прекрасно ощущал на себе каждый изгиб тела Очако, которое сам же прижимал к своей спине. Но какой бы опасной ни была ситуация, он просто не мог убрать руки с задницы Урараки просто потому, что коснись его руки другого участка кожи, он разнесёт всю ближайшую территорию, включая Очако и самого себя. Но Урарака почему-то в этот момент не была особо догадливой, она сама прижималась к его спине ближе, отчего он мог отчётливо слышать её дыхание. Киришима рассказывал Бакуго, что во время формирования плана по его спасению из лапы лиги, Очако попросила быть внимательным к его чувствам. Кацуки тогда казалось, что Урарака могла быть одной из тех, кто понимает его, и многие возникшие между ними разговоры в прошлом были тому подтверждением. Но куда, чёрт возьми, её понимание делось сейчас?! К счастью для всех, перед глазами Бакуго появился домик врача, и зайдя внутрь, он просто сбросил Очако, взвизгнувшую от неожиданного падения, на кушетку и вышел из помещения под удивлённый взгляд доктора и недовольный взгляд Урараки. — Как будто она меня не хочет. — Бакуго с задумчивым видом смотрел на своё отражение в продуктовом магазинчике. Потерявшись в своих мыслях, он не заметил, как дошёл до небольшого поселения, располагавшегося недалеко от базы отдыха, где их класс остановился. К счастью, за исключение ветровки, он был в подходящей для посещения магазина одежде: спортивные шорты и футболка. Не долго думая, он зашёл во внутрь. Мелодичный звон колокольчика и прохладный воздух, позволили Кацуки расслабиться и забыть про этот жаркий во всех смыслах день. Он неспешно прошёлся мимо стеллажей и остановился возле холодильника. Выбрав холодный ячменный чай, Бакуго хотел пойти на кассу, пока на его глаза не попался небольшой отдел сладостей. Упаковки булочек, кексов, мармеладок и несколько видов карамели. Он подошёл ближе и схватил первую упаковку.

***

Очако вежливо попрощалась с доктором и вышла на улицу. К её удаче, доктор обладал похожей причудой, как у Исцеляющей Девочки. Получасовой отдых и помощь причуды доктора позволили Урараке встать с койки и самостоятельно дойти до домика, в котором она временно жила. Решив больше не гулять на берегу, Очако растянулась на своей кровати и прижала руку к лицу. Странно, что она всё ещё могла чувствовать сладкий запах. Она открыла глаза и подняла руку вверх. Ну конечно, на ней до сих пор была ветровка Бакуго. Смутившись, она сняла её со своего тела, и направилась в душ. Прохладные струйки воды приятно скатывались по её телу. Все мысли о неловкой ситуации покинули Урараку, и она, после того, как помылась, вышла из душа. Слегка просушив волосы полотенцем, она закинула последнее на плечи и села по-турецки на кровать. Очако снова взяла ветровку Бакуго и прижала её к лицу, вдохнув запах. — Точно, как конфетка! В этот момент что-то шлёпнулось на её кровать, и Очако, резко повернувшись, швырнула ветровку в угол комнаты, уставившись на посетителя. — Надеюсь, это пока утолит твой голод по мне, — Бакуго Кацуки довольно ухмыльнулся, едва сдерживая смех. Взгляд Урараки упал на кровать, на которой лежала упаковка со странным названием «Взрывная карамель». Очако ничуть не смутилась и поспешила открыть её. — Спасибо, — тихо произнесла она. Бакуго молча кивнул и, сделав глоток холодного чая на глазах Очако, как ни в чём ни бывало, оставил завороженную таким зрелищем Урараку одну. Её реакции на него пока было достаточно. Кацуки довольно слегка улыбнулся и направился в сторону своего домика. Очако открыла первую конфетку и отправила её в рот. Кислый слой конфеты мгновенно растворился на её языке, сменившись сладостью карамели. Но как бы Урараке не хотелось этого признавать, она хотела ощутить ещё нотку пряности, которую почувствовала, когда прикоснулась языком к коже Бакуго. — Ааа! — Урарака беспомощно откинулась на кровать. — Очако, ты такая извращенка!!! Она почувствовала, как заурчал её живот уже ближе к сумеркам. Стараясь прийти в себя, Очако читала новеллу с лёгким и непринуждённым сюжетом. Боясь снова неловко уснуть на пляже, она решила заняться чтением. Никто из её соседок по комнате так и не пришёл к этому времени. Урарака рассчитывала приготовить что-нибудь для них, когда они вернутся. В воздухе уже витал приятный аромат тушёных овощей. Сглотнув, Очако надела на себя лёгкое летнее платье до колена, обулась в сандалии и вышла из домика. С пляжа всё ещё доносились радостные разговоры. Она видела, как одноклассники собрались вокруг костра и пели песни. Кто-то держал пластиковые стаканчики, кто-то ел, кто-то доставал из сумки-холодильника закуски и раздавал другим. Очако тоже хотела присоединиться, но в её поле зрения попал другой костёр и она пошла к нему. Урарака увидела Бакуго, который ритмично разрезал свежие овощи. Над костром висела походная кастрюля, из которой и доносился запах, привлёкший Очако. Лучи заходящего солнца освещали сосредоточенное лицо Кацуки. Его волосы красиво переливались в алых лучах заходящего солнца, делая представший перед Ураракой образ настолько прекрасным, что он ей казался нереальным. Очако стояла, замерев на месте, и если бы неожиданно не прекратившийся стук ножа, она бы не сдвинулась с места и не пошла к столу, за которым Кацуки уже продолжил своё занятие. — Я могу тебе помочь? — уверенно спросила Урарака, почти прижавшись к спине Бакуго. Не прекращая нарезать овощи аккуратным колечком, Кацуки кивнул в сторону пластикового контейнера, в котором лежали маринованные в соевом соусе с томатной пастой и луком кусочки курицы. Очако встала за противоположной стороной от Бакуго стола и принялась нанизывать будущий шашлык на шпажки, чередуя мясо с кусочками цукини, контейнер с которыми протянул её одноклассник. — Скоро придут другие, надо поторопиться. — Нет, они не придут. — Кацуки сосредоточенно выкладывал овощи на тарелку. — Тогда, прости, что прервала тебя, — грустно ответила Урарака. Девушка почувствовала себя виноватой, что прервала его ужин, который он, возможно, хотел провести в одиночестве. Но Очако хотела провести время с ним. Кацуки помог ей сегодня и поэтому, если она сейчас поможет ему, то сможет тем самым отблагодарить его. Она закончила со шпажками и подошла к мангалу, что удобно располагался от костра. Проверив готовность углей, она положила шпажки, лениво наблюдая за ними. Бакуго ничего не ответил. Урарака сняла первую партию и положила три шпажки на первую тарелку, и столько же на вторую. Когда она сбрызнула их лимонным соком, Урарака готова была пойти сделать ещё одну партию, как на её глазах Бакуго потушил угли, поставил ещё один стул рядом с костром, взял две тарелки и сел на один из них. — Так и будешь стоять? Очако тут же оживилась и широко улыбнулась. Она села рядом с Бакуго, приняв тарелку. — Спасибо за угощение! Они ели в уютной атмосфере. Вдалеке по-прежнему были слышны песни на гитаре, а рядом тихо потрескивал огонь. Солнце неспешно заходило за горизонт и начинали стрекотать сверчки. То, что тушилось в кастрюле, оказалось овощами с рисом. Но каким бы соблазнительным запах не был, Очако, после тарелки шашлыка с овощами, не смогла бы съесть и ложечку. Она грустно смотрела на костёр. — Это на завтра, — бросил Бакуго, забирая у неё тарелку. — Я сама. — Урарака подскочила с места и забрала у одноклассника тарелки. Теперь она ещё больше должна Кацуки. Спасение на пляже, купленные конфеты, а теперь ещё и ужин. Посуду-то Очако точно может вымыть сама! Она прошлась по «рабочему» пространству, забирая всю грязную посуду. — Я могу войти? Кацуки просто кивнул, откинувшись на спинку походного стула. Домик Бакуго и Киришимы был такой же, как у неё и Мины. Поэтому Очако с лёгкостью нашла раковину и приступила к мытью посуды. Когда она закончила, то вышла на улицу. Солнце полностью зашло, и теперь на всей территории базы зажглись уличные фонари. Урарака вытянула руки вверх и потянулась. Несмотря на всё то, что они пережили в прошлом, Очако невероятно счастлива сейчас. Последний год академии, а уже «3А» пережил столько, сколько не каждый герой переживёт в первый три года своей геройской карьеры. Урарака перевела взгляд на отдыхающего Бакуго, и она почувствовала, как защемило её сердце. На долю Кацуки выпало больше всего трудностей. На его теле было очень много шрамов — следы ранений, полностью убрать которые не смогла даже Исцеляющая Девочка. Но тело Бакуго было по-прежнему красивым. Очако почувствовала, как её сердце ускорилось от одной такой мысли. Ей посчастливилось увидеть множество молодых людей, но никто из них не смог вызвать такой приятный трепет в животе, какой мог вызвать только Бакуго. И эти чувства Очако уже долгое время хранила в себе. Сегодняшний инцидент ещё больше разжёг такие чувства, как привязанность и симпатия, по отношению к Кацуки, которую она старалась обуздать. Только Очако обманет саму себя, если скажет, что ей вовсе не понравилось прижимать к его сильной спине. И то, что Бакуго лично донёс её до врача, подарило Урараке уверенность, что её чувства могут быть взаимными. Урарака подошла ближе к Бакуго и наклонилась к его уху, чтобы тихо прошептать: — Спасибо. — Извиняться не будешь? Бакуго ответил слишком неожиданно для Урараки, отчего она чуть снова не упала, если бы не рука Кацуки, которая схватила её за запястье, повалив Очако на него. Девушка тут же почувствовала так полюбившейся ей сладкий запах и сильнее уткнулась носиком в грудь парня. — За что извиняться? Бакуго посадил её на колени как маленькую, по-собственнически прижав её к себе за талию. Он показал Очако запястье, на котором виднелся хорошо различимый отпечаток её зубов. Урарака покраснела и отвернулась, неловко поёрзав на коленях, отчего рука Бакуго, державшая Очако за талию, сжала её сильнее. — П-просто я видела во сне много конфет и всё. — Я купил тебе упаковку леденцов. Но ты опять склонилась надо мной. Щёки-моти, ты невероятно кровожадная, — Кацуки усмехнулся, самоуверенно глядя ей в глаза. Очако покраснела ещё сильнее, отчего её щеки обрели малиновый оттенок. — Я- я не к-кровожадная! — она хотела стереть с Бакуго эту самодовольную ухмылку, но только ещё сильнее надулась и отвернулась, готовая встать. Но Кацуки почему-то ей не позволил это сделать. — Кровожадные, ещё какие. С острыми зубами. — Даже не думай так называть меня при других! — Когда кто-то увидит этот охрененный отпечаток зубок на моей руке, он сам поймёт, что это работа кровожадных щёки-моти. — Ничего подобного! — Очако с возмущением посмотрела на Кацуки. — Это могла быть и собака! — Но я не встречал ни у одной собаки таких очаровательных зубок. Эти слова стали для Урараки последней каплей, и она выдала ему всё то, что глубоко хотела спрятать: — Просто Бакуго-кун очень сладкий! Кацуки замер в удивлении. Решив, что это её шанс, Очако уверенно продолжила: — И он слаще и вкуснее карамелек, которые Бакуго-кун мне купил! И да, я бы ещё раз попробовала тебя, если бы ты меня не остановил! Бакуго ничего не отвечал, и тогда до Урараки стал доходить смысл сказанных слов. Она чуть не грохнулась в обморок от подскочившего пульса, и с оставшимися силами, Урарака хотела встать с Бакуго, уже не думая ни о чём, как Очако почувствовала влажные, чуть шершавые губы на своих губах. Свободная рука Кацуки легла на её подбородок и чуть подняла его вверх. Губы Кацуки отдавали той же сладостью, что и его пот. Он сам весь мог быть большой конфеткой. Очако хотела попробовать его всё больше и больше. И она сама с той же жадностью и желанием отвечала на поцелуи Кацуки, стараясь не отставать от его темпа. Движение губ Бакуго были такими же, как и он сам: уверенные, страстные, пылкие. Как его причуда, они взрывали в сознании Очако тысячи фейерверков. На секунду, его губы оставили её, чтобы прижаться к шее Урараки, водя языком по ней. Очако зажмурилась, громко вздохнув, когда его горячий язык подобрался слишком близко к её уху. — Ура-ра-ка, — хрипло прошептал Кацуки, — ты невероятно сладкая. — Его губы поймали мочку уха и чуть прикусили её. Рука Бакуго, до этого лежавшая на талии Урараки, очертила её и легла на попку. Пока его губы в нехарактерном для Кацуки неспешном темпе ласкали шею Очако, заставляя Урараку издавать с каждым разом всё больше и больше вздохов, пальцы одной руки разминали её ягодицу, пока другая массировала её грудь. Урарака чувствовала, как с каждой минутой сладкий запах всё сильнее окутывал её. Она положила свою голову на плечо Бакуго, когда он снял с неё платье и, не спеша снимать с неё спортивный топ, поцеловал её ложбинку. Очако заскользила языком по его шее, вызывая у него такие же наполненные желанием вздохи, какие вырывались из её рта. Именно в эту минуту, она могла наслаждаться им столько, сколько желала. Но тянущее чувство внизу живота требовало большего. Очако чуть отстранилась от Бакуго и стянула с него футболку, тут же положив руки на его грудь, чуть отогнув мизинчик в сторону. Осторожными движениями, заскользила по каждому шраму, которые украшали его грудь. Да, как Очако и думала, следы его ранений ничуть не портили тело Кацуки. Бакуго резко встал со стула, и Урарака тут же обняла его ногами за талию, посмотрев на него. — Не здесь, — только и выдавил он, прежде чем зайти в дом, схватив перед этим лежавшие на ручке походного стула платье и футболку. Кацуки положил Очако на кровать закрыл на замок дверь. Он забрался на кровать, нависнув над Ураракой сверху. Его глаза с нескрываемым желанием осматривали подтянутое тело девушки под ним, освещаемое тусклым лучом уличного фонаря. Не медля больше ни секунды, Кацуки подхватил губы Очако своими и углубил поцелуй. Его руки, противореча темпу поцелуя, плавно очерчивали каждый изгиб женского тела, словно стараясь запомнить каждую его деталь. Рука Кацуки отодвинула ногу Очако в сторону, начав осторожно поглаживать внутреннюю часть бедра. Урарака вздрогнула от ощущения тёплой руки на чувствительной точке её тела, когда указательный палец Бакуго коснулся её клитора. Она повернула голову в бок, подставив губам Кацуки шею, тихо застонав. Пальцы Кацуки с большей интенсивность стали гладить Очако, вызывая у неё всё более громкие вздохи, пока резко не остановились. Стараясь выровнять дыхание, Урарака удивлённо посмотрела на Бакуго, попытавшись понять причину его остановки, но всё, что она различила на его лице, была самодовольная ухмылка. Резко поменявшись с Бакуго местами благодаря одному из своих боевых приёмов, Очако опустилась к груди Кацуки, начав ту сладкую пытку, которой одаривал он её недавно. Она водила своим языком по каждому его шраму и каждый раз, когда Очако чувствовала, как мышцы Кацуки напрягались, она впивалась в его грудь зубками, невинно смотря на него. Урарака понимала, что Бакуго бы ни за что не позволит ей такого поведения, если не захочет, и ей бы хотелось увидеть и другую его сторону. От этих мыслей, она закрыла глаза и упустила момент, когда снова оказалась под Кацуки. Очако услышала тихое шуршание рядом с собой, прежде чем Бакуго снял с обоих оставшуюся на них одежду, и Урарака ощутила тёплое влажное прикосновение к своему чувствительному месту. Их взгляды пересеклись, и Кацуки, резко вошёл в неё, заставив Очако громко вскрикнуть и что есть силы впиться пальцами в плечи Кацуки. Из глаз брызнули слёзы, и Урарака боролась с болезными стонами, когда хриплый голос Бакуго заставил её открыть глаза. Она встретилась с его обеспокоенным и слишком встревоженным взглядом. Словно он потерял всю свою свою уверенность, коей обладал не так давно, и стал обычным маленьким мальчиком. Его пальцы осторожно поглаживали её скулы, стирая дорожки слёз. Очако положила свою руку поверх его и улыбнулась сквозь слёзы. — Всё хорошо, — прошептала Урарака, положив ладонь на его щёку, — мне нужно ещё немного времени, чтобы привыкнуть. И она соединила свои губы с его в нежном поцелуе. Кацуки осторожно сдвинулся назад, отчего Очако невольно сжала его, вызвав тихое шипение. Бакуго начал неспешно двигаться, переплетя руки с Ураракой. Движения Кацуки становились более уверенными и быстрыми. Он наслаждался теплом, которым окутывала его Очако, не отрывая взгляда от неё, наблюдая, как расслаблялось её лицо и она с наслаждении двигалась навстречу ему, не открывая глаза. Очако чувствовала, что уже на пределе. Приближающееся чувство удовольствия было пьянящим, им хотелось наслаждаться как можно больше. Она чувствовала, как была желанна Кацуки через его поцелуи, объятия, и то, как он был осторожен с ней. Её чувства были взаимны, и в этот момент Очако была невероятно счастлива. С её глаз скатилась одинокая слезинка, которую тут же поймал губами Кацуки, и он поцеловал Очако в висок. Неописуемое чувство удовольствия взорвалось в её голове сотнями фейерверков, и она выкрикнула его имя, расслабившись. Очако всё ещё чувствовала, как Кацуки двигался внутри неё, вызывая у неё громкие стоны. После нескольких выпадов, Урарака увидела, как Бакуго уткнулся ей в шею и выдохнул её имя. Очако не слышала ещё ничего столь соблазнительного и возбуждающего. Несмотря на её усталость, ей захотелось снова повторить всё то, что они делали. Но вместо этого, Урарака лениво провела пальцами по золотистым волосам Бакуго и чуть сжала их. Кацуки всё ещё был внутри неё, и ей не хотелось, чтобы он уходил. Она обняла его ногами, игнорируя ноющую боль, как подушку, и крепко прижалась к нему. — Очако, — лениво прохрипел Бакуго, улыбаясь, — мы замёрзнем. Урарака отпустила его и отвернулась на другой бок. Очако почувствовала, как Кацуки осторожно вышел из неё, поднялся с кровати и пошёл в сторону двери. Выбросив ненужное в мусорное ведро, Бакуго вернулся в кровать, чтобы схватив одеяло, прижать к себе Очако и накрыть их. — Бакуго-кун, ты мне очень нравишься, — тихо произнесла Очако и развернулась к Кацуки. Она положила ладонь на его лицо и сердито посмотрела на него. — И я не приму твой отказ. Бакуго только хрипло засмеялся, уткнувшись в шею Урараки. — Потому что я такой сладкий? Очако ответила не сразу. Ей хотелось сказать очень многое. Рассказать, какой Кацуки великолепный во всех смыслах этого слова, о том, как сильно он помог ей, и как сильно она его любит. Но эта его ухмылка заставляла чувствовать себя очень неловко. И поэтому Очако сказала, что сказала, проведя язычком по шее Кацуки: — Да, потому что ты очень сладкий.