Ночной кошмар

Мечту не схватишь клешнями грубыми – Спокойно, маленький, это же я… Отринь все страхи, тревоги глупые, Свернись уютно клубком, как змея На тёплом камне весною нежится. Я замираю, боюсь спугнуть: Ты полудремлешь, вот-вот – и смежатся Шальные очи… тебе уснуть Не помешает – но нет, упорствуешь: - Проспать полжизни? Уж фиг, шалишь! Чешу за ушком, ты мне потворствуешь, Прильнул доверчиво – и мурчишь… (с) Галка Мелихова

Меня подбрасывает на кровати. В голове пылающий морок, все тело сковал ужас, но, кажется, дышать могу. Сижу, всматриваясь невидящими глазами в ночь… Интересно, кричал или нет. Оборачиваюсь. Cпит. Значит, не кричал. Может быть еще и отпустит. Пройдет. И получится уснуть. Я неохотно ложусь и прикрываю глаза. Липкий, горячий ужас волной застилает мозг. Теперь точно нечем дышать. Я соскакиваю и как есть мчусь в кухню. Понеслось. Обнаженное тело холодит ночь, но так даже лучше. Так я хотя бы ощущаю разницу между реальностью и кошмаром. Опираюсь о край стола руками и дышу через рот. Вдох, выдох, вдох, выдох. По телу идут судороги, позвоночник и шею сковало ужасом. Ненавижу себя в такие моменты. Не хочу, не могу, устал! Он заходит с шумом, чтобы еще больше не напугать. Везде загорается свет. Я смотрю на него через плечо. Он одет, как всегда, халат, тапки, даже пижамные брюки надел. Мой халат и тапочки в руках. Подходит ближе. Пытается надеть халат, я отмахиваюсь. - Совсем закоченеешь, - его голос хриплый от сна. Я, переставая сопротивляться, надеваю халат. Он обхватывает мое лицо руками, внимательно смотрит в глаза. - Снова? - его вопрос звучит как утверждение. - Сейчас лекарство дам. Он прижимает меня к себе. Обнимает. А мне становится еще хуже. Тело уже не подчиняется. Как же страшно. Вырываюсь, мечусь, кричу. Дрожь бьет такая, что зуб на зуб не попадает. Он ловит меня, держит крепко, прижав к стене. Гладит меня по голове, плечам, целует и что-то ласковое шепчет. Слов не слышу, не понимаю. Только голос пробивается в остатки сознания. Теплый, ласковый, родной. Сползаю по стенке на пол, увлекая его за собой. Меня продолжает бить дрожь. - Заавадь меня! Не могу больше! - даже не узнаю своего голоса. Он меня не слушает. Гладит по голове и что-то шепчет. Я медленно, но успокаиваюсь. - Все пройдет, я рядом, мой хороший, мой родной, - я уже могу различить его слова. Шарю затуманенным взглядом, нахожу его. Он сразу же подмечает: - Лекарство? Или умыться? - Сначала в ванную, - хриплю я. Он поднимается легко и быстро, тянет меня в ванную. То, что я боюсь смотреть на себя в зеркало в такие моменты, он тоже знает. Сам не знаю, почему боюсь. Но в зеркало смотреть не могу. В ванной выворачиваю кран холодной воды почти на полную и подставляю голову. Вода обжигает, хлещет на затылок и ледяными струями стекает по позвоночнику. Он выдергивает меня из-под крана, вытирает полотенцем. - Простудишься! - целует меня мягко и нежно. Люблю его. Даже страшно представить, чтобы я без него делал. Мои кошмары не выдерживает никто. Я сам их не выдерживаю. А он справляется. И никогда не упрекнет и даже шутить не станет. - Пойдем, дам лекарство, - он тянет меня в гостиную. - Снотворное пить не буду! - ворчу я. - Я после него аппарировать нормально не могу. А спать все равно не получается. - Ох, Поттер, - он толкает меня на диван. - Когда ты научишься о себе думать? Аппарировать он не может. Куда тебе аппарировать? Сиди себе в кабинете! - Работа у меня такая. - Я слежу, как в его руках сами собой появляются бутылочки, стакан. Как он наколдовывает воду. Как выливает зелье в стакан. - Вот представь, надо мне на место преступления, а я раз и на коленях у какого-то знойного брюнета. - Ты не во вкусе Забини, не льсти себе! - он протягивает мне стакан. - Пей. - Почему сразу Забини? - я выпиваю жидкость одним махом. Он знает, что зелья я ненавижу. Да и не помогают они мне. Поэтому он варит их сам. И пахнут они тем, что я люблю. А люблю я мало вещей. Рождество люблю, запах пихты или ели, запах имбирного печенья, мятный чай и Малфоя своего я тоже люблю. Все его зелья так и пахнут. Пихтой, имбирем, мятой и моим Малфоем. Я глупо смотрю в пустой стакан. - Что? - он удивленно смотрит на меня. - Это всего лишь успокоительное, новое. - Оно пахнет, как твой новый парфюм. - Я нарочно кривлюсь. - Ты меня своими духами уже поишь? - Да я б и мочой своей тебя поил! - Он садится рядом. - Лишь бы помогало! - Мечты-мечты! - я закатываю глаза. - Откуда в тебе такой фетиш? А, Малфой? Трудное детство? Он не обращает внимания на мои шутки. Лишь внимательно вглядывается в глаза. - Сейчас должно отпустить. - Его голос тихий и спокойный. А мне внутри плохо. Не могу сидеть. Все тело еще сковано приступом. - Я поброжу? - виновато смотрю на Драко. - Броди, конечно! Я встаю и делаю маленький шаг в сторону. Босая нога чувствует прохладу паркета, затем шаг назад, в теплый ворс ковра. Где остались мои тапочки? Наверно на кухне. Это сейчас не важно. - Кто допек, говори? - я оборачиваюсь на его голос и вижу, как он устало трет ладонями лицо. Мне становится его жаль. За что это все ему? Ему-то за что? - Ты о чем? – я и правда не особо его понимаю. - Ох, Гарри, - он говорит, разминая пальцами лоб и виски. - Я тебя кормил разнообразно, выгуливал, трахал почти дважды в сутки. Я не ждал приступа сейчас. - Так это ты меня трахал? - мне становится смешно. - Ну, а кто? - взгляд у него решительный. - Главное инициатива, а не тот, кто сверху. - Так ты и приступы мои считаешь? - я не верю своим ушам. - Конечно! Я же врач. - На его лице написано непонимание. - Раз произошло, значит достали. На работе. Уизли твой любимый. - Он цедит слова сквозь зубы. - У меня любимый - ты, - хмыкаю я. - А Рон, ну ты ж все понимаешь… Рон - это Рон. - Завязывать тебе надо с этой работой, - он говорит тихо и кажется, что каждое слово пробует на вкус. - Ты же знаешь, я не могу иначе. Что мне еще делать? Розы выращивать? – ну вот, сейчас опять начнет свою любимую песню на тему работы. - Ты совсем не бережешь себя, - его голос звучит неожиданно глухо. - Не думаешь о себе, подумай хотя бы обо мне. - Мне жаль, что тебе приходится все это терпеть, - я глупо развожу руками. Мне и правда жаль. Жаль, что он не спит, жаль, что видит меня таким. Он достоин самого лучшего. Боль подкатывает к горлу, и я отворачиваюсь. - Что ты такое говоришь? - в его голосе слышится обида. - Блин, Поттер, у меня слов нет! Да, я не могу видеть, как ты страдаешь, как тебе бывает плохо, и... и да, я хочу нормально спать. - Я смеюсь про себя. Я уж было поверил, что он скажет сейчас больше обычного. Но иначе он не будет настолько Малфоем! Я молча хожу по комнате. Шаг вперед, шаг в сторону. Все тело уже замерзло, но оцепенение еще не отпускает. Подхожу к окну, открываю его. Холод ночи ударяется мне в грудь. Конец ноября, но снега еще нет. Сыро, холодно, ветрено... хорошо. - Пойти что ли прогуляться... - неужели я сказал это вслух. Слышу сзади шум. Оборачиваюсь. Малфой уже возле двери. - Ты куда? - За теплой одеждой. Пойдем гулять, - он странно пожимает плечами. - Нет, нет, нет, - я качаю головой. Закрываю окно. Бреду к дивану. - Никуда мы не пойдем. Да и что я, один не могу, что ли? - Нет, одного не пущу, - Малфой возвращается и садится рядом. - Я между прочим начальник оперотдела. Без пяти минут начальник аврората! - смотрю ему в глаза. - А мне плевать! Это ты на работе кто-то там. А здесь ты моя семья! Дошло? - не могу понять, сердится он или только вид делает. - Я - понял! - киваю головой. Протягиваю к нему руку, обвожу скулу, поправляю пальцами длинную челку. - Люблю, когда у тебя волосы не склеены. - Это не клей, Поттер! - Малфой демонстративно закатывает глаза. - Это гель для укладки! Можно уже запомнить. - Не знаю, Драко. Раз клеит - значит клей. А какой нормальный мужик будет волосы клеем клеить? - А может я гей? - он наклоняет голову и хитро смотрит на меня. - Хмм… От тебя, Малфой, любой пакости можно ждать! - Почему сразу пакости? - по глазам вижу, что ему весело. - Гей - это стильно! Это - провокация и определенная свобода. Ничего ты не понимаешь! - Ну, я тогда тоже гей, - я киваю головой. - Поттер, ты не гей! - Малфой смотрит на меня в упор. - Ты герой. Тебе вообще все можно! И все простят! - Даже то, что я с тобой сплю? - Даже это, - он смеется. - Хорошо, - целую его в висок. Глажу его волосы. - Люблю, когда у тебя волосы отросшие и не склеенные. - У меня такая прическа уже больше пяти лет! - И что? - не понимаю я. - Я люблю. Только говорю редко. Я тебя всего люблю. Он смотрит на меня. И я знаю, он промолчит. Даже обычного "и я тебя" не прозвучит. Его не научили. Вернее, его научили, что Малфои никого не любят. И он не скажет. А зачем мне это? Разве то, что он для меня делает, не доказательство? Разве может быть что-то важнее? Или слова могут изменить что-то? - Не легче? - он тоже проводит рукой по моим волосам. Вот теперь моя очередь молчать. Мне не легче. Мне все еще нехорошо, чертовски нехорошо. И держусь я только потому, что он рядом и несет всю эту чушь! - Пойдем спать... - я вновь касаюсь губами его щеки. - Завтра на работу. - Даже не надейся! На работу ты завтра не пойдешь! Дома будешь отдыхать. А Рону я твоему сам сову отправлю. И министру, - он снова строго смотрит на меня. И я киваю. - Хорошо! Завтра останусь дома. Приготовлю твои любимые медальоны. - Вижу, как он улыбается. - Но тебе ж надо на работу все равно. У тебя завтра что? Студенты? Пациенты? - Да, - он кивает. - У меня завтра прием. И еще студенты. И еще министерские. - Хочешь, я свяжусь завтра с Кингсли - и не будет у тебя никаких министерских? Хочешь? - Он смотрит на меня удивленными огромными глазами. - Ты серьезно? - по голосу слышу, что недоволен. - Нет! Пусть придут! Пусть увидят, какой у меня порядок! Как надо работать! - Хорошо, хорошо, как скажешь, не бушуй! - я ближе прижимаюсь к нему. - Пойдем уже спать. А? - Ты глаза закрыть можешь? - его взгляд снова наблюдательный, заботливый. - Могу, - удивительно, но мне легче. Отпустило. Даже есть вероятность, что я усну. Только в затылке еще тяжесть. Но она может не проходить еще долго. Мы идем в спальню. В спальне прохладно. Открыто окно. Видимо, Драко открыл, когда встал. Он знает, что когда холодно - мне легче. Вот как, как он умудряется все это подмечать и помнить? Я забираюсь в холодную постель. Все-таки я здорово замерз. Сейчас я это остро чувствую. Драко долго возится, ворчит, закрывает окно, раздевается. - Свет оставить? - спрашивает он не глядя на меня. - Нет. Ты же знаешь, я темноты не боюсь. Наконец он тоже ложится. Прижимается к моей спине. Обнимает. Чаще всего все бывает наоборот. Но в такие моменты он берет инициативу на себя. Он гладит мне спину, плечи, мнет шею. И я позволяю себе расслабиться. Я знаю, что отпустило. Он все-таки великолепный зельевар! Его руки не спеша исследуют мое тело, гладят. И тут мне становится стыдно. Вдруг он хочет чего-то, а я сейчас не могу. Нет, не сейчас. Не знаю, куда себя деть. Пытаюсь отодвинуться. Чувствую, как сзади Малфой приподнимается на локте. - Снова плохо? - его голос взволнованный. - Нет, я просто не могу сейчас… не знаю… если ты хочешь… - как же сложно это сказать! - Что ты там мямлишь, Поттер? Ничего не понимаю. - Если ты хочешь близости, то я не могу. Не сейчас, - я это выдыхаю. Слышу как он откидывается на подушки и смеется. - Нет! Ты сам извращенец и думаешь, что я такой же? Какая близость, Гарри? Я что по-твоему, действия своих зелий не знаю? - Он смеется тепло и по-доброму. И меня отпускает. Я сам смеюсь - какой же я все-таки дурак. Драко снова прижимается ко мне сзади. Снова гладит, целует плечо. - Потрогать-то я могу? - тихий смех мне в плечо. - Все, что хочешь, - я тоже смеюсь и сильнее вжимаюсь в него. Он тихо гладит голову, трет шею. И мне становится совсем хорошо. Я расслабляюсь и точно знаю, что сейчас не вернется, не повторится. Отпустило. Даже сковывающий затылок спазм, кажется, проходит. А он гладит, шепчет, успокаивает. На краю сознания слышу: - Спи, моя любовь! И хочется встрепенуться, повернуться, потребовать, чтобы он повторил это. Потому что утром это будет невозможно, нелепо и глупо. А я лежу и счастливо улыбаюсь. Он все шепчет и шепчет те слова, которые никогда не скажет в лицо. И это тоже уже не имеет значения. Я счастлив. Неприлично. Неприкрыто. И я проваливаюсь в сон.