Affinity

Елена распахивает свои глаза, проснувшись от яркого солнечного света, просачивающегося сквозь приоткрытые шторы с изящной драпировкой на панорамных окнах своей комнаты. Она сладко потягивается на кровати, наслаждаясь теплой постелью, которая устелена шелковыми простынями кремового оттенка. Все-таки, девушка признается, что за прошедшую неделю она высыпается больше, чем за последние два года в своем родном городе. Постоянная тревога и подстерегающая опасность улетучились, уступая место призрачному спокойствию. И есть что-то по истине особенное в этом особняке в Париже, который, разумеется, отличается от других домов Клауса. Несмотря на ужасы, произошедшие в этом доме, он не утратил уют и комфорт для нее. Если в других домах, за исключением того, который находится в Риме, она чувствовала себя так, будто находится в отеле, не имея желания распаковывать вещи, то здесь ощущения совсем иные. Ее вещи в буквальном смысле оккупировали каждый уголок ее просторной комнаты, занимающую площадь гостиной и кухни, вместе взятых, в ее доме в Мистик Фоллс. Легкое чувство голода заставляет ее подняться, несмотря на манящее желание понежиться в кровати подольше. Умывшись и расчесав длинные густые волосы, она спускается вниз. В доме необычайно тихо. Обычно это время сопровождалось возней гибридов с боеприпасами для тренировки. Прислуга уже приготовила омлет и оставила свежевыжатый апельсиновый сок на столешнице. После завтрака Елена набирает номер Тони, решив узнать причину странной обстановки. Он сообщает, что уже в пути к месту назначения тренировок и, если она хочет присоединиться, то за ней отправят машину. Оказывается, Клаус решил пропустить подготовку своей армии сегодня, отдав указания обученным гибридам продолжить тренировать новичков и, разумеется, присмотреть за ней. Елена решает пропустить сегодняшний день стрельбы тоже после разговора с Тони. Просмотр каналов и новостей в гостиной не отвлекают ее от мыслей, которые не покидали ее ночью до того, как она забылась блаженным сном. Что именно Клаус хочет от нее она не совсем знает, но его порывы ее искренне удивили. Помощь, которую он, в своей манере, предложил, мягко говоря, вогнала ее в замешательство. Какое ему есть дело до ее страхов? В душе стыдливо колит обидная мысль, что Стефан и даже Деймон не догадались о ее панике на дороге, хоть она умело это скрывала. Клаус оказался не только самоуверенным, но и дотошно наблюдательным гибридом. Каждый раз она открывает какую-то новую неизведанную сторону его скрытной и темной натуры, вызывая в ней некий интерес. Что еще у него скрыто под маской всесильного существа, не знающего жалости? Часы пробивают пол двенадцатого, но тишина наверху немного ее беспокоит. Как ей поведал Тони, первородный остался дома, а свои указания на сегодня он отдал еще глубокой ночью. Елена тихо поднимается по ступенькам широкой дубовой лестницы наверх, решив проверить здесь ли он еще. Остановившись перед дверью его комнаты, она поднимает руку, чтобы постучать, но передумывает, вспомнив, что тот ни разу не постучался перед тем, как бесцеремонно вломиться в ее комнату. Повернув ручку двери, она тихонько открывает дверь и заходит в просторную комнату с закрытыми шторами. Ее взгляд падает на огромную кровать королевских размеров, где расположился Клаус. Он лежит на животе спрятав руки под подушкой, а серые простыни прикрывают его тело наполовину, обнажая кожу голой спины. Его тихое посапывание дает ей понять, что он все еще спит. Елена подмечает татуировку в форме треугольника на его правой лопатке, когда она подошла ближе. Ей в новинку видеть спящего первородного без привычной ухмылки, к которой она привыкла за последние дни. Его умиротворенное лицо кажется невинным, что она невольно задумывается: был ли он всегда таким безжалостным убийцей. Она поздно понимает, что продолжает разглядывать своего кошмара наяву, который играл в ее наставника прошедшие дни и теперь решил проспать, похоже, весь день. Мысленно отругав себя, она покидает комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Через час она возвращается наверх, чтобы разбудить его. Он что выпил пузырек снотворного? – негодует она, решительными шагами поднимаясь по лестнице. Легкий стук в дверь, но никто не отвечает. Она начинает стучать громче. - Клаус! - зовет она, еле сдерживаясь, чтобы не вломиться в комнату, по его же примеру. Дверь неожиданно открывается, когда она собиралась зайти. - Что? - недовольно хмурится Клаус, держа зубную щетку во рту. Его взъерошенные после сна русые волосы предают ему небрежный вид, а уголки губ испачканы белой зубной пастой. Мало того, что его разбудили, вломившись в его комнату час назад, теперь не дают ему спокойно умыться. - Что ты делаешь? - только и находится она спросить, не ожидав увидеть первородного, занятым обычными для человека вещами. Он вынимает зубную щетку изо рта и облизав губы отвечает: - Разве ты не видишь? - указывает он на свою щетку. Елена ненароком оглядывает полуобнаженного первородного, стоящего в низко посаженных черных спортивных брюках. Похоже, он любит татуировки, раз на правом плече красуется еще одна в виде пера с вылетающими из него птицами. Она старается не опустить глаза снова к его прессу и четко очерченным линиям, образующим V-образное углубление, идущее от боков живота ниже и скрывающихся за тканью брюк. - Ты спишь весь день. - произносит девушка, подняв брови, на что он закатывает глаза. - Не знал, что это из ряда вон вопиющее дело. - пробормотал Клаус и положил щетку в рот, возобновляя движение. Она сдерживает улыбку на его сарказм, особенно когда он произнес это с полным ртом и акцентом. - С каких пор первородный гибрид спит до полудня? – она скрещивает руки у груди. - Если не спит несколько суток. - А что ты делал? – спрашивает девушка, вспомнив, что он до этого желал ей спокойной ночи, поднимаясь к себе в комнату. Ее требовательный тон вынуждает Клауса нахмурить брови в недоумении. - Елена, - начинает он, вытащив щетку. - Мне кажется, я не совсем проснулся или это допрос? - поднимает он брови в вопросительном жесте. - Просто здоровое любопытство. - ухмыляется она, прислонившись к косяку открытой двери. - Думал. – рассеянно отвечает Клаус перед тем, как снова положить щетку в рот, задумавшись над причиной приподнятого настроения девушки. Он посчитал, что она отправится с гибридами загород, но предпочел не подавать виду своему удивлению, когда она час назад появилась в его комнате. - О чем же? Наверное, как поработить весь мир? – предполагает она с иронией в голосе. - Отнюдь. – бормочет он, останавливая движения. - О возможных шагах тайного общества, задумавшего что-то против меня и моей семьи. – поясняет он, упустив еще о доли смятения на счет двойника, которая решила устроить допрос, разбудив его. - Вот как. – поднимает брови в любопытстве Елена. - Да. Теперь...- он указывает на свою щетку другой рукой. - Я могу почистить зубы в одиночестве? - спрашивает он, возобновив движения рукой и собираясь вернуться в ванную комнату. - Ты пропустил тренировку своей армии, которая нужна для этой цели. - Она достигла нужной подготовки, чтобы справиться без меня. – отвечает Клаус, направляясь в ванную. - Я удивлен, что ты пропустила свою тренировку. - Что тебя так веселит? - обернувшись к ней, негодует он, заметив, как она сжимает губы, стараясь не рассмеяться. - Я не могу воспринимать тебя всерьез сейчас. – ухмыляется Елена. - Это так странно. - качает девушка головой, подняв на него глаза. - Что именно? - хмурится он, до сих пребывая в некотором недоумении из-за несвойственного ей поведения. Он удивлен тому, что она добровольно пришла к нему, вместо того, чтобы в привычной манере продолжать злиться на него из-за вчерашних его методов в борьбе с ее травмой. Елена не промолвила вчера и слова после того, как они миновали мост. - Когда ты с зубной щеткой во рту говоришь про своих врагов. - Прошу прощения. – он театрально закатывает глаза, на что она тихо рассмеялась. - Дай мне привести себя в порядок и оправдать твои ожидания. - бормочет он с полным ртом и скрывается в ванной. Воспользовавшись тем, что он ушел умываться, она осматривает его комнату. Она кажется темнее из-за закрытых штор, но в ней выдержан французский минимализм с дорогим инвентарем. Комната чистая без единой пыли, за исключением непримечательного беспорядка на столе, расположенного возле дальней стены, на котором лежат книги, письмена на французском, несколько ручек, и вещей из мужского гардероба, покоящихся на подлокотнике кресла. Рядом с кроватью на полу лежат пара черных носков и кожаных мужских туфель. Также она замечает оставленную на прикроватной тумбочке папку с листовой крафт-бумагой и сухую пастель. Девушка невольно представляет его за чтением или рисованием перед сном. Шум воды, доносящийся из ванной комнаты, вырывает ее из задумчивости, и она поспешно покидает его комнату. Она сидит в гостиной перед телевизором ожидая, когда услышит шаги на лестнице. Клаус не заставил себя долго ждать, спустившись вниз и направляясь в сторону кухни. Елена следует за ним на кухню. Там он проверяет что-то в телефоне, попутно попивая из граненного бокала темно-бордовую жидкость. - Ты хотя бы платишь ей? - спрашивает она, кивнув в сторону удаляющейся прислуги с перевязанным запястьем. Она наливает себе сока и присаживается за стол напротив него. Клаус поднимает на нее глаза, ехидно улыбнувшись. - Тебя это так волнует? - Да. - Я ее не собираюсь убивать и у нее есть кров. Этого более чем достаточно. - отвечает он, пригубив стакан. Елена обреченно вздыхает. Ему нет дела до простых людей, кроме гибридов и семьи. На что тут можно надеется? Хотя она почти закрывала глаза, когда Деймон мог грешить чем-то подобным, используя бедных девушек в качестве ходячего банка крови. - Почему ты решил пропустить тренировку? – отпив из своего стакана, задает она повторный вопрос, не получив ответа раннее. - Хотел взять перерыв. – его план с участием гибридов уже дает плоды в Нидерландах и Германии, в особенности, во Франции. Они выследили несколько активных участников сообщества и продолжают искать их приспешников. Поэтому он решил расслабиться сегодня. Однако, Елена, похоже, не собирается давать такой возможности. - Я думал, ты поедешь. – задумчиво произносит он, наблюдая за любопытным сегодня двойником. Ему было интересно почему она все-таки решила его разбудить. - Тоже решила взять перерыв. - выдает она, не совсем понимая почему она вдруг расхотела поехать. - Ладно. - кивает он, сделав вид, что поверил. Клаус заметил, что ее увлечение стрельбой пересиливало ее желание поскорее вернуться в родные края. Она здесь не спрашивала, когда она поедет в Штаты, по сравнению с другими странами. - Так, почему ты не спал несколько дней? – спрашивает она. Слабо верится, что за раздумьями о своих врагах он не мог заснуть. - Я же ответил. - хмурится он, недоумевая почему это стало причиной ее непомерного любопытства. - Ты рисовал. - произносит она, намекая, что заметила его изрисованные листы бумаг на тумбе и несколько новых картин в библиотеке раннее. Клаус удивленно вскидывает на нее взгляд. - Таким образом я просчитываю ходы. - облизав губы объясняет он. - Средство контроля, помнишь? - Я думала, рисование – это просто хобби, чтобы отвлечься от мыслей. - Для меня это как раз наоборот. – качает он головой, вертя полу опустевшим стаканом в руке. - Оно помогает мне сфокусировать мысли в нужном направлении при необходимости. - она поднимает брови, удивляясь, что он из простого хобби умудрился сделать очередное средство достижения цели. - И, если у тебя возникает проблема, то ты сразу же берешься за кисть или карандаш? – скептически спрашивает девушка, на что он издал смешок на ее правдивое предположение. - Это зависит от масштаба проблемы. - отвечает он, допивая свой стакан. - Учитывая сколько у тебя картин, они нескончаемы. - с сарказмом произносит она, наблюдая как его уголки губ растягиваются в улыбке. - К сожалению. – с долей досады отвечает Клаус. - А..- на поводу своей разговорчивости сегодня начинает она, но замолкает, отругав себя за несдержанность. - Что? - Нет, ничего. – качает она головой, поджав губы. - Елена, - он устало вздохнул. - Скажи. – просит он и она решает продолжить. - Когда…ты рисуешь женщин… - осторожно произносит она, почувствовав себя неловко в этот момент. Первородный терпеливо ожидает продолжения ее вопроса. - То ты думаешь, как их завоевать? - спрашивает она, заметив, что ее вопрос тут же ставит его в замешательство. Девушка видела несколько картин в его студии, на которых изображены разные женщины. Клаус молчит, обдумывая ответ, впервые задумавшись об этом. Такого вопроса ему еще никто не задавал, даже он сам. Елена ждет, когда он ответит. - Это скорее...вдохновение, но иногда и раздумья об этом. - отвечает он рассеянно. Она кивает, поджав губы, чтобы ненароком не задать вопрос про одну из девушек из его картин - ее подругу. Интересно, он думал о том, как получить расположение Кэролайн, когда рисовал ее? Все-таки, он же мог применить внушение, но почему-то ограничился обычным для человека способом, как ухаживание. Так как других ее вопросов не последовало, Клаус прочищает горло перед тем, как сменить неловкую для них тему: - Знаешь, одна из моих картин является одним из достояний Лувра. - довольно произносит он, поймав изумленный взгляд карих глаз. - Вранье. - вторит она, сомневаясь в услышанном. А зря, потому что он сразу же привез ее именно туда. Бесконечная линия туристов так и тянется к статной пирамиде в центре столицы. Клауса, кажись, нисколько не заботит нескончаемые очереди, когда он проходит мимо туристов. Елена еле поспевает за ним с самой парковки, когда он быстрыми шагами сокращает дистанцию с музеем. - Клаус, подожди! - зовет она, споткнувшись левой ногой на каменной дорожке. Ей не терпится увидеть знаменитую Джоконду и посмотреть изнутри одно из самых популярных достопримечательностей Франции, вход которой запечатлен в стеклянную пирамиду. - Не отставай. - бросает Клаус, замедляясь и обернувшись к ней. - Куда ты торопишься вечно? - упирает она руки в бока, пытаясь отдышаться. Он же бессмертный, не привязанный рамками времени, но Елена заметила, что он всегда ходит торопливыми шагами, вне зависимости куда он направляется. Обычно он всегда идет так, словно он что-то пропустит. - Его не закроют, если ты остановишься, хоть на секунду! - возмущается она из-за его действий с самого утра. Сначала он проспал весь день. Видите ли, он был занят рисованием и раздумыванием над тем, как поработить своих врагов, а теперь спешит, будто опаздывает на чьи-то поминки. - С твоей скоростью его закроют. - закатывает он глаза. - Не я спала весь день. - упрекает она, скрестив руки у груди. - И, если бы не я, ты бы до сих пор был в кровати. - И наслаждался бы покоем. - театрально вздыхает он. - Тебя никто не просил не спать несколько дней. - Если б я знал, что мне не дадут, я бы поспал. - вторит Клаус устало. - Пошли. – кивает он в сторону огромной пирамиды, которая манит свои видом. - Здесь очередь! – возмущенно произносит Елена, указав рукой на толпу туристов, и он снова закатывает глаза. Летом их слишком уж много. - Я похож на того, кто будет стоять в очереди? - ехидно произносит первородный и берет девушку за руку. Пересекая дорогу по другой линии от очереди рядом с ним, она оглядывается на оставшихся позади, озадаченных людей. Девушка закатывает глаза, когда Клаус внушает охране, чтобы их тут же пропустили. Он, не отпуская ее руки ведет их по лестнице, игнорируя эскалатор. Оказавшись внутри, она успела мельком увидеть античные скульптуры и достояние европейской живописи, когда она быстрыми шагами поспевала за первородным. Прекрасно ориентируясь в огромных залах музея, первородный отпускает ее руку, поднявшись на нужный ему этаж. На втором этаже Елена застывает в изумлении, рассматривая картины знаменитых художников, которые оставили отпечаток своей эпохи на них. Отвлекаясь на увешанные вдоль стен картины, она теряет из виду первородного. Она смотрит по сторонам и спрашивает прохожих, описывая его внешность. Благо, туристы знают английский, так как они указывают ей зал, куда направился первородный. - Клаус! – негодуя, зовет она его, обнаружив, что он стоит напротив одной из картин, очевидно, своей. - Я здесь. – не отрывая взгляда от картины, произносит он. - Я вижу. – закатывает она глаза, поравнявшись с ним. – Так, это и есть твоя картина? – спрашивает Елена, рассматривая зимний пейзаж на холсте. Деревья с оголенными ветками и немногим снегом у подножья передают атмосферу холода и свежести зимнего времени. Композиция выполнена в необычных тонах, превосходно подчеркивая переход оттенков неба на рассвете, а также поблескивающий снег под прохладным солнцем. - Да. – отвечает Клаус, взглянув на изучающую его картину девушку. Она немного хмурит брови, внимательно осматривая его работу, которую он оставил в Брюсселе. - Не ожидала, что она будет такой…- пытается подобрать нужное слово Елена. – Обычной. – заканчивает она, не сводя глаз с картины. Если честно, она думала, что он оставит для Лувра что-то вычурно выдающееся, но не простой пейзаж, хоть он и искусно передан. Его другие картины полны скрытого чувства художника, но здесь такого нет. К тому же, она была уверена, что после осмотра французской живописи, его картину украсит какая-нибудь особа, про которую она готовилась спросить. - А что ты ожидала? – поднимает брови Клаус в изумлении. - Не знаю. – пожимает плечами двойник. – Ну, хотя бы, не голая женщина. – бормочет она после своих впечатлений от картин, где изображено очень много обнаженных людей. Девушка ловит лукавый взгляд лазурных глаз, и он рассмеялся, обнажив ямочки. - Я оставил эту картину одному талантливому художнику, который любил рисовать именно пейзажи. Ему понравилась моя работа и я разрешил ему включить ее в свою коллекцию пейзажей. – задумчиво произносит он, глядя на картину и не замечая, что она не сводит теперь с него глаз после его улыбки. - Это он? – кивает Елена в сторону надписи с именем автора. - Да. – кивает первородный. - А почему ты не оставил ее под своим именем? - Майкл. – отвечает он, опустив глаза. – Я не мог нас выдать. - Теперь, когда его нет, ты можешь показать свою коллекцию под своим именем. Ты так не думаешь? – помолчав немного, задает вопрос Елена, не понимая до этого почему он просто не организует выставку своих работ. - Я об этом не подумал. – произносит Клаус, посмотрев на нее. - Неплохая идея. – ухмыляется он, возвращая свой взгляд на картину. Ностальгия того времени проносится в его голове, что он с довольной улыбкой смотрит на свою работу, не замечая, как своенравная девушка, которая только и ждет, чтобы пустить комментария на счет всего, что он делает или говорит, не сводит с него пристального взгляда. Елену же зацепила его искренняя улыбка с ямочками на щеках. И, какого-то черта, она до сих смотрит на улыбающегося гибрида, который потерялся в своем пейзаже. Клаус краем глаза замечает, что ее взгляд направлен не на его картину, из-за которой они пришли сюда, а на него. Когда он недоуменно взглянул на девушку, она смутившись, тут же отвела глаза. - Мне нравится. – произносит она, кивнув на картину. Елена не совсем знает, имела ли она ввиду картину, произнося это вслух. - Спасибо. – улыбается он и уводит ее дальше в зал, чтобы показать другие картины, которыми он восхищается. Позже, получше осмотрев музей и развеселив первородного комментариями девушки на счет картин с оголенными людьми, они застряли в очереди к Джоконде. Елена с предвкушением и нетерпением ждет, пока расступится толпа туристов, чтобы получше посмотреть на Мону Лизу. - Ты не можешь внушить, чтобы они посмотрели быстрее? – произносит она, отчаявшись ждать так долго. - Теперь ты хочешь, чтобы я внушил? – прыснул от смеха Клаус, наблюдая за хмурой девушкой, которая нетерпеливо постукивает ногой по полу. Позже ему надоело ждать тоже и он, взяв ее за руку, протащил ее через толпу прямо к стеклу, ограждающему картину да Винчи. Она, наконец, увидела ее вживую, и она в восторге. Из музея они вышли только вечером. Ужин в ресторане, расположенного на Эйфелевой башне еще больше восхищает девушку после похода в Лувр. Елена с интересом наблюдает, как он заказывает что-то для нее на свой вкус, по ее просьбе, из-за того, что ее глаза разбегаются от описаний блюд в меню и, она не смогла определиться, что ей хочется больше всего. Его мягкий баритон на французском звучит по-иному, в отличии от британского, к которому она привыкла. Она невольно задумывается о том, чтобы попросить его научить ее языку парижан тоже. Их непринужденная беседа, легкая музыка в уютном ресторане, слышимые голоса других посетителей, вкусное игристое вино под нежное филе с соусом бешамель, и вид на ночной Париж с высоты заставляют ее совершенно не жалеть о пропущенном дне стрельбы.