Кто ты такой, чтобы менять этот мир?

Ему говорят, что он далеко не уйдет. "Всех не спасёшь, Леон". "Хватит геройствовать, Леон". Только вот его работу сложно назвать геройством. Скорее разгребанием очередного дерьма после других. Кто-то натворил дел, снова сгубив несколько десятков тысяч жизней, и Леон тут как тут — бравый агент, готовый копаться в трупах и вирусной дряни, пока есть ещё кого спасать. Всю жизнь бороться. Всю жизнь рвать жилы — ради чего? Ради людей, которым наплевать на это с высокой башни? Ради памяти семьи, которая уже много лет как мертва? Ради себя самого? Леон уже не особо понимает, что именно служит причиной, по которой он ещё не сдался. Он уже и не слишком думает об этом — движется вперёд, кажется, скорее по инерции. Потому что не умеет иначе. Всё, что у него осталось — это нежная любовь к женщине и слабая мальчишеская вера в то, что справедливость можно восстановить. Кто ты такой, чтобы изменить этот мир? Глупый мальчишка. Никто не хочет слышать твои слова. Забудь. Порой Леон мечтает высвободить зверя, сидящего глубоко внутри. Порой он мечтает, чтоб этот хищник поглотил его, взял верх над его сущностью — и тогда ничто не станет останавливать, и идти дальше будет легче. Но он терпит. Знает, что уничтожит себя, если сорвётся — и захлёбывается в безмолвном крике, сгорая от отчаяния, которое всё чаще накрывает его неумолимой волной. Он душит в себе праведную ярость, боясь, что будет разорван на части своим же зверем, и пытается собрать в кучу остатки воли. В конце концов, он ведь даже не герой. Простой солдат на поле боя, делающий свою работу — грязную, тяжёлую, нередко кровавую. Одинокий волк с горящими от боли глазами. Хищник, сквозь чей оскал рвется утробный рык, который вскоре переходит в вой, пронзительный, громкий и отчаянный. Недостаточно силен. Недостаточно крепок, чтобы оправдать надежды — хотя бы свои собственные. Изменить мир? Все равно всем плевать. Или не всем?..