Domestic Harmonies 6: The Attic (Favorite Things)/Домашняя гармония 6: Чердак (Любимые вещи)

Азирафель повернул ручку в дальнем конце коридора, открывшую лаз в потолке, и установил лестницу, ведущую на чердак коттеджа. Ему на голову опустилось небольшое облачко пыли, заставив чихнуть. Он бросил взгляд в коридор, на Кроули, который, открыв рот, подошёл к нему с картонной коробкой. — Я же говорил… — Пожалуйста, не произноси «я же говорил». Кроули усмехнулся, подходя к лестнице. — Да, хорошо, но всё так и было. Перво-наперво воспользоваться чудом, чтобы очистить это место. Чудо ради этого, ещё одно легкомысленное чудо ради этого — с момента переезда сюда Азирафель стремился вдумчиво использовать свои силы и боролся за то, чтобы настроить Кроули на ту же волну. Нет, не было никаких ограничений для их сверхъестественных талантов, но он чувствовал, что эти способности чересчур сильно всё облегчали. Ему нравилось справляться с делами так, словно он был человеком. Ему нравилось ощущать, что таким образом они ещё больше принадлежат Земле, особенно сейчас, когда они вряд ли когда-нибудь её покинут, поскольку им фактически было запрещено посещать Рай и Ад. Азирафель снова чихнул. С другой стороны, возможно, такая его позиция была результатом чрезмерного обдумывания всего, что он имел обыкновение делать. — Как думаешь, это паутина? — Он сделал паузу. — И пауки? — Это чердак, Ангел. — Верно. Он потёр ладони друг о друга, а затем поднял руку, чтобы стряхнуть пыль вместе с предполагаемыми насекомыми и их паутиной в кучу дров в саду — где, по его убеждению, те будут вполне довольны жизнью. — Она тяжёлая. — Кроули осторожно поставил коробку на одну из ступенек лестницы. — Что в ней? — Всего лишь несколько моих… любимых вещей. Кроули приподнял бровь. — Сувениры? В самом деле? — Да. Не только ты таскаешь с собой памятные сувениры. Это напомнило мне… где по твоей задумке, ты собираешься поставить этот огромный церковный аналой? Он был очень тронут той ночью, которую провёл в квартире Кроули после остановки Армагеддона, когда увидел аналой в виде орла — один из многих сувениров его друга из их прошлых приключений. — Как насчёт сада? — Хмм. — Азирафель раздумывал над этой идеей. Возможно, это немного вызывающе, но, может быть, они найдут уголок, в который его можно впихнуть. — Хорошо. — В таком случае, вперёд, давай поднимем туда твои коробки. Кроули начал подниматься по лестнице, остановившись, чтобы по пути захватить ящик с памятными вещицами. Азирафель поспешил обратно в гостиную, где стояли десятки упакованных предметов. Он оставил в силе договор аренды книжного магазина с табличкой «закрыто навсегда» на двери, потому что им нужно было удобное место для проживания во время визитов в Лондон. Но он опустошил многие книжные шкафы и сложил в коробки декоративные вещички — глобусы, статуи, шахматы и так далее, чтобы хранить их здесь. В спальне, которую он превратил в библиотеку, хранилось две тысячи его самых ценных книг, а остальные отправились на чердак вместе с кучей безделушек. Кроме того существовали памятные сувениры из их долгого совместного прошлого с Кроули. Он сохранил не так много вещей, только несколько из них, которые имели для него наибольшее значение. Он всегда держал их втайне, вне поля зрения любопытных оккультных или эфирных сил, и до этого момента не делился ими даже со своим другом. Азирафель взял коробку с книгами и понёс её по коридору, а затем поднялся на чердак по прочной лестнице. Он высунул голову над отверстием, толкнув коробку через половицы, и собрался вернуться за другой, когда заметил Кроули. Тот сидел, скрестив ноги, перед открытой коробкой памятных вещей, из которой вынимал предметы один за другим. Ну что ж, они должны были в какой-то момент с этим столкнуться, хотя Азирафель планировал сделать это в удобное для него время, в подходящий момент. Ну что ж. Он вздохнул, поднявшись в комнату и низко наклонившись, чтобы избежать покатой крыши, и направился к коробке. — Развлекаешься? — спросил он, присаживаясь. — Ага. — Кроули поднял старинный керамический предмет. — Что это? — Сервировочный поднос из ресторана Петрония. — Ах. Устрицы. Он отставил поднос в сторону и взял деревянную кружку. — А это откуда? — Паб «Белый олень», который, к сожалению, снесён. Азирафель потянулся, чтобы взять кружку и повертеть её в руках. Он поддерживал её в идеальном состоянии, как и всё своё имущество. — Мы согласовали там Договоренность в 1002 году. — А потом, насколько я помню, сильно напились. — Скорее уж слишком сильно, да. Он вспомнил, насколько расстроенным был на следующий день, как волновался, что совершил огромную ошибку с их Договоренностью, и боялся, что их пьяная прогулка по улицам Лондона после закрытия паба не останется незамеченной. — Мы хорошо напиваемся вместе. — Полагаю, так и есть. Азирафель окинул взглядом чердак. Может быть, он мог бы повесить несколько полок в нижней части стены под наклонной крышей и выставить там свои любимые памятные сувениры, вместо того, чтобы постоянно прятать их в коробке. Нет причин скрывать свою коллекцию сейчас. Кроули вытащил тщательно сохраненный лист, защищенный прозрачным пластиковым держателем. — Это оригинальная афиша Гамлета? — Да, она самая. — Азирафель тепло улыбнулся. — Это ужасно осчастливило меня, ну знаешь — то, как ты добился такой его популярности. По какой-то причине Кроули прикусил нижнюю губу. — Мда… об этом… — Что-то не так? — Не совсем. Просто, гм, небольшое признание. Азирафель чувствовал, к чему всё идёт. — Насчёт той небольшой поездки в Эдинбург, не так ли? Брови Кроули взлетели. — Ты знал, что я всё время жульничал при подбрасывании монеты? — Нет, не на тот момент. Но во время этой долгой и, смею сказать, крайне некомфортной поездки в Шотландию верхом, у меня выдалось некоторое время на раздумья. И до меня дошло, правда, довольно поздно, что ты, должно быть, заранее знал, что мне поручили эти задания в Эдинбурге. Потому что ты был тем, кто просил о встрече, но когда я поинтересовался, чего ты хочешь, с твоей стороны, как мне кажется, была какая-то заминка и невнятный лепет. А потом, когда я упомянул о необходимости поехать в Шотландию, ты повёл себя так, будто это для тебя новость, но при этом у тебя уже было на уме обратиться к Договоренности. Так что у меня были все основания полагать, что подбрасывание монеты было подстроено. — Да, так и было. — Кроули опустил взгляд на свои руки. — Прости. — Ну, я полагаю, извинения четырехсотлетней давности — это лучше, чем ничего. — Так почему ты не упомянул об этом, когда вернулся? — В этом не было необходимости — возможно, ты помнишь, что после Эдинбурга я настоял на том, чтобы в будущем просто выполнять наши обязанности в рамках Договоренности по очереди, а не подбрасыванием монеты. Кроули улыбнулся. — Умный ангел. В таком случае спасибо, что не устроил мне взбучку. Азирафель почувствовал слабый румянец на щеках. — Возможно, причина в том, что в то время я и сам чувствовал себя немного виноватым. Кроули нахмурился. — Что ты сделал? — Возможно, я нейтрализовал «твоё» искушение. — Азирафель переплёл пальцы, нервно их теребя и надеясь, что его дорогой друг не будет слишком расстроен по прошествии столь длительного времени после этого события. — Видишь ли, после того, как я соблазнил того вождя клана украсть скот, который, как я полагаю, был предназначен для развязывания неприязненных отношений между двумя кланами, я совершил небольшое чудо, чтобы помочь ему мирно вернуть этот скот. — Что ты сделал? Я мог попасть в беду! — Нет! Нет, я бы никогда не подверг тебя опасности! — Азирафель потянулся, чтобы коснуться руки Кроули. — Сначала я выждал несколько дней, чтобы выдержать небольшой промежуток между этими двумя событиями. Я совершенно уверен, что твоя братия больше не обращала на это внимания, как только искушение было совершено. Ты всегда настаивал, что Внизу это никого не волновало. Кроули покачал головой, и на мгновение Азирафель испугался, что разразится буря, но затем демон рассмеялся. — Ты в достаточной степени ублюдок, чтобы тебя стоило знать. Азирафель расслабился, всё напряжение исчезло. — Мне приходилось нелегко, со всем этим — соблазнять людей на нечестивые поступки, так сказать, — и проистекало исключительно из желания потакать моим собственным слабостям. — Да, я знаю, — Кроули отодвинул коробку в сторону и переместился поближе. Он положил руки Азирафелю на плечи. — Я слишком многого у тебя просил. — Тебе приходилось совершать благословения. Это тоже не могло быть лёгким делом. — Неправда. Это было просто. Мне нравилось их совершать. — Кроули наклонился и поцеловал его в лоб. — Это давало мне ощущение близости к тебе. — Он мягко улыбнулся. — И это заставляло меня почувствовать себя немного похожим на того ангела, которым я был когда-то. От этого признания сердце Азирафеля защемило так, как он никогда раньше не чувствовал рядом с Кроули, и его захлестнула волна привязанности с оттенком грусти. — Ох, мой дорогой… — Он заключил Кроули в крепкие объятия. — Я не подозревал. — Его друг столь много потерял. Он поглаживал Кроули по спине в медленном, нежном ритме. — Мой дорогой, не всё из того, кем ты был когда-то, исчезло. — Не говори так. Я не… — Ты не мог растерять все части своего ангельского «я». Я отказываюсь в это верить. Нет других демонов, подобных тебе — глубоко внутри тебя всё ещё что-то осталось, от Небес, из прошлого… — Прекрати! Азирафель отстранился и увидел, как на глаза Кроули наворачиваются слёзы. — Мне жаль. Это просто невозможно, чтобы ты, пусть даже отчасти, всё ещё не являешься ангелом. Я уже говорил раньше и имел в виду именно это — ты хороший человек. — Да-да, поведай об этом всему миру. — Кроули подавил рыдания. — Но так оно и есть, и я обожаю то, что ты сохранил доброту, несмотря на случившееся, несмотря на Ад. — Он разжал объятия и смахнул слёзы на щеках Кроули. — Так пусть она там и останется. Ты больше не принадлежишь Аду. Просто будь тем, кем ты всегда должен был быть — кем-то, кто способен любить мир и человечество. Кроули взял Азирафеля за руку и поцеловал его ладонь. — И тем, кто может любить настоящего ангела. Азирафель тихо рассмеялся. — Даже того, который немного ублюдок? — Особенно того, который немного ублюдок. — Рад это слышать. — Азирафель наклонился ближе, чтобы легонько поцеловать его в губы. Он почувствовал, как напряжение Кроули ослабло, и отпустил его. — Хорошо. — Он обратил внимание на коробку. — А теперь давай посмотрим, что ещё здесь есть? Он стал перебирать сувениры. Глаза Кроули расширились, когда Азирафель вытащил безупречно упакованную коробку шоколадных конфет. — Это никак не могут быть те самые, которые я вручил на открытие твоего книжного магазина. — Это они самые. — Но… это было двести лет тому назад! — Действительно. И с помощью довольно сложной частички ангельской магии мне всё это время удавалось сохранить их невскрытыми и такими же свежими, как новенькие. — Почему? — Как ты, возможно, помнишь, на момент твоего возращения после того, как в тот день ты отбился от небезызвестного Архангела, ты просто ворвался, впихнул их мне, быстро поздравив с открытием книжного магазина, и снова выскочил прочь. — Я волновался, что они вернутся — хотел осмотреться снаружи. — Да, но нам так и не суждено было их разделить. Азирафель хорошо помнил тот день, один из самых ужасных в его жизни, когда Гавриил пришёл объявить о своем повышении и предстоящем возвращении на Небеса. Только смекалка Кроули спасла положение. — Значит, ты хранишь их два столетия. Азирафель закрыл крышку коробки. — Я думал приберечь их до того времени, когда мы сможем съесть их вместе, но приключалось то одно, то другое, и это не случилось достаточно скоро и, боюсь, я совсем забыл о них. Думаю, мы могли бы поехать в Лондон и открыть их в книжном магазине, чтобы устроить настоящий праздник, но я бы предпочел попробовать их здесь, если ты не возражаешь. Что-то вроде угощения на новоселье? — Хороший план. — Кроули крался* к лестнице. — Пойдём, Ангел, давай сделаем это. Азирафель последовал за ним на первый этаж и заскочил на кухню, чтобы поставить чайник. — Я очень надеюсь, что действие этого чуда не прошло. — Давай посмотрим. — Кроули сорвал упаковку с коробки конфет. Он открыл крышку и принюхался. — Хм. Пахнет нормально. Никаких следов плесени. Я бы сказал, чертовски хорошая работа. Они отнесли свой чай и шоколадные конфеты в гостиную и устроились рядышком друг с другом на диване. Кроули передал коробку. — Ты выбираешь первым. Азирафель взял конфету и откусил от неё. — Ммм. Вкус пралине. Довольно мило. — Он поднял оставшуюся половинку. — Хочешь попробовать? — Пожалуйста. — Кроули открыл рот. Азирафель вложил туда шоколад и улыбнулся, когда Кроули раскусил его, закрыл глаза и издал надлежащий благодарный звук. Он распахнул глаза, с любовью посмотрел на Азирафеля и сказал: — Идеально. — Я считаю, что ожидание того стоило. Кроули взял кружку с чаем. — За прошлое. Азирафель положил конфеты и поднял свою кружку, чокаясь ею с Кроули. — За прошлое… и за то, чтобы создавать вместе новые воспоминания. Они оба выпили до дна, прежде чем снова уделить всё внимание тому, что, по мнению Азирафеля, было лучшей коробкой шоколадных конфет, которую он когда-либо ел, и — поскольку её наконец-то можно было разделить — это была наилюбимейшая из всех его любимых вещей. *Crowley crawled — игра слов, т.к «Кроули» значит «Ползучий, пресмыкающийся»