Ради тебя и всеобщего блага

— А вот здесь ты будешь жить! — Женщина рядом с девочкой широко улыбалась, удерживая ребенка за плечи, будто та могла убежать, и готовилась к осмотру комнаты. Старк открыл перед ними дверь спальни и улыбка сотрудника опеки потускнела, но она все ещё старалась демонстрировать восторг. — Правда красивая комната? Такой строгий… Минимализм.       Комната буквально была кипельно-белой и пустой. В центре, на низком каркасе, лежал двухспальный матрас, застеленный белым постельным бельем. Сбоку от него стояла небольшая белая тумбочка с парой едва заметных полочек, а в стену был встроен шкаф, который тоже не выбивался из общей цветовой гаммы. Больше всего в этой комнате было заметно окно. Оно было на всю стену с потрясающим видом на живой, находящийся в вечном движении город с высоты птичьего полета. — Психологи сказали, что пока не стоит травмировать ребенка яркими цветами, и посоветовали сделать комнату с максимально возможным минимализмом, — Старк расслабленной походкой подошёл к окну и резким движением занавесил его плотными, тяжелыми черными шторами. — Естественно после реабилитации комната изменится, но пока, увы и ах. — Да, конечно, психологи, — женщина опомнилась и вытащила из сумки свою визитку, протягивая её мужчине. — Вот вам мой номер, можете звонить в любое время дня и ночи, для вас и… — она задумалась, а потом проговорила с хорошо ощутимым сомнением, — Ники, я всегда свободна, мистер Старк. — Спасибо вам, — сухо кивнул он, проигнорировав карточку, и направился на выход. — Но пока вернемся к обсуждению проверок и обязанностей, прошу за мной. Удобнее всего будет поговорить где-нибудь в кафе или ресторане с вашего, естественно, позволения. Идемте.       Голоса мужчины и женщины удалялись все дальше по коридору, а точно такая же белая дверь медленно закрылась за спиной Ники. Она сняла с плеча почти пустую сумку и поставила её на пол, неторопливо пройдясь глазами по комнате. Пусто и светло, одинокая лампочка в простеньком плафоне замерла сверху. Если лечь на постель, то можно будет смотреть на неё снизу-вверх. Ей ещё не показали зал для занятий и не огласили расписание, наверняка скажут позже.       Дверь позади снова открылась, едва слышно скрипнув, и Беллум посмотрела на нее через плечо. Двое — мужчина и девушка, но не те, что ушли. Она услышала их ещё в коридоре, они особо и не скрывались. Мужчина смотрел слишком пристально, хмурясь, сжимал что-то в руке и не спешил подходить, просто наблюдал. Девушка же приблизилась аккуратными медленными шагами, разглядывая её лицо, и неуверенно улыбнулась. — Привет, мы ждали тебя, — она наклонила голову на бок, рыжие волосы — яркая деталь, не подходящая образу тихого убийцы, крупными завитками упали на лицо. — Я Наташа, а это — Стив, — девушка кивнула на оставшегося в дверях блондина. Тот от этого едва заметно вздрогнул, будто опомнившись, и кивнул Ники. — А ты?       Девочка молча рассматривала их внимательным взглядом и запоминала отличительные черты вроде едва заметного шрама на щеке у девушки или родинки у мужчины. Их, разумеется, с легкостью можно скрыть при желании, но все же. Наташа перенесла вес с одной ноги на другую, покачнувшись, вздохнула и заглянула в глаза ребенка. — Как тебя зовут? Скажешь свое имя? — В глазах у девочки было просто пусто. Ни любопытства, ни радости, ни раздражения. Ничего. Будто она находилась в каком-то трансе или полусне. — Ники Беллум, — бесцветный голос напомнил Романофф шелест старых, высушенных временем и солнцем, страниц. Тихий, неживой, он почему-то моментально запомнился и въелся в память, поселившись на подкорке, подобно застарелой мигрени, слышать его больше не хотелось. — Отлично, — девушка снова заулыбалась, кивнула и достала из кармана куртки что-то яркое и прямоугольное. — Мы тут кое-что принесли тебе. — Она подняла это на уровень глаз, показывая, и протянула его девочке. — Шоколадка. Немного сладкого не повредит тебе. Бери.       Но Ники продолжила стоять неживой статуей и через минуту, и через две. Нат раздраженно дернула уголком губ и мягко, демонстрируя свои движения потянулась к ладони девочки. Её руки закрывали стандартные форменные перчатки без пальцев, а сами пальцы были обжигающе холодные. На секунду Романофф показалось, что она коснулась куска льда, но это были всего лишь длинные по-детски тонкие пальцы с живой кожей и аккуратно подстриженными под ноль ногтями. Она быстро вложила цветастую упаковку в руку и отпустила. Девочке пришлось взять шоколад, и теперь она смотрела на него в своих руках, явно не понимая, зачем он ей. Беллум подняла взгляд на Романофф, которая медленно пятилась к двери, ободряюще улыбаясь. — Отдыхай, мы больше не будем тебя отвлекать, — девушка помахала ей рукой и вышла из комнаты, тихо прикрывая дверь. Как только они скрылись с глаз Беллум, она сняла улыбку с лица и приложилась к стене лбом.— Это будет куда сложнее, чем я могла себе представить. — Шоколад? Серьезно, Наташа? — Стив, сложил руки на груди и уперся в эту же стену плечом, дернув бровью. — О чем ты думала? — Ой, замолчи, — она вздохнула, мотнула головой и пошла дальше по коридору с идеально прямой спиной, старательно скрывая подрагивающие руки в карманах кофты. — Я в её возрасте была готова убить за кубик шоколада.       Ники дослушала этот разговор за стенкой и перевела взгляд на окно. Она не знала, что ей делать. Отбоя не было, конкретных приказов тоже. Девочка медленно прошла к кровати и села на угол, смотря на собственные руки. Тут у неё в наушнике, который Старк выдал ей для связи, прозвучал его голос. — Беллум, зайди ко мне, направо и прямо до черной двери, — он проговорил это резко, быстро и отключился, даже не став слушать ответ.