Ради тебя и всеобщего блага

      Машина остановилась так же быстро, как и пришла в движение. Снаружи послышался грохот и возня, а потом дверь резко открылась, и Ники увидела того самого солдата с черепом. Он едва слышно усмехнулся, отсоединил цепи от пола и поволок девушку на выход, даже не сняв оковы. Ей бы впору закричать — боль была нестерпимая, но Беллум продолжала лишь стискивать зубы, не допуская ни одной слезинки. Она ни за что не доставит им всем такого удовольствия.       Первое, что попалось на глаза, был обрыв с маленьким заборчиком по краю, выполнявшим скорее функцию видимости, чем реально мог что-то остановить. По другую сторону — массивная скала, уходящая далеко вверх. Солнце было в зените и палило последними осенними лучами, но вокруг не было никакой растительности. Становилось ясно, что дорога совсем новая, а значит, если бы они успели довезти её до базы, шансы спастись упали бы до нуля.       Её поставили на колени посреди дороги и сняли цепь с ошейника, рывком подняв голову. Слезящимися от солнечного света глазами, она увидела на подлете джет Мстителей и улыбнулась из последних сил: не бросили и нашли. Оперативник приставил пистолет к её виску и усмехнулся, а у Беллум сердце замерло, когда увидела, что он держит во второй руке. Синяя прямоугольная книга в кожаной обложке с крупным черным символом Гидры в центре. В детстве она часто видела такую, в неё постоянно что-то писали после каких-либо экспериментов. — Когда-то вы поиздевались надо мной, обезобразив, теперь моя очередь. — Смешок солдата было слышно даже сквозь шлем. Он передал кому-то пистолет, а сам открыл книгу на нужной странице. — Десять жалких слов, и ты полностью в моей власти, как тебе такое, а? — мужчина тихо засмеялся и медленно, не иначе чем смакуя каждое, принялся проговаривать такие ненавистные слова на невнятном, но различимом русском. И самое ужасное, что она даже их не слышала никогда — каждый раз сражалась с собственным увядающим сознанием. Обычно все начиналось с гула в голове. С каждым новым словом он усиливался, занимая все больше места и порождая головную боль. На пятом слове становилось трудно думать. Все становилось таким вязким, будто болотная тина, тело переставало чувствоваться, а мысли не находили должного отклика. — Жестокость, — Ники нашла в себе силы и посмотрела прямо на Мстителей. Джет уже снижался, а в небе цветной точкой маячил Тони. Все было такое медленное и страшное, голова нестерпимо болела. — Путь, — тело ей больше не принадлежало, были слышны только слова, звучащие рядом. Гул вышел за пределы мозга и звучал уже где-то извне. — Клятва.                                                                               ***       Осознание того, что они не успеют, настигло внезапно. Просто в один момент они преследовали вереницу машин Гидры, а в другой — те остановились, вывели их девчонку, скованную по рукам и ногам на дорогу, и все затихло. Сначала все испугались, что они убьют её, но потом, когда Мстители поняли, что будет происходить, стало ясно — лучше бы пристрелили.       Они видели её последние секунды, но просто не успевали среагировать. Она мотала головой и вяло моргала осоловелыми глазами. Представление, устроенное для них, было жутким. Та девчонка, что улыбалась с ними сегодня утром, медленно снова теряла краски. Она что-то сказала, подняв голову, и её живо избавили от цепей, вздернув на ноги за шкирку. Наташа прижала руку ко рту, когда увидела, как её Ласточка, не способная даже стоять, мешковатой куклой завалилась под руками Рамлоу. Тот что-то прокричал ей, злобно пиная с такой силой, что её развернуло на спину. Двое безликих солдат снова подняли её и толкнули в сторону джета. Девушка медленно, шаркающей походкой поплелась к ним, но шаги с каждым новым становились все увереннее. Она с мертвым спокойствием на лице размяла руки, повела шеей, словно ищейка, и Мстители поняли, что это больше не их Ники.       Романофф кинулась к девчонке одной из первых, питая слабые надежды на то, что она сможет её образумить. Заблокировав пару слабых ударов, женщина затормозила и попыталась что-то сказать, но это стало её ошибкой. Беллум, совершенно не жалея её, рывком перехватила Нат за волосы и с силой ударила об колено. Ники успела дважды повторить прием прежде, чем женщина выбралась из стальной хватки и оттолкнула её. Она не переставала звать свою Ласточку, но все было бесполезно — та только едва заметно чему-то усмехалась и шла напролом, то и дело нанося удары. — Я не могу больше так! — вскрикнула она, когда от сильного пинка отлетела к ближайшей машине. У нее просто не было сил серьезно драться с той самой малышкой, которой Наташа давала шоколад, учила улыбаться и заново познавать мир. Старк оказался прав, и Романофф с самого начала слишком сильно привязалась к ней. Так сильно, что теперь может умереть. — А вот теперь ты меня понимаешь, — Стив печально усмехнулся и метнул в Беллум щит, видя, как она уже занесла руку для удара по лежащей у её ног Наташи. — Прости, Ники, но так нужно.       Баки едва успел заметить движение щита и кинулся наперерез. В голове тут же пронеслись тысячи вариантов, что могло быть с девчонкой, прилети в неё такой силы удар. Обрыв, который маячил в нескольких метрах от них, совершенно не внушал спокойствия. В последний момент мужчина все же успел поймать щит и, развернувшись, ударил им Ники наотмашь, пнув её в сторону скалы. Он повернулся к Роджерсу негодующе развел руками, сжав губы. Не верилось, что он не обдумал все последствия своего броска. — Баки, нет, — строго проговорил капитан, поймав свое оружие, которое метнул ему Барнс. — Баки, да. И это не обсуждается, — только и сказал он, развернувшись к уже пришедшей в себя девушке.       Сражаться с тем, чьи удары ты же сам и ставил, не сложно, куда сложнее терпеть на себе её пустой взгляд. После тех нежных улыбок и теплоты, которую он получал от Беллум, видеть её такой было почти физически больно. И он был намерен вернуть её назад, чего бы это ни стоило.