Этим июльским утром

Нимфадора отчего-то проснулась в этот день, как она считала, ни свет ни заря, а именно в шесть утра. С трудом отлипнув от кровати, проверила Тедди и спустилась на кухню, где тут же открыла окна. Лето в этом году пришло слишком рано. Страдая от духоты и суши, дом пытался надышаться утренней свежестью, пока окна, открытые настеж, радушно пропускали прохладу внутрь. Вдохнув с наслаждением пропитанный влагой воздух, женщина принялась готовить нехитрый завтрак, отвлекаясь на созерцание ландшафта по ту сторону стен. Что-что, а вид был шикарен. Они переехали сюда год назад, когда накопили побольше денег. Не собираясь больше стеснять Андромеду своим присутствием, чему особенно был недоволен Римус, семейство переместилось в старый дом Люпина, но позже, осознав его плачевное состояние, активно принялось за поиски нового. Конечно, было бы удобнее поселиться в Хогсмиде, если брать во внимание нынешнюю профессию главы семейства, но там и без того полно людей, а здесь и проверенный лес рядом. В целом, миссис Люпин нравилось это место. Живописненько. Выглядываешь в окно, а прямо перед тобой рябристая водная гладь озера. А вокруг лес, да лес... Захваченная зрелищем, Нимфадора налила себе кружечку ромашкового чая и с «Ежедневным пророком» в руках уселась на подоконник. Пробежавшись взглядом по заголовкам, скучающе отложила газету в сторону. Пишут про какую-то чепуху, честное слово! Монотонно помешивая чай, Дора ловила каждую мелочь. Солнце поднималось всё выше, топя в озере свои первые тёплые лучи. На светлой воде расходились круги от лёгких ударов рыбьих хвостов. Серые утки, часто залетающие сюда, опускались на воду, топорща крылья и вытягивая шеи. Шелест сочной зелёной листвы то усиливался, то затихал, пока древесные исполины мерно покачивались, подчиняясь капризам ветра. Вдалеке уже трещали птицы, переливались, свистели и покрякивали, не давая даже шанса лесным жителям выспаться. На зелёном островке возле окна рассыпались солнечно-жёлтые пушистые одуванчики, столпившиеся маленькой кучкой. Так робко ютясь на заветном клочке, они ближе и ближе смыкались. Метаморфиня же точно знала, что её волосы превратили в подобие тех самых привлекательных одуванчиков. Был бы здесь Римус, он, скорее всего, по своему обыкновению взлохматил бы золотистые пряди. Он должен был вернуться два дня назад, а его всё нет. Возможно, Римуса остановила полная луна, или ему стало плохо. Отогнав невесёлые мысли, не дающие спать по ночам, женщина поудобнее устроилась на насиженном местечке. Прикрыв глаза, она отпила ещё немного из чашки. Гармония и покой. Что может быть лучше в выходной? Ни министерства, ни заданий, ни беготни. И никто не нарушит эту идиллию... – Доброе утро, Дора. Как спалось? – задорно окликнули её, похлопав по плечу. Поперхнувшись чаем, чуть не свалившись с подоконника и попутно ударив незнакомца газетой, женщина встала в боевую готовность. – Люпин, гиппогриф тебя подери! А если бы у меня что потяжелее в руке было! – хозяйка отставила чашку, на удивление почти полную, и укоризненно воззрилась на мужа. Римус, потирая макушку, посмеивался в кулак. – Так вот она какая аврорская реакция, – смеясь, улыбнулся он. – Ты как в первый раз. Заходи давай. Бесцеремонно закинув чемоданчик, Люпин залез в окно. – Двери видимо не для вас придумали. У тебя что летнее обострение, или мародёрскую юность вспомнил? – Кто ты такая и где моя Дора? – удивлённо проговорил Люпин, – она никогда не была такой сварливой. – Не была бы, если бы ночь нормально спала, – она злобно сморщила носик, а цвет волос определённо не располагал к мирному разговору, – от тебя ни Патронуса, ни письма, что ты задерживаешься. Я понимаю, полнолуние и всё такое, но, Римус... – Прости, солнышко. Я не подумал, что ты так всполошишься, – мужчина притянул к себе взъерошенный комочек под яростью, зарываясь носом в волосы и с наслаждением вдыхая родной запах, – я прескверно себя чувствовал. Осознав, что не смогу трансгресировать, попросил Минерву оставить меня в школе ещё на два денька. И как-то замотался... А до камина уже не смог доползти. – Тяжёлое полнолуние? Когда подобное случалось дома, волк вместо того, чтобы остаться в своём логове под кроватью и тихонько подвывать, уходил в лес. А Римус возвращался более измученным и истощённым, чем обычно. Дора подняла голову, запуская руку в русые, подёрнутые сединой мужские волосы. Это его всегда успокаивало. Тень усталости не оставляла его бледного лица. Глаза, цвета ясного неба, светились нежностью, а золотистое кольцо ока волка всё ещё окаймляло зрачок. – Не беспокойся об этом. Сейчас мне куда лучше, – Римус потёрся носом о тёплую щеку, – кстати, это тебе. Люпин подал скромный букетик полевых цветов. – Ох, волчонок, – поднявшись на носочки, Нимфадора тихонько чмокнула мужа в потрескавшиеся губы, – мы так соскучились по тебе. – А я-то как по вам, – Люпин заключил в объятия смеющуюся миссис Люпин. Вдруг резко поднял голову и, нахмурившись, повёл носом. – Кажется, у тебя что-то подгорело. – Боже, завтрак! – вырвавшись, она кинулась на кухню. – Узнаю семейную жизнь, – рассмеялся оборотень, увидев отчаянный удар жены лбом об тумбочку, и последующее его потирание. Дора блаженной растянулась на полу под окном. Жара, которую она по ошибке утром посчитала за невыносимую, не шла ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Казалось, поставь на стол мясо, оно само бы сварилось. Нимфадора призадумалась. Прошло пять лет спустя битвы за Хогвартс и окончания войны. Всё потихоньку налаживалось. Новый министр – Кингсли Брутсвер хотел повысить Дору, но она отказалась. Не хватало ей этой головной боли, к тому же, сына то кто-то должен был воспитывать, а то совсем замучил бабушку. Маккгонагал пригласила Римуса на место профессора ЗОТИ. Он, конечно, долго отнекивался, аргументируя свои отказы тем, что на нём теперь малолетний сын. Минерва понимающие покачала головой и дала Люпин время. Но лишь Дора знала, что Римус боялся нового скандала. – Дора, обо мне писали в газетах, – сокрушался он, потирая лоб, – почему это такое чудовище, как я учит детей? Из-за этих чутких комментариев я не мог найти нормальную работу. Меня отовсюду гнали! – Но теперь всё подругому! Амбридж не у дел, Минерва сама тебя приглашает. И дети тебя любили, волчонок. Гарри рассказывал, как студенты с тоской вспоминали о тебе. Я уверенна, что и во второй раз тебя примут не хуже. Пускай они будут знать кто ты, но ты всегда можешь похвастаться первой степенью ордена Мерлина! Понимая, что ничем другим семью не прокормишь (а также не устояв под напором супруги), Люпин занял место профессора Защиты от тёмных искусств. Как она и предполагала, всё прошло почти без сучка и задоринки. Студенты сразу прониклись симпатий к новому профессору и с удовольствием шли на его занятия. – О чём задумалась? – Римус лёг между ног супруги, опёрся одной рукой на колено, положив голову ей на живот. – О всяком, – взъерошив мужу волосы, Нимфадора переместила руки на его грудь, – скажи лучше: учебный год закончился, а ты опять в Хогвартсе. Что-то чрезвычайно важное? – Ах да. Просто Минерва вводила меня в курс дела. Объясняла некоторые тонкости деканства... – Погоди, тебе в подчинение целый факультет дали? – Разве я не говорил? В общем, я теперь декан Гриффиндора. – Это же замечательно! Мне ничего не остаётся, как только поздравить тебя, любимый! – Спасибо, – довольно щурясь, Люпин поцеловал Дору в пупок. Лёгкий ветерок шевелил невесомые зановески, стебельки комнатных цветов, путался в волосах, будто выискивая что-то. Точно такой же облегчающий ветерок обдувал его лицо после битвы в Хогвартсе. Было страшно смотреть на руины, в которые превратился некогда его дом. Ещё страшнее осознавать, какой ценой была принесена эта победа. Сколько жертв, многие из которых были когда-то его учениками. Дети, потерявшие своё будущее в этот роковой день. Ощутив тёплую ладонь на своей, Римус повернулся. Его любовь молчала, но её взгляд говорил куда больше. Сожаление, ободрение и чистая любовь – вот, что он увидел. Заправив за ухо грязную прядь потускневших волос, мужчина провёл большим пальцем по мокрой щеке. Он хотел спросить: почему она плакала, но понимал, что причиной тому было их лежачее положение на носилках, ранения и боль, или счастье. Безграничное счастье. Они выжили, а значит, у Тедди будет настоящее, светлое детство. И они будут друг и друга. Всё то время, пока они, покинутые силами, лежали, ожидая своей очереди, их руки были переплетены, покуда носилки не унесли в лазарет. Римус часто думал о том, что было бы, если всё обернулось против них. Теперь он не мог представить жизни без сына и любимой женщины. Его прошлое существование казалось таким далёким, невозможным, словно плохой сон. Серые будни раскрасила юная мисс Тонкс, ворвавшаяся в его жизнь так внезапно. Как разноцветный ураган, раскидавший всё по своим местам. Он и сам не понял, как влюбился. Наверное, с фазы «а наблюдать за её выходками довольно забавно». Когда же сама Тонкс озвучила свои чувства, ему показалось, что за спиной выросли крылья – так сладко было слышать эти слова. Но не успев насладиться моментом, Люпин, испугавшись, обрубил их. Забыл кто ты? Забыл, что у тебя нет работы? Забыл, что ты старше? Эти три треклятых вопроса вечно крутились в голове, когда желанная девушка попадала в поле зрения. Он сам понимал, что это глупо, что он лишь изводит любимую и себя, но надеялся, что она наконец одумается. После Дора шутила, что он мазахист. И пожалуй, это было правдой. Вконец измученный и изголодавшийся по теплу, Римус впустил её в свой мир, опасаясь, что та, устав от вечных отказов, отвергнет его. Но Нимфадора оказалось не золотом – алмазом. Она не оттолкнула его и подарила всю нежность. И даже когда он бросил её в положении, твердя себе «это во благо», она приняла его назад. Сокровище. – Волчонок, что ты? – рассмеялась Нимфадора, когда Люпин потянулся головой к женской руке, прочёсывающей макушку. – Я люблю тебя, Дора. – Я тоже люблю тебя, Римус. Профессор запрокинул голову, хитро улыбаясь. Погладив небритую щёку, женщина наклонилась и коснулась раскрывшихся губ. Римус привлёк её ближе, щекоча носик щетиной. – Доброе утро, мам, – сонно послышалось с лестницы. Пятилетний мальчик, зевая, искал маму. – Папа приехал! – Тедди кинулся к расстерявшемуся отцу. – Привет. Маму не доставал? – Нет. Я вчера ей пирог помогал делать! – гордо заявил Люпин младший. – Яблочный, твой любимый, – подмигнула Нимфадора. – Какой молодец, – засмеялся Римус, сажая сына на плечи. – Ну раз вы все в сборе, я должен вас попросить. – О чём, милый? – Бабушка сказала, чтобы я попросил вас подарить мне братика или сестрёнку. Вы подарите? Дора подавилась чаем. – А ты сам-то этого хочешь? – Да! Только братика. Сестрёнки противные и постоянно плачут. – Не скажи. А я вот дочь хочу. – Алло, хотелки. Со мной не забыли посоветоваться? – напомнила о себе мамочка. – Думаю, мы с тобой уладим этот вопрос, любимая. Если ты подпустишь меня к себе, – ухмыльнулся Люпин, когда настойчивая женская рука отодвинула его лицо в сторону. – Обойдёшься. Но я подумаю. – Ура! Я стану старшим братом!