Опекун

      — БЛЯТЬ! — кулак сталкивается со стеной и я невольно зажмурилась, ощущая сильную боль в руке, но, не смотря на это, замахиваюсь снова. Делаю еще несколько ударов, прежде чем замечаю, что на костяшках образовалась алая кровь, стекающая по руке и падающая на пол.       Дверь в комнату приоткрывается и я слышу позади себя рычание. Оборачиваюсь и вижу Рекса — немецкую овчарку. И, несмотря на то, что на прогулке он ведет себя спокойно, будто охраняя меня, мы друг друга не любим. Вот так с первого порога возненавидели друг друга. Однако взгляд у него был словно человеческий, он понимал что делает. Рекс сначала рычит на меня, а затем начинает лаять.       — Замолчи, — повышаю голос и пес начинает еще яростнее лаять, медленно надвигаясь на меня. Слышу шаги за дверью и только махаю головой в стороны, в надежде что найду такое место, чтобы спрятаться, как в комнату входит она.       — Так, что тут происходит? — ее строгий взгляд останавливается на мне и женщина приседает возле овчарки, погладив того по спине, успокаивая.       Бисмарк — забавно, что родители решили назвать ее именно так, будто корабль времен Второй мировой — молодая женщина, что взяла меня из детского дома пару месяцев назад. Что удивительно, в свои тридцать, она выглядит как старшеклассница выпускных классов. Неплохо так сохранилась. По национальности она немка и что делает в России без понятия. Хотя, работает она дипломатом. Женщина высокого роста, стройная, с длинными светлыми волосами, голубыми глазами, овальным лицом и тонкими губами. Когда она уходила на работу с утра до самого вечера, она одевала специальный костюм, немного похожий на военный, а когда была дома, то ходила в свободной одежде. Иногда она приглашала своих подруг и те приходили. Я не люблю, когда на меня обращают внимание, поэтому каждый раз сижу у себя в комнате, сидя за компьютером и играя в разные игры, начиная от симуляторов, заканчивая оффлайн играми.       Взгляд голубых глаз опускается вниз и блондинка видит мои костяшки.       — Что на этот раз? — она вздыхает и присаживается на первый попавшийся стул неподалеку от меня.       — Почему мне нельзя погулять?       — Мы это уже с тобой обсуждали. Когда исправишь оценки, тогда разрешу, а пока — иди и учись.       Вот привязалась с этими оценками и все. Я всего лишь прогуляла несколько уроков и получила двойки по истории и физкультуре. Что в этом такого.       — Ну исправлю я, зачем запрещать то прогулки? — все не унималась я.       — Я все сказала. — Бисмарк вышла из комнаты, за ней следом вышла овчарка. — И не смей включать компьютер. Увижу — накажу.       — Заебись. — разочарованно вздыхаю и падаю на кровать.       — Ещё раз услышу — пеняй на себя. — послышалось из коридора и я закатила глаза.       С самого детства я жила в детском доме. И на наши оценки многим было откровенно похрен. Я выросла вместе с другими девочками, которых я могла назвать сестрами, мы всегда защищали друг друга, когда нас начинали оскорблять, бить и унижать, а когда на них оформили опеку, я, в возрасте 8 лет осталась одна и скажу честно, было сложно выдерживать некоторые удары. И так, до 17 лет я пыталась выживать в детском доме. Новых знакомств ни с кем не заводила и была волком-одиночкой, пока меня не взяла эта немка. Почему она выбрала именно меня я не пойму: в тот день она рассматривала детей и подростков и я постоянно чувствовала ее взгляд на себе. И он мне не понравился. А когда на меня оформили опеку, я была в шоке. Я не понимала, чего хочу больше: сбежать из этого места и начать жизнь с чистого листа или же остаться.       Затем меня сразу же зачислили в обычную школу и не сразу, но я нашла друзей. С девчонками не получилось подружиться, поэтому я подружилась с Женей, а затем и с остальной компанией — Славой и Андреем. Меня хорошо приняли и спустя время я стала как своя. Вот только были моменты, когда мы собирались возле гаражей, гуляли, парни по полной курили и пили пиво, а я шла и ела пачки чипсов и запивала газировками. Парни предлагали еще и вейп, но я всегда отказывалась. Ага, чтобы эта немка мне пизды вставила, вдобавок запретив гулять с ними, нет уж. Я лучше подожду, когда исполнится восемнадцать, хотя и придётся подождать почти год, но зато смогу пойти на какую-нибудь работу, снимать жилье и делать все что хочу. Признаюсь, я никогда не училась на ошибках. Я всегда покупаю несколько больших пачек чипсов разных вкусов, естественно делюсь с парнями и сама ем, а затем как начинает по приходу домой болеть живот и по несколько минут приходиться сидеть на унитазе. Благо, что ванная и туалет находятся по отдельности. Потому что иногда, когда у меня из-за неправильных продуктов начинает болеть живот и тянет по большому, Бисмарк идет в ванную комнату и принимает душ. Не знаю, что было бы, если ванная и туалет были вместе. Ничего хорошего. Мне было бы стыдно находиться с ней. И затем я забываю об этом случае и на каждой гулянке вновь покупаю чипсы и вновь проблемы с кишечником.       Тут на телефон приходит смс’ка от Славика:       «Ну ты чё, идешь?»       Переворачиваюсь на живот и, взяв телефон в руки, набираю сообщение:       «Сорян, мне запретили, немка сказала что пока не исправлю — сижу дома, даже комп нельзя врубать…»       «Ох чувак. Жесткая она у тебя. Как прогулки могут мешать учебе? Эх, тогда ладно, увидимся в школе.»       «Ага, удачи вам.»       Да твою мать! Какого хрена я сижу тут дома, когда сердце зовет оторваться по полной. Нет. Я не сяду за учебники. По крайней мере не сегодня. Нужно как-нибудь слинять из квартиры по тихому. Но тут живот начинает урчать и я вспоминаю, что ела в последний раз только в обед, а сейчас как раз шесть вечера, пора ужинать.       Выхожу из своей комнаты, прохожу мимо нескольких спален, комнаты немки, гостиной, туалета и ванной и иду на кухню. Квартира у Бисмарка была большая, больше пяти комнат, если не считать кухню, туалет и ванную. Не сказать, что она богатая, но судя по ее работе, она явно зарабатывает большие деньги. Как только прихожу на кухню, сразу открываю дверь холодильника и смотрю на содержимое: суп, винегрет, картошка. Да, все то что я не люблю и не буду есть ни при каком раскладе. Однако все же беру картошку с молоком и фрикадельками, кетчупом и майонезом и закрываю дверцу. Я даже не удивилась, когда обернулась, увидев Рекса.       — Что, мне уже и поесть нельзя? — недовольно фыркаю в сторону пса и, достав тарелку, выкладываю на нее довольно-таки большую порцию картошки и поставила в микроволновку.       Пока еда разогревалась, на кухню вошла Бисмарк. Она куда-то собиралась.       — Проголодалась? — только киваю. Увидев мой вопросительный взгляд, женщина пояснила свой уход: — Акаги написала, что нужна помощь, по времени не знаю сколько все продлиться, возможно даже до завтрашнего вечера. Занимайся учебой, ложись вовремя и не пропускай школу.       — Ладно…       Блондинка улыбнулась и сделала то, чего я явно от неё не ожидала: она подошла ко мне и поцеловала в лоб, заставив меня покраснеть. Немка же слегка посмеялась и я отошла только после того, как входная дверь закрылась.       И как прикажете это воспринимать? Она никогда не контактировала со мной, до этого времени, а тут бац, и словно по волшебству она начала проявлять заботу и внимание. Она, конечно всегда давала мне деньги на карманные расходы и покупала мне вещи, и за это я ей была благодарна. Но все же этот ее «контакт» не выходил у меня из головы. Может, типа давала мне время привыкнуть к новому месту, да и я практически весь день в школе, она на работе, поэтому мы не особо сталкивались.       Пока я тут была в своих мыслях, картошка уже начинала остывать. Я достала тарелку и пока картошка с фрикадельками были еще теплыми, насыпала кетчуп и майонез, налила в, стакан молоко и принялась за ужин. Да и до меня только что дошло — завтра же суббота, а мы не учимся.       И пока я ела, в голове возникла идея.       «Раз ее все равно до завтра не будет, это значит, что я могу пойти спокойно погулять.» — обрадованная этими мыслями, я как можно скорее доела все, помыла посуду и принялась одеваться, попутно отправляя голосовое парням, что немка уехала и я на весь вечер свободна. Только для начала нужно сходить погулять с Рексом. Ребята положительно отреагировали и сказали где они будут.       Я позвала овчарку, надела на него ошейник и мы пошли гулять. Погуляли полчаса, пока он там помечал территорию, увидел других собак, я немного пообщалась с владельцами и те отмечали, какой же у меня замечательный пес.       Так и хотелось сказать, что он так ведет себя только на прогулке, и то, ему его хозяйка сказала присматривать за мной. Но я промолчала и согласованно кивнула, что эта порода удивительная и универсальная.       Придя домой, я сразу взяла свой школьный рюкзак, в котором при прогулках оставляю еду и воду и быстро, пока пес ничего не понял, слиняла с квартиры. Победно радуясь, я со спокойной душой пошла к месту встречи.       — Валюха! Наконец-то! — встречали меня ребята и я каждого обняла при встречи, как только видим друг друга. В пятнадцати минутах от дома находился небольшой парк, где были детские площадки. Мы всегда встречались именно здесь, редко у гаражей. — Лови. — Андрюха кинул мне небольшую пачку чипсов, а сам блондин выкурил пачку, переходя к вейпу.       Пока ребята стояли и курили, я села на качели и предложила им спеть нашу любимую песню. На что они согласились. Женя предложил выпить Жигулевского и я решила, что раз немки сегодня не будет, то можно оторваться по полной. К тому же, я всегда могу пойти к кому-нибудь из друзей и остаться с ночевкой. Я взяла бутылку и сразу отпила из горлышка. Парни поначалу даже удивились. Алкоголь начал ударять в голову и мне стало казаться, что вдруг стало классно.       — Да я один, вокруг дым!       — Ты — да, а у меня три младших брата и сестра. И нашу жизнь наладил материнский капитал.       — Зачем ты все это сказал?       — Да просто, что бы ты узнал.       — Что мне плевать на твои траблы. Кто у твоей бабы.       — Похуй мне вообще, сколько ты долбишь свои таблы.       — Я начал дуть так рано, чтоб не видеть слёзы мамы, когда с работы папа приходил в говнину пьяный.       — Сука, нет, ты не поймешь. Сука, ты лжешь, накричав на маму, и сказав, что не придёшь. Делай то, что хош, пока не попал на нож, делай то, что хош, сука, делай то, что хочешь.       — Нету интересно доказывать что-то пидорам.       Мы стали смеяться и еще больше пить. Не знаю сколько прошло времени, но вроде на часах показывало половину двенадцатого. Я даже попробовала покурить и стала очень сильно кашлять, но зато до конца выкурила сигарету. Фу. Какая гадость. И как только их спокойно курят? Хотя, чего это я, веселиться нужно. Только вот надеюсь, что Бисмарк не узнает об этом. Спустя пару минут, ко мне подсели парни.       — А куда эта... твоя... там уехала? — язык у Жени уже начал заплетаться, да и сам парень уже был в хлам, также как и остальные, я еще была трезвой.       — А хуй ее знает. Сказала что А… А… да блять, как ее имя? А. Вспомнила. Акаги чё то попросила помочь. Вот и уехала.       — А, эта та, которая жената на Каге? — поинтересовался Андрюха. А вообще забавно, что их так звали, реально, как корабли, блин. — Не ну а чё. Лесбийский секс тоже ниче так. Хотя мне больше по вкусу блондинки, как у тебя.       — Ага конечно. Эта поцеловала меня, вот сюда, — пальцем тыкаю в лоб, а парни, как завороженные, смотрят куда я показываю. — Зачем так сделала. Непонятно.       — А чё тут думать. Любит она тебя.       Вообще, мне непонятна была сама любовь. Может потому, что мне никогда не давали эту самую любовь и я в какой-то момент хочу ее. По мне, если ты любишь, то никогда не предашь свою любовь. Какой бы она не была.       — Ты ж говорила, что из детдома. И что она специально тебя взяла. Значит, ты ей приглянулась.       — Только смотри, чтоб не изнасиловала.       — Пф. Да я ей за это ебало разобью. Пусть только посмеет такое сделать.       — Что посмею? — над головой послышался знакомый голос и я в страхе вздрагиваю. Боюсь даже пошевелиться. Весь алкоголь будто выветрился, и видимо не только из меня. Ребята быстро пришли в себя и с ужасом посмотрели на женщину позади меня.       «Пиздец.»       Бисмарк больно схватила меня за руку и рывком поставила на ноги. Затем женщина принюхалась и сразу же искривилась.       — Я же запретила тебе гулять. Но от тебя еще и разит алкоголем и сигаретами. Быстро домой! — она больно схватила меня за ухо и повела за собой. Парни пытались что-то там кричать, однако это было бесполезно.       Всю дорогу мы шли именно так: она держала меня за ухо и шла быстрым шагом, я же еле поспевала за ней и все время пыталась вырваться, потому что боль была невыносима. Только по приходу домой она отпустила меня и дала звонкую пощечину. Это было неожиданно, поэтому я сперва боли не почувствовала. Я же в растерянности смотрела на нее. Затем Бисмарк повела в мою комнату и закрыла за собой дверь. Я не придала этому значения, подумав, что сейчас она начнет меня бить.       — Я же запретила тебе гулять.       — Да почему?! Все равно завтра суббота, а это значит, нужно отдыхать.       — Потому что я знаю что ты прогуляла несколько уроков. Мне звонила твоя классная, попросила разобраться, — она подошла ко мне вплотную и сейчас я действительно почувствовала животных страх, начав дрожать всем телом, а остановить никак не могла. — Я конечно понимаю, что за вами не смотрели, потому что вы никому не нужны. — эти слова больно резанули. — Именно поэтому. Я воспитаю тебя.       — Звучит как вызов. Интересно, как же.       Мне действительно стало интересно, как она собирается меня воспитать. Поезд уже ушел.       — Ты знаешь, что человека можно воспитать до 25 лет, — она толкает меня в грудь и я, пошатываясь, падаю на кровать и тело настолько расслабляется, что я не могу встать. — И пока тебе только 17, я несу за тебя ответственность и воспитаю из тебя нормального человека.       — А сейчас кто я?!       — Ты всего лишь заблудшая душа, которой нужно помочь.       И она стала раздеваться. Я в шоке застыла, но когда увидела, что она стала расстегивать бюстгальтер, то отвернулась, вспыхнув. Нежные пальцы коснулись моего подбородка и повернули в сторону блондинки, а я тяжело задышала, увидев перед собой ее грудь и возбужденные соски. Бля, была бы я парнем, то наверное, у меня бы точно встал. Затем ее руки обнимают меня за шею и притягивают к груди и я прикасаюсь щекой. Интересно, как это поможет в воспитании?!       Слышу сверху тяжело дыхание и что Бисмарк уже не может сдерживаться. Ее руки медленно с моей шее переместились к животу и, задрав футболку, сжали мою грудь под бюстгальтером. Я тихо вздохнула, только сейчас понимая, что она хочет со мной сделать. Андрюха, ты, сука, был прав. Она хочет меня. Но черт возьми, почему мое тело меня не слушается, а внизу становится горячо? Я реально не могу пошевелиться под ее «ласками». И я понимаю, что таких отношений между нами не должно быть, тогда почему я так спокойно на это реагирую?! Возможно тем, что я не считаю ее своим опекуном, даже не мамой, а каким-то чужим для меня человеком, но от этого лучше не становится.       Блондинка расстегнула мой бюстгальтер и как-то умудрилась снять с меня футболку. Я сразу же руками прикрылась, однако блондинка убрала их, мило улыбнувшись. От такой улыбкой я растерялась и это дало ей преимущество. Бисмарк приблизилась ко мне и поцеловала. От такого я широко раскрываю глаза и не в состоянии ей что-нибудь сделать. А целуется она классно, еще и с языком, после чего тело окончательно расслабляется и я уже сдаюсь. Какой смысл пытаться вырваться, если она все равно сильнее меня и лучше поскорее это все закончить. Бисмарк разрывает поцелуй, но лишь для того, чтобы приблизиться к моей шее и слегка укусить ее. Вся сжимаюсь, но она успокаивает меня, нежно целуя в щеки и избавляя меня от штанов. Теперь я осталась в одних трусах. Бисмарк пальцем проводит по ним и я чувствую как она слегка надавливает им и это приносит мне некое подобие удовольствия.       — Неужели ты тоже меня хочешь, что так намокла? — вижу, что голубые глаза блестят и было в них что-то, чего я не могла сказать, это… желание? Или какое-то другое чувство?       Меня избавили от последней одежды (а одежда ли?) и я сжала ноги, чтобы она ничего не видела. Но сильные руки останавливают меня и она раздвинула ноги. Мне было одновременно настолько стыдно и страшно, что я побоялась посмотреть, что будет дальше. Чувствую прикосновение ее языка к моему клитору, и как она начинает его ласкать. Какое-то неизвестное чувство заставляет меня отдаться ей и я начинаю потихоньку скулить от удовольствия, закрыв при этом глаза. Когда я уже была на грани, Бисмарк вдруг перестала ласкать меня и я, открыв глаза, посмотрела, в чем дело. Блондинка ждала, пока я посмотрю на нее и, улыбнувшись, произнесла:       — Сейчас будет немного больно, — она вошла пальцем в меня.       Мне и вправду было больно. Я даже заплакала от такого, но женщина гладила меня второй рукой, успокаивая. Бисмарк остановилась, чтобы я привыкла к ощущениям и спустя пару минут задвигалась внутри. Боль ушла, оставив на своем месте удовольствию и я вскоре начала тяжело дышать и тихонько постанывать. Через время я выгнулась и кончила. Сил вообще не осталось. Нихрена себе воспитание…       — А теперь еще один урок, — Бисмарк нежно улыбнулась и, встав с кровати, выключила свет.       В комнате было тихо, только я прерывисто дышала, и тут послышалось, как она расстегивает брюки и те падают на пол. На секунду мне стало страшно, однако, как только женщина оказалась на кровати, я успокоилась и подумала, какой еще нахрен один урок.       Мне вновь раздвинули ноги, вот только вместо пальцев, мне в промежность уткнулось что-то горячее и твердое. К сожалению, как бы я не хотела, я не смогла увидеть в темноте что это было. Это что-то вошло в меня с невероятной болью и я выгнулась. Бисмарк на секунду остановилась и, обхватив меня руками, осторожно усадила к себе на колени и начала медленно входить в меня во всю длину. Я шмыгнула носом, обняла ее за шею и уткнулась лицом в ключицу женщины, а затем стала царапать ее спину. От этого она стала еще сильнее двигаться во мне, также приблизилась к моей шее и поцеловала, сделав засос, в тот момент ещё и укусила и зарычала, будто дикий зверь. От быстрых толчков я начала стонать вместе с ней. Когда Бисмарк была уже на грани, мы поцеловались и она обильно кончила. Так странно было чувствовать внутри себя тепло.       Однако на этом блондинка не остановилась. Она вышла из меня и я, когда глаза привыкли к темноте, наконец смогла увидеть это. Это был, мать его, мужской половой орган. Откуда у нее он?! Если только она не была раньше парнем, что решил на смену пола. Только этим я могла бы объяснить появление члена у девушки. Ведь такого просто невозможно. Мы это по биологии проходили, когда еще с парнями смеялись над картинками анатомии женщины и мужчины.       Вместо того, чтобы хоть как-то разъясниться, меня перевернули на живот и Бисмарк уже с новой силой вошла в меня.       — Пос… — она с каждым толчком ускорялась, прижав меня к кровати. — Стой!.. — я схватила за простыни и сжала их.       Я почувствовала, что все внутри меня сжалось и в этот момент Бисмарк обильно кончила. Женщина в который раз оставила на моей шее засос, и после того, как вытащила эту штуку из меня, принялась целовать мою спину и водить узоры по всему телу.       — Ich liebe dich. — прошептала мне блондинка, обняв и прижавшись ко мне. — alles in Ordnung, meine Liebe?       Ох уж этот гребаный немецкий. Нихрена не понятно. Но очень интересно. Теперь даже не знаю как на нее смотреть. Можно на всех законах сказать что она меня изнасиловала, но мне это черт возьми понравилось… Меня разворачивают и обнимают. Обнимаю в ответ и чувствую тепло, исходящее от неё. Интересные у нее понятия воспитания.       — Как только закончишь учебу, давай переедем в Берлин? — внезапно спрашивает и я поднимаю голову. — У меня там большой, красивый дом есть. А также, — шепчет прямо в ухо. — Я хочу детей. Больше пяти.       Ее головка члена прижимается прямо к моей промежности и прежде чем Бисмарк снова в меня вошла, она поцеловала меня.