Призрак замка Димитреску...

      Альцина сидела на кровати, сгорбившись и всматриваясь в подол собственного платья. Ткань полностью пропиталась кровью. С чуть влажных волос капали алые горячие капли. Чёрные перчатки и шляпа лежали на кровати рядом. Бледные кисти рук были окрашены алой горячей жидкостью. Деревянный пол пропитался кровью.       В ушах все ещё звенел болезненный крик. Слышался хруст костей и треск тканей...       В комнате нет ни единой капли крови, принадлежащей Димитреску...       Поднявшись с кровати, леди направилась вон с комнаты. Леди шла по длинным коридорам замка, которые стали абсолютно пустыми, тусклыми, мёртвыми...       Наконец Димитреску достигла темниц.       Продвигаясь все дальше и дальше, Альцина достигла самой глубины помещения. Напротив леди находилась камера с безымянным узником. Пленница.       Димитреску вошла в камеру.       Пленница сидела на цепи, словно дворовой пёс. Тяжёлые кандалы, тянущие вниз, красовались на руках, ногах и шеи несчастной. Тело худое, все в шрамах и крови. На теле было огромное количество кровоточащих ран. Без боли не взглянуть.       Лицо скрывала тяжёлая, чугунная маска, под ремень которой были забраны чёрные длинные и грязные волосы.       Альцина медленно опустилась на колени перед пленницей, бледными пальцами хватаясь за маску у подбородка.       Димитреску сорвала маску с лица девицы.       Большие зелёные глаза смотрели пристально, словно в самую глубину души, выискивая раны и причиняя ещё большую боль.       Грязные чёрные волосы настолько длинные, что упали на пол, обрамляя болезненное лицо, плечи, грудь, впалый живот и ребра.       Дыхание практически незаметно, за исключением чуть вздымающейся груди.       - Ты все такая же... тёплая... живая... - прикоснувшись губами ко лбу девушки, прошептала Альцина. - Оставайся такой вечно. - продолжала шептать Димитреску, обнимая девушку и пачкая белое платье.       Послышалось неразборчивое бормотание узницы. Не разобрав его, леди продолжила:       - Для тебя так будет лучше, милая. - продолжала Димитреску, отстраняясь от возлюбленной и вглядываясь в столь знакомые черты. - Как ты себя чувствуешь?       - Все нормально, не переживай. - этот шепот было неимоверно сложно различить, даже на таком близком расстоянии. - Я все понимаю. - лицо озарила еле заметная улыбка. - Оставь меня тут. Навсегда. Рано или поздно тебя убьют. Нам обеим пора учиться жить друг без друга. Прошу, сделай первые шаги. Перестань приходить ко мне, как бы больно не было. Это неизбежность, и ты это сама понимаешь гораздо больше, чем я. Или же вовсе убей меня. И дело с концом...       Альцина взяла лицо Носферату в свои руки и... поцеловала... просто поцеловала. Как же давно Альцина не прикасалась к этим сладким губам. Как прекрасно ощущать её рядом. Поцелуй был нежным и долгим.       - Я не смогу тебя убить... - промолвила Димитреску, спустившись к лебединой шее. - Ты навсегда останешься моей... - женщина прокусила тонкую кожу и стенки сосудов, испивая влагу, необходимую для жизней обеих.       Оторвавшись от шеи любимой, Альцина ещё раз, последний, поцеловала Натали. Одним ловкий движением надела маску на девушку и ушла.       Из-под маски, из выреза для глаз, брызнули слезы.       По бледному лицу скатилась единственная слеза...

***

      Мёртвый лес. Заброшенная деревня.       Пустующий замок. Замок, разрушающийся на глазах. Ходит много разных легенд об истории этой древней постройки. Одна интереснее другой, но все они сходятся в одном. Где-то в глубине темниц и подземелий обитает призрак. Призрак пленницы в маске. Если подойти к замку максимально близко, можно услышать еле различимое бормотание, а в особые ночи - горький плач. Кто-то говорит, что призрак плачет от боли, которую испытал при смерти. Кто-то говорит, что пленница плачет по хозяйке замка. А кто-то говорит, что пленница все ещё жива, а плач и бормотание - призыв о помощи...