Гоба свободен

***

      Рабочий день в «Народном выборе» уже закончился, когда Сян Лин наконец призвала меня и позвала ужинать. Я не особо привередлив касательно еды, но каждый раз, когда она подает мясо, меня просто воротит. Я хочу есть больше свежих овощей, но приходится есть что дают. Иногда мне удается перехватить на кухне качан капусты, а потом сделать вид, что Сян Лин сама его съела и просто забыла об этом. — Гоба, ты, наверное, проголодался? — она улыбалась, а у меня кровь стыла в жилах. Эта улыбка никогда не означает ничего хорошего. Я присел на стул, вглядываясь в содержимое своей тарелки. Кусочки мяса с перцем и рисом — так себе блюдо. — Чего морда такая кислая? — она садится напротив меня с порцией раза в 3 превышающая мою собственную. Я беру ложку и пробую, на вкус неплохо, поэтому я постарался выглядеть непринужденно. Сян Лин всегда трепетно относилась к оценке своих блюд. — Вкусно, правда? Я выучила этот рецепт сегодня, гостям еще не подавала, так что тебе очень повезло, — эта самодовольная ухмылка раздражает, я не стану хвалить ее. Но в этот же момент улыбка сменяется оскалом. — Чтоб ты знал, это — «Заоблачный Гоба».       Я не ослышался? Еда названа в мою честь? Будучи в других обстоятельствах, я, может быть, и обрадовался бы, но точно не в моем случае. Больше всего я боялся быть съеденным этой прожорливой девкой. Тошнота подходит к моему горлу до того, как мне удается произнести хоть один звук, и меня тут же вырывает прямо на стол — еда снова оказалась в тарелке. — Какая мерзость, Гоба! Я же так старалась, — она вскакивает со своего места, корча лицо от вони. Но мне плевать. — Подумай над своим поведением, останешься без еды на 2 дня, — меня запихивают в темную кладовку и забывают о моем существовании. Сян Лин просто помешана на еде, но ведь есть куда более ценные вещи, например, свобода или любовь. В мире, где каждый может напасть на тебя со спины, я очень боюсь темноты.       Воображение начинает играть с моим подсознанием, и я готов спалить все вокруг дотла. Но сейчас я способен разве что испустить легкий дымок, но этого хватает, чтобы зажечь свечу, которую я наощупь нашел в одной из коробок. Ее пламя помогло мне рассмотреть и другое содержимое коробок: много фотографий Сян Лин с другими жителями Тейвата, немного книг (по большей части поваренных), а так же пшеница. С голоду я начал обсасывать колоски, чтобы хоть как-то унять желудок и успокоить горло, разъедаемое желчью. Очень хотелось пить, но, к сожалению, воды там не оказалось.

***

      Дверь кладовой открывается и меня вытягивают на свет, от которого мои глаза начали сильно сохнуть. — Готовься, идем на кабана! — Сян Лин была во всеоружии. Это всего лишь кабан, необязательно было звать меня. Но, если подумать, что ей доставляет особое удовольствие, как бегущий кабан горит заживо, то все встает на свои места. Перед выходом мне удалось вдоволь напиться, отчего мне хотя бы стало полегче. Мы забрались на опушку леса, где обычно охотимся. Кабаньи ряды были изрядно поредевшими с последнего моего пребывания здесь. — Смотри, вон там! — она указала на роющего землю носом кабана. — Ну же, Гоба, зажарь его до хрустящей корочки! Но я впал в оцепенение — рядом с этим кабаном был его детеныш, который терся о своего родителя в поисках защиты и тепла. Я не могу так поступить с ним, не могу отнять у него мать. И уж тем более выпускать пламя в их обоих. — Чего мешкаешь? Добыча сейчас уйдет, — я слышал, как нарастает недовольство с каждым ее словом. Вот уж точно охотница, не брезгует кровью живых существ. Я твердо решил не убивать их, показывая всем своим видом, что она не заставит меня испустить пламя. -Да ты бесполезен, — закатывая глаза, она достала свое копье и бросилась в их сторону. Я должен вмешаться! Но я не успел: сил не хватало на быстрый рывок. Я падаю на землю вместе с убитыми кабанами, мои руки покрываются чужой кровью. — Прямо в яблочко! — она убирает копье. — Нежное молодое мясо обрадует гостей. Ненавижуненавижуненавижуненавижу.

***

      Я больше не мог даже смотреть на мясо, один лишь его вид отзывался болью на сердце. На этот раз Сян Лин не стала меня насильно кормить, а лишь вздыхала от моей «бесхребетности», коей ни в коем случае не должно быть у охотника. Но я не охотник, я — жертва.

***

— Ты стал плохо питаться, твое пламя прям-таки посмешище, — укоризненно проговорила Сян Лин, наблюдая, как я пытаюсь зажечь костер. — Похоже, ты скоро потеряешь статус моей зажигалки. Меня он никогда и не привлекал, так что я бы и рад от него отделаться. Однако в моем случае это может означать лишь приобретение статуса мяса. — Завтра я сделаю миндальное тофу, хотя бы поешь на-, — она оборвала фразу на полуслове, но я понял, что она имеет ввиду, поэтому напрягся. У меня есть только один шанс убежать, неважно куда. Я кивнул, делая вид, что рад ее затее, а сам в это время думал, как бы ее отравить. Понимая, что она просечет, если я что-то открыто подмешаю в ее тофу, я достал слабительное из кладовой. Им мы пользовались, когда у кого-то из нас был запор. Должно сработать.

***

      Предварительно растолковав несколько таблеток, я заговаривал свою великую порчу на понос. Теперь у меня есть пакетик счастья. Осталось лишь его незаметно подкинуть. — Гоба, принеси сахар, — вот мой шанс, я метнулся кабанчиком за коробкой сахара, смешивая его со слабительным, при этом понимая, что мне предстоит в прямом смысле обосраться, чтобы все это провернуть.