Утешительный приз

Рычание мотора затихает прямо перед входом в многоэтажный офис какой-то очень успешной фирмы. Стёкла панорамных окон отражают лучи красно-оранжевого закатного солнца. Середина июля, даже под вечер невыносимо жарко. Через пару мучительных минут из-за стеклянной двери выбегает молодой юноша в тёмно-синем деловом костюме, по пути с раздражением снимая галстук и расстёгивая тугой пиджак. Лёгкая ухмылка появилась на лице шатена, стоило только появиться отполированной чёрной малышке в его поле зрения. В два счёта преодолев расстояние до машины, парень буквально влетел в салон, встречая водителя Астон Мартина искрящимся взглядом. — Ты опять сбежал со встречи? — прыскнул блондин за рулём, оглядывая потрёпанного друга, отчего лицо того стало более серьёзным, а руки чуть заметно сжались в кулаки. — Ни привет, ни здрасьте, — юноша раздражённо толкнул старшего в плечо, — Вали-ка на пассажирское, Пак. Чимин прекрасно знал причину подобного поведения. Слишком большое давление, слишком большая ответственность. А ведь паренёк желает от этой жизни большего, чем просто сидеть до старости на пригретом местечке директора строительной компании и колупать бесконечные кипы бумаг. Ему нужен адреналин, высокая скорость, дикий азарт. Чтобы огни ночного города мелькали перед пьяными глазами, превращаясь в одну цветастую линию, а кровь была словна лава. Чтобы быстро, опасно, страстно. Сейчас, после очередного невыносимого рабочего дня и полной мозгоебли, ему чертовски необходимо почувствовать скрежет кожи на руле под пальцами, рёв мотора и дикую скорость своего невероятного автомобиля. Так владелец этой малышки выпускает пар, поэтому блондин, не сказав ни слова, выходит из машины, чтобы пересесть на пассажирское. Он сам такой же и прекрасно понимает это желание. Гонять на чужом Астон Мартине ему позволяют не так часто, как хотелось бы, но даже если за рулём его друг он просто захлёбывается в море эмоций от их ночных приключений. — Ну что, как обычно? — парень блаженно закатил глаза, повернув ключ зажигания и услышав победный рык чёрной малышки, после устремляя полный предвкушения безудержной ночи взгляд на дорогу. — Как обычно, — донёсся взбудораженный голос сбоку. Астон Мартин срывается с места. *** Парни успели заехать домой к Чонгуку, дабы он смог переодеться в более удобную, хоть и не совсем подходящую для их пункта назначения одежду. Есть кое-что и полезное в том, чтобы иметь богатого отца — всем будет плевать на твоё поведение и внешний вид, ведь власть и деньги в этом мире решают всё. Астон Мартин припаркован на парковке у чёрного входа в одно из самых знаменитых казино страны, а парни уверенной походкой уже проходят к дверям этого элитного заведения. Конечно же постоянных клиентов без вопросов впускают, а взору открывается вид на шикарную обстановку главного зала. Под высоким узорчатым потолком в самом центре висит массивная хрустальная люстра; красные дорожки ведут к разным столам из дорогой светлой древесины, где на бархатных стульях сидят богатые любители азартных игр, сосредоточенно следя за каждым движением других игроков. Весь интерьер словно отливал золотом и алыми, как свежая кровь, элементами мебели и орнамента. Парни уже давно перестали вглядываться в детали — это место стало им чуть ли не вторым домом. Они направились к одному из свободных столов, к которому сразу присоединились ещё пара людей в идеально выглаженных дорогих костюмах. Нагло ухмыляющийся дилер начал раздавать карты. Все сидящие за столом обменивались хищными взглядами, каждый уверен в своей победе. — Ваши ставки, господа. *** Среди всех пустых припаркованных у казино машин из одной чёрной ночной дьяволицы доносились приглушённые звуки, а внутри виднелись два силуэта. — Всё равно не понимаю, как я мог проиграть две партии, тем более с самыми большими ставками! — сегодня удача была не совсем на стороне юного директора и он ушёл в минус, а вот блондину наоборот несказанно повезло — он сорвал большой куш. Чонгук в казино прекрасно держал маску холодности и безразличия, но только усевшись на водительское сидение она разлетелась на мелкие осколки. Он всегда чересчур сильно расстраивался, когда хоть что-то шло не идеально, не по его планам. — Я поделюсь своим выигрышем, ты же знаешь- — Меня не интересуют деньги, — сказал как отрезал, немного задыхаясь от обиды, — Я обязан был выиграть. Не сдержавшись, Чимин беззлобно засмеялся, глядя на красного, как рак, младшего, что был похож на ребёнка, которому не досталась конфета. Иногда своим поведением он и правда напоминал капризного мальчика, и, по секрету, Чимин считал это милым. Чонгук ещё сильнее надул губы. Пак потянулся ладонью к его лицу и мягко погладил щёку. — Знаешь, у меня есть утешительный приз, — в глазах заискрилось яркое пламя, блондин искушающе облизнул губы, довольный бурной реакцией шатена. Тот широко распахнул свои оленьи глаза, дыхание участилось. Чимин резко отстранился, слыша сбоку разочарованный вздох, и немного откинул спинку своего сидения, расслабляясь и призывно расставляя ноги. Он повернул голову в сторону младшего, с нескрываемым желанием смотря прямо в глаза, и легко похлопал себя по бедру, призывая. Чонгук не дурак и сразу понял в чём заключается его награда. Губы приоткрываются, а щёки вспыхивают румянцем, но не от стыда — подобные «игры» в машине они проворачивали не раз — а от накатившего возбуждения. Их встречи почти всегда заканчиваются бесподобным сексом, хотя они на самом деле даже не встречаются, так, друзья с привилегиями — это ещё один способ выпустить пар. Обычно они делали всё с долгими прелюдиями, смакуя каждый момент, распаляя друг друга до предела, но сейчас был тот момент, когда хотелось грубо и властно, горячо и страстно. Чонгук скинул кеды, начал дрожащими пальцами расстёгивать свою рубашку (не хотелось наступать на одни и те же грабли, ведь наклоняться в одежде крайне неудобно), пока Чимин смотрел на него выжидающе сладко, наслаждаясь каждым миллиметром открытой смуглой кожи. Откинув мешающий элемент одежды под сидение, вовсе не заботясь о чистоте, Чон наклонился прямо к паху старшего, изящно прогибаясь в спине, словно кот. Резким движением он расстегнул ширинку тёмно-серых обтягивающих джинсов, и, когда блондин удосужился приподняться, стащил их до колен вместе с нижним бельём. Сверху послышался облегчённый вздох. Умелые пальцы коснулись чужой наполовину вставшей плоти, пару раз быстро проведя по всей длине. Чужие пальцы зарылись в каштановые волосы, слегка надавливая, тем самым побуждая к действию. Младший лишь хищно облизнулся, и, не желая медлить, принялся облизывать горячим языком от основания до головки, уделяя ей особое внимание слегка посасывая. Член в умелых руках быстро наливался кровью, а по салону эхом отдавались сладкие, еле сдерживаемые, стоны. Чимин неосознанно толкнул бёдрами, когда почувствовал, как жарко чужой рот насаживался на него. Он сильнее схватил Чонгука за волосы, заставляя брать больше, хоть и прекрасно знал, что тот ненавидит подобное отношение, но просто не смог удержаться. — Я-я скоро... Шатен резко отстраняется, с садистской улыбкой наслаждаясь разочарованным стоном и легкой дрожью чужого тела. — Так где мой приз? — Чонгук пытался выглядеть стойко и серьёзно, но он прекрасно понимал, на что нарывается, поэтому колени дрожали от тягостного предвкушения, и пришлось поставить ноги на пол. Животный оскал появился на лице блондина. Ни секунды не думая, он перелез на водительское, всем своим весом придавливая младшего к сидению. Небольшая ладонь грубо сжала щёки, приподнимая голову Чонгука так, чтобы его глаза смотрели только в завораживающие тёмные зрачки напротив. — Всё, как ты любишь, — сладкий шёпот прямо в губы. Так близко, что просто невыносимо. Шатен уже успел потерять весь рассудок (с Чимином по-другому никак) и всё, чего он сейчас так страстно желал — почувствовать вкус и мягкость чужих пухлых губ, целовать жестко, всецело отдавая себя в руки «демона». Но вместо этого он чуть не схватил сердечный приступ, когда спинка кресла с кратким скрипом откинулась назад вместе с ними. Пак пытался сдержать смешок, увидев испуганное лицо младшего. — Прости, — всё-таки беззлобно усмехнулся блондин. — Придурок, — он отвернул голову, нахмурив брови. Жаль (нет), что обижаться долго не удалось. Рука, прежде державшая лицо Чонгука, стала очерчивать грудь, слегка цепляя бусины сосков, опускась ниже, в то время как губы покрывали шею влажными поцелуями и собственническими засосами. Сдерживать стоны было незачем, Чон послушно принимал все ласки. Пухлые пальцы тем временем спешно пытались расправиться с пуговицей и ширинкой. Пришлось немного отстраниться, чтобы сдёрнуть брюки с нижним бельём и выпустить сочащийся смазкой член. Чимин потянулся к бардачку, выуживая оттуда наполовину пустой тюбик лубриканта. Он раздвинул ноги младшего, закидывая одну себе на плечо. Чонгук лишь раздражённо пыхтел. «Ну блять, сколько можно копошиться?», — хотел он было сказать, но вдруг почувствовал знакомое ощущение холодной смазки между ног. Чимин неаккуратно начал растягивать младшего, еле сдерживая дикое желание ворваться в податливое тело без подготовки. Тяжёлое дыхание и нетерпеливые стоны. Решив, что двух пальцев достаточно, он резко вынимает их, вытирая о край футболки, и, взяв в руки налитый кровью член, приставляет головку к анусу, сразу толкаясь. Он не успел войти даже на половину, как громкий вскрик Чонгука эхом раздался по салону, заставляя застыть на месте. — Чё встал? Продолжай, блять! — с уголков глаз скатились еле заметные в темноте слёзы, — Полностью. Это было настолько же больно, насколько это было хорошо. Чертовски, до отвратительного крышесносно.  Жгучее удовольствие разносилось по венам со скоростью разгона Астон Мартина. Чимин лишь криво ухмыльнулся: слова мальчишки звучали словно вызов. Одним грубым толчком он вошёл на всю длину, благоразумно прикрыв ладонью рот выгнувшегося дугой Чонгука (а хотелось бы губами), но затем быстро убрал, перемещая её на талию. Пак наклонился к груди шатена, облизывая и засасывая поочередно соски, и вышел наполовину, чтобы тут же резко вогнать член как можно глубже. Высокие стоны скорее всего были слышны и за пределами машины, окна которой успели запотеть, но сейчас им было наплевать. Всё, что имело значение в этот момент — это звуки шлепков кожи о кожу, хлюпанье смазки, томные вздохи и хныканье, что отдавались в ушах громким эхо. Сейчас в этом мире существуют только они одни. Чонгук упивался удовольствием от сильных толчков, толстого члена внутри, задевающего чувствительную простату и видом вспотевшего и невероятно возбуждённого друга. Тот начал двигаться быстрее, сбиваясь с привычного ритма, вот-вот готовый кончить. Чимин вылизывал каждый сантиметр шеи и ключиц младшего, оставляя багровые метки. — Чи.. Чимин, я, ха-, се-, — слова давались с большим трудом, но старший и понял его сразу же, опуская свободную ладонь на возбуждённый до предела член и начинает быстро надрачивать, приближая Чонгука к оргазму. Чон кончил с протяжным стоном, больше похожим на скулёж, пока Чимин, словно сорвавшийся с цепи, яростно сжимал его бедро, чувствуя себя на пике ощущений. Вскоре с диким рыком он, не успев выйти, излился внутрь Чонгука, и обессиленный навалился на него сверху, ляпая свой торс в чужой сперме. Ещё минут пять они не могли успокоиться и восстановить дыхание. — Может слезешь? Чимин на это лишь фыркнул, с трудом поднимая себя с чужого тела и перебираясь на пассажирское сидение. Из бардачка он вытащил пачку мальборо и серебряную с выгравированным черепом зажигалку, доставая одну и прикуривая. Сделав затяжку, он задумчиво усмехнулся. — Сколько же подобных сцен уже повидала бедная Асти? — О нет, ты не смеешь так называть мою малышку. — Почему вдруг? — Потому... — он глядел в потолок хмурым взглядом, — Потому что это, чёрт возьми, моя тачка. — Пф, учитывая то, сколько своего времени я провожу в ней и насколько безупречно я вожу спорткары — я тут папочка. Чонгук приподнялся на локтях, врезаясь взглядом в насмешливое выражение лица Пака, и, предвкушая распахнутые в удивлении глаза, победно усмехнулся. — Отсосёшь мне, папочка? — Чт-