Тут одиноко

Утро летом наступает почти неожиданно. Не успеваешь заметить, как тьма начинает редеть, звёзды исчезают с небосклона, а на траве возникает роса. Ранние лучи восходящего солнца упрямо прорываются сквозь ветви деревьев и падают на почву земли, словно дюжина софитов, оповещающих о начале нового представления. Слышится тихий шум речной воды, гармонируя с трелью проснувшихся птиц, раздающихся россыпью издалека, сменяясь временами свистами и пением. И этим ранним утром, кое-кто одиноко бродит по парку, отходя от своих кошмаров. Внезапно, уже позабытый на прорезном кармане мобильник завибрировал, заставив остановиться мужчину посреди дороги. Местами потёртый, потрескавшийся экран засветился, но пришлось прищуриться из-за солнца, чтобы рассмотреть кто мог это быть в такую рань. Внутри всё похолодело, когда наконец удалось разглядеть номер звонящего. Эти цифры, как если бы человек заучивал алфавит родного языка, уже давно крепко засели в голове солдата, по строгому и единственному порядку. Джеймс нервно сглотнул, прежде чем нажать на кнопку принять вызов и поднести телефон к уху: - Насколько всё плохо? Мужчина незамедлительно кинулся домой, завёл байк и выехал из парковки, направившись в город, в родной Бруклинский район. На Сейнт-Эдвардс стрит. Сердце бешено колотится то или из-за той скорости на котором он несся сюда, то ли от страха перед грядущей встречей. Ключ от байка отправляется в карман, а сам Баки стоит перед клинкерно-кирпичным зданием и сверлит взглядом табличку, не обращая внимания на шум детей из парка напротив зданию. Он шумно выдыхает и шагает внутрь, медленно направившись в регистрационную. - Как она? - Мы делаем всё возможное, сэр, но ей всё хуже,- отвечает женщина средних лет, шагая по коридору здания, ведя сержанта к нужной двери. Мисс Браун всегда была снисходительна и добра за весь их год знакомства и, как хорошо знающему свою профессию человеку, Баки ей верил. - И мы подумали, что вам стоит хотя бы увидеться, поскольку вы единственный её ближайший человек. – она дожидается кивка и уходит, оставляя солдата у двери палаты в самом конце коридора. Вдох. Выдох. Рука судорожно тянется к ручке двери, медленно покручивает и зависает в том положении. В голове крутятся столько мыслей, что уследить за чем-то определённым просто невозможно. За дверью сейчас находился человек, который как никто другой занимал особое место в жизни прежнего сержанта, встречу с которым он упорно избегал вот уже год. Собравшись наконец с мыслями, Баки открыл дверь, медленно заходя на палату с опущенным взглядом, подняв его только тогда, когда оказался у кровати. - Здравствуй…сестрёнка. О том, что она жива Джеймс узнал не сразу. Не передать, каково было его счастье и волнение, когда он вспомнил, что кроме Стива от его прошлой жизни мог остаться ещё кое-кто. Но радости как не бывало, стоило понять, что поиски не увенчались успехом, сколько бы он ни старался. В один из бессонных ночей в Ваканде после пробуждения от криосна, сержант поделился воспоминаниями о сестре с Айо, а она на следующий день подготовила всю информацию про Барнс младшую, до которых удалось добраться. Как оказалось, она сменила фамилию и имя, по неизвестным мужчине причинам. И только тогда, когда Ребекка нашлась, Баки понял, что не готов с нею встретиться. Он не был готов заявиться к ней в таком виде, вывалив всё то, без чего она уже давно привыкла жить. К жизни, в котором время Джеймса закончилось ещё в 44-ом. Наверняка у неё уже своя семья, любящие дети и супруг. А возможно она пустилась в кругосветное путешествие, как и мечтала всегда, в детстве… Так он думал. Но реальность оказалась куда печальней, впрочем, как и всегда. Сначала смерть родителей, следом школа-интернат, затем война. Погибший брат. Годы скитания по штатам в попытках обустроиться и достичь “американской мечты”. Брак. Работа в нефтегазовой промышленности. Развод. Кризис. Ложное обвинение в махинациях корпорации - срок. Воспаления. Деменция. Щелчок. Исчезновение. Щелчок. Возвращение. По возвращению через пять лет обнаружилось, что дом и всё её имущество перешли на собственность государства, которое вместо того, чтобы их вернуть, перенаправило Ребекку в извечный дом престарелых. Читая досье на свою сестру, мужчина с печалью осознал, что их биография имеет некоторые сходства и, что через весь этот путь она прошла практически одна. Винить было есть кого, но толку? Поздно, слишком поздно. Оставалось только хотя бы к последним годам её жизни попытаться наладить её состояние. Чем и занялся Барнс после битвы с Таносом. Глупый эгоизм и нежелание видеть, как родная кровь угасает на глазах, не позволяли Баки с нею встретиться, вкупе со страхом, что она решит его чужаком или вовсе отвергнет, узнав, во что её любимый брат превратился и как проживал свою жизнь. Иронично, что она возможно могла и не узнать вовсе из-за болезни, резко прогрессировавшую в тяжелую стадию после пережитого. В течении года он присматривал за ней лишь издалека, оплачивая лечение и переводя в более хороший центр в родном боро и интересуясь самочувствием у мисс Браун. - … Я знала, что ты жив, - с усталой улыбкой отвечает Ребекка, словно ничуть не удивлённая появлению брата через столько лет и всё ещё молодым. Видимо, она не верила в реальность происходящего. Сердце больно сжалось, а дышать естественнее не получается, но солдат держится, улыбаясь в ответ и притягивая к себе стул, чтобы присесть. - А я, что ты меньше, - Баки снимает с правой руки перчатку, медленно протянув и слабо касаясь костлявой, сухой руки сестры, поглаживая пальцем. Бледная увядающая, морщинистая кожа, глаза приоткрыты, тонкие седые волосы так же неподвижно лежат, а бесцветная губа слабо движется. Вся исхудавшая и уставшая младшая Барнс абсолютно не похожа с той маленькой девушкой, образ которой он тепло хранил в памяти, боясь снова потерять. Хочется взвыть от беспощадности времени и несправедливости жизни, но сейчас это мало что изменит. Эмоции копятся. - Всегда говорила, что тебе пошли бы длинные волосы, Джимми. - Бекка… - Ты пришёл забрать меня из интерната, так ведь? Тут одиноко. Баки судорожно выдыхает, пару раз кивая, сжав губы и отводя взгляд – глаза предательски щиплет от эмоционального перенапряжения. Но улыбка не сходит с лица, так не хотелось огорчать сестру в очередной раз. Она кашляет. - Прости, что не пришёл пораньше, прости своего глупого брата, Бекка. Я… - Эй…- Ребекка внезапно дёргает пальцем, будто бы обращая внимание на себя, посмотрев на брата серьёзно и прямо. – Ты не виноват, слышишь меня? Ты пришёл…ты пришёл… - тёплая полуулыбка снова возвращается, а рука приподнимается, касаясь щеки мужчины. Баки накрывает её руки пальцами, прижимаясь к ладони. – Я слышу папу и маму. Они зовут… Хочу к ним. - Знаю, родная, знаю, - он целует сестру в ладонь, снова кивнув. - Теперь, когда ты вернулся, Джим, я могу уйти. Спасибо. Солдат нервно сглатывает, наблюдая как рука сестры слабеет, опускаясь на кровать, а сама она кашляет, постепенно затихая. Веки закрываются, а едва приподнимавшаяся при дыхании грудь опускается насовсем. Лицо расслаблено, тёплая улыбка так и не сошла. Можно бы подумать, что она просто заснула, если бы не протяжно запищавший прикроватный кардиомонитор, извещая о кончине пациентки сто седьмой палаты. Барнс прикрывает глаза, дав слезам покатиться по щеке вниз. Дальше он помнит только то, как поцеловал холодный лоб сестры. Пришли доктора, мисс Браун. - Оповестите ещё кого-нибудь? - Нет. У неё был только я.