Побег

Ты пойми, что такое бог. Магии в этом нет никакой. Ты — это просто ты, но такой, в какого люди верят. Это как быть концентрированной, увеличенной сущностью самого себя. Это как стать громом, или мощью бегущего коня, или мудростью. Ты вбираешь в себя всю веру и становишься выше, круче, становишься чем-то большим, чем человек. Ты кристаллизуешься. © Нил Гейман «Американские боги»

***

      Затёртый участок на карте, ни имени, ни названия, ни адреса. Не больница, не тюрьма, и то, и другое. Сюда попадают, да кто знает, наверно, есть какие-то критерии. Наверное. Изолировать, спрятать с глаз в крохотной комнатке два на два метра, с белыми стенами, узкой кушеткой и жужжащей лампой под потолком. Мерзкое жужжание. Даже когда гасят свет лампа продолжает жужжать. Из низкого крана течёт только холодная вода. Никто ничего не говорит, ни одного живого человека. Но каждый день удушливый и едкий дым затуманивает сознание, а потом на руках и шее обнаруживаются следы от инъекций. Дни и ночи путаются, эмоции стираются.       С тех пор как Наташа попала в это место лампу гасили всего сорок пять раз, значит можно предположить, что прошло примерно полтора месяца, но трудно быть уверенной, когда регулярно забирают минуты, часы а может и дни жизни. Первый раз это случилось, когда она стучала в запертую дверь. Позже она очнулась на кушетке с тяжёлыми металлическими браслетами и следами от инъекций на руке. Это повторялось даже когда она перестала барабанить в дверь и привлекать внимание. Браслеты тоже никуда не девались. Никто не заходил пока она была в сознании, никто не объяснял что происходит.       Поначалу Наташа не сдавалась, а лишь затаилась, выжидая, собирая информацию. Но трудно собирать то, чего нет. Дни заполнил душный морок, запах лекарств, боль и галлюцинации. Полупрозрачные тени ходили из угла в угол, присаживались на кушетку и тянули к ней длинные когтистые руки. Они рассеивались, едва ей удавалось их коснуться. Под лампой расползалась чёрная дыра и из неё появлялось мохнатое существо с длинными щупальцами. Оно моргало своими большими водянистыми глазами и спрыгивало вниз. Наташа выставляла вперёд руки, но и этот морок исчезал. Она даже начала надеяться, что что-то из галлюцинаций окажется реальным, пускай даже этот отвратительный недоосьминог, но они все исчезали. Оставались лишь ненавистные белые стены и непрекращающееся жужжание. И Наташа сдалась. Всё меньше вставала с кушетки, всё реже разглядывала тени.       Лампа мигнула и погасла, оставив белые круги перед глазами и жужжание. Наташа прикрыла глаза, погружаясь в очередной болезненный сон, когда почувствовала прикосновение к лодыжкам. Прикосновение было живым и тёплым, а потом кто-то с силой потянул её вниз с кушетки. Наташа вскрикнула и распахнула глаза. Никого. Она неуверенно коснулась своих ног, всё ещё ощущая тепло чужих рук. Это какой-то новый кошмар. Борясь с головокружением, она приподнялась и всмотрелась в темноту. Только белые круги и жужжание.       В другой раз её разбудило ощущение тяжести, словно кто-то навалился на грудь. Наташа глубоко вдохнула и быстро, чтобы не передумать, открыла глаза, на неё смотрел молодой мужчина. На бледном и худом лице выделялись яркие зелёные глаза. Незнакомец испуганно отшатнулся. Неужели тоже ненастоящий? Не бывает у людей таких глаз.       Наташа привстала и протянула руку, что заставило гостя отпрянуть назад. Так галлюцинации себя ещё не вели.       — Наташа, — она прижала руку к груди, не зная зачем называть галлюцинации своё имя.       — Локи, — незнакомец в точности повторил её жест.       Он смотрел куда-то сквозь неё, она обернулась и увидела себя, лежащую на кушетке.       — Ты не умерла, — тихо произнёс Локи.       — Я знаю, это моя галлюцинация.       — Астральная проекция, — поправил он. — Мы сейчас вне материального мира.       — Может быть ты тоже заперт где-то здесь, — обречённо спросила Наташа. — Что это за место? Что за этой стеной?       — Коридор, двери. На все десять этажей.       — Ты говорил с кем-то ещё?       Он качнул головой.       — Зачем мы здесь?       — Чтобы нас больше нигде не было, — не слишком уверенно ответил Локи.       — Так это тюрьма. Кто стоит за этим?       Он промолчал. Под потолком мигнула лампа, загорелся свет, видение не рассеялось. Локи по-прежнему был здесь. Наташа стояла рядом, а её тело лежало на кушетке.       — Зачем ты здесь, Наташа?       Не почему, а зачем? Словно она сама выбрала столь ничтожное существование.       Она смутилась. Никто ничего не объяснял. Последнее, что она припоминала это подземные лабиринты в Праге. Она была на задании, а потом эта белая комната.       — Из тебя выкачивают кровь? — уточнил он.       — Душат газом, а потом вкалывают что-то от чего я не соображаю, — выпалила она. — Как бы я хотела, чтобы это было не так, но и ты лишь плод моего больного разума.       Локи удивлённо взглянул на неё, но быстро вернул своему лицо невозмутимое выражение.       — Подожди, у тебя забирают кровь? Зачем? — Наташа сделала шаг ему навстречу. — Локи? Кто-то проводит над нами опыты?       Он резко толкнул её в грудь. Пространство вокруг завертелось и потемнело. Очнулась она на своей кушетке, словно ничего и не было, лишь привиделось. Реалистичный сон или изощрённая в своей жестокости галлюцинация. Почти надежда. Она почти поверила что не одна. Подумать об этом Наташа не успела, камеру заволокло дымом.

***

      — Так это и есть ваш Объект Двести восемнадцать? — высокий мужчина в белом халате склонился над бледным юношей. — Потрясающе, доктор Райли. А зачем это? — он кивнул на массивный золотой ошейник.       — Этот ошейник — мера предосторожности, чтобы сдерживать его, доктор Смит. До того как мы нашли способ контролировать Объект, он убил восемнадцать сотрудников и сжёг четыре палаты, даже усиленные фиксаторы не помогали, — ответила Райли. — Он не человек, мы на начальных стадиях изучения. Но польза уже есть, у него повышенная регенерация, сколько бы крови мы не брали, она восстанавливается. Возможно, мы на пороге открытия.       — Он приходит в сознание?       — После нескольких доз адреналина и то ненадолго, но мы решили, что безопаснее держать его в таком состоянии.       — Я хочу чтобы вы привели его в сознание через два часа, — доктор Смит отошёл от подопытного. — На это время прекратите забор крови.

***

      — Наташа.       Она с трудом разлепила веки, голова нещадно болела. Локи стоял над ней и сверлил её напряжённым взглядом.       — Я был здесь когда они пришли. Их было двое — обе женщины, они сделали тебе три укола, я не знаю с чем, — сообщил он. — Тебе больно, — не вопрос, констатация факта.       — Голова, — ответила Наташа.       Локи коснулся её руки, сначала его ладонь прошла насквозь. Она уже хотела как-то это прокомментировать, но рывок и вот Наташа снова стоит рядом с ним, а на кушетке распласталось её тело.       Только сейчас она смогла разглядеть себя. Бледная с чёрными кругами под глазами, волосы спутаны. Серая тень себя прежней.       — Твоя проекция выглядит иначе, — сказал ей Локи, но вряд ли это как-то могло успокоить. — Они забрали твоё тело, но твою сущность они забрать не смогли. Когда им удалось взять под контроль мою магию…       — Твою что?       — Мою силу. У меня осталось только это. Создание астральных тел они контролировать не могут, потому что не могут измерить.       — Магию, — повторила Наташа. — Локи, — она с трудом заставила себя отвести взгляд от собственного тела. — А что случилось с тобой?       — Я упал в ваш мир, был ранен и не смог дать отпор, с тех пор я здесь.       — И они забирают твою кровь потому что ты из другого мира? Они тебя изучают?       Локи промолчал.       — Меня травят, тебя изучают, — она прошла вдоль стены. — А другие узники?       — Был один мужчина, но он уже давно невменяемый, остальные как куклы.       — Значит нас ждёт то же самое. Ты знаешь здешние коридоры, расположение дверей, это поможет нам выбраться. Мы должны выбраться, Локи, — воодушевилась Наташа. — Нужно только придумать как.       — Я думал, — Локи преградил ей путь. — Даже если выйдешь за эту дверь — тебя тут же вернут обратно, ты не сможешь сражаться.       — А ты?       — А я как кукла, — он печально усмехнулся. — Я могу шататься по этому зданию, могу знать все входы и выходы, но моё тело не принадлежит мне, а с этим, — Локи оглядел себя, — я ничего не могу. Постой.       — Нужно найти способ вернуть нам контроль. Что такое?       — Моё тело тянет меня назад, — Локи отшатнулся от неё, с трудом удерживая равновесие. — Они хотят чтобы я очнулся, они что-то делают с моим телом.       Испуганная и потерянная Наташа осталась одна и снова взглянула на свою слабую физическую оболочку. Она больше не одна в этом месте, нужно искать способ выбраться, он должен быть.

***

      В глаза ударил яркий свет, Локи рефлекторно зажмурился, но чьи-то пальцы приподняли его веки. Свет стал ещё ярче.       — Он понимает что ему говорят, — раздался уверенный женский голос.       — Рефлексы в норме, — прокомментировал уже другой голос.       — Кажется у него светочувствительность, — заметил кто-то.       Свет приглушили, но это не очень помогло, ему по-прежнему не давали закрыть глаза.       — Что ты? — Локи не сразу понял, что мужчина, чьи пальцы удерживают его глаза открытыми говорит с ним.       — Что ты? — вопрос повторился.       — Тот, кто вырвет твоё сердце голыми руками, — тихо ответил Локи.       — Это вряд ли, — прокомментировал кто-то, кого он видеть не мог.       — Ничего не изменилось, доктор. Он вменяем, мозг функционирует.       — Скажи что-нибудь ещё.       Но Локи хранил молчание.

***

      Наташа мерила шагами свою камеру, тщетно пытаясь прислушаться к происходящему. Локи как-то проходил сквозь стены и двери, но у неё не получалось. Он был единственным живым существом, которое заговорило с ней. Человек, не человек — не важно. Он был ниточкой и теперь ей казалось, что эта ниточка ускользает. Он где-то там за непроницаемыми стенами.       — Ладно, Наташа, это не материальный мир, стены не могут быть твёрдыми, — она коснулась рукой стены, та была самой что ни на есть материальной. — Стены не могут быть твёрдыми, я вне материального мира, я могу пройти сквозь эту стену. Могу, — ещё одна безуспешная попытка. — Чёрт, чёрт, чёрт!       С пятой попытки у неё получилось. Рука скользнула сквозь стену, переход показался ей похожим на погружение в воду. Наташа сделала шаг и вышла из своей камеры. Те же белые стены, длинный широкий коридор и двери с номерами. На двери её камеры красовалась цифра «202».       — Где же мне тебя искать? — Наташа заглянула в следующую камеру. Та была пуста. В другой — на кушетке лежал мужчина и остекленевшим взглядом смотрел в потолок. Она двинулась дальше. Пока всё было так, как и говорил Локи — не люди, а сломанные куклы, пустые оболочки.       С ней будет то же, если она не найдёт способ выбраться.       Она искала и не находила — ни его, ни отголоска. Локи. В каком же ты отчаянии, Наташа, если готова поверить в истинность своей галлюцинации, поверить в существование мифического божества.       Божества.       А что если?       Поверить.       Наташа остановилась посреди коридора.

***

      — Достаточно. Чужие пальцы перестали терзать его веки, Локи закрыл глаза. Вены снова налились свинцом, сознание утекало как песок сквозь пальцы. Невнятное бормотание, жужжание проклятой лампы. Ещё немного и он оставит своё тело здесь и… Неожиданно приятное тепло разлилось в груди, металлический ошейник крепче сдавил шею. Локи жадно вдохнул ускользающий воздух и всем своим существом потянулся к источнику тепла.

***

      — Я верю, — на выдохе произнесла Наташа. — Я верю в тебя, Локи.       Собственные слова ошеломили её. Она не обращала внимания на людей проходящих по коридору, даже когда они шли сквозь неё. Больше никаких сомнений. Единственная ниточка. Помни, Наташа, единственная. Ты не выберешься одна, но твоя вера может дать ему силу. Она уцепилась за эту мысль, отбрасывая неуверенность и сомнения, это последний шанс. Единственная ниточка, которая может привести к выходу. Единственная.       — Локи, — уже увереннее заговорила она. — Я верю тебе. Глупо верить богу обмана, но это отчаяние, Локи. Что я могу потерять? Я даже тело своё не контролирую. Я даже не знаю где тебя искать. Да я не знаю где себя искать.       В её палату вошли три человека в костюмах химической защиты, Наташа поспешила за ними. Дым хлопьями осел на стены. Её тело также безвольно лежало на кушетке. Дыхание едва уловимо. Ей запрокинули шею, под кожу проникла тонкая игла. Тело не отреагировало.       — Сволочи, — прокричала Наташа, но никто не мог её слышать.       Люди, закончив свои манипуляции, безмолвно удалились. Она опустилась на пол рядом с кроватью.       — Локи, Локи, Локи, Локи, — повторяла Наташа, раскачиваясь из стороны в сторону. — Помоги мне, видишь, я тоже хочу помочь? — её голос тихий и монотонный заполнил собой тесное пространство. — Как тебе молиться? Мы в беде, в беде. Подскажи мне.       Локи взирал на это зрелище, затаив дыхание.       — Локи, — не отрывая взгляда от пола, позвала Наташа. — Я должна сама? — и ответила себе. — Сама. Хорошо. Не просить, не просить, нет. Дать, — она замолчала.       Он не смел пошевелиться.       — Огонь далёких звёзд, подземный и разрушительный огонь. Огонь домашнего очага, ровное пламя свечи, — Наташа снова заговорила. — Развевающееся на ветру пламя и огонь в моей крови. Мой бог, сила, творящая хаос, сила бесконечного возрождения. Локи. Я ни о чём тебя не прошу, — она перестала раскачиваться и замерла. — Я не лгу. Я доверяю тебе мою жизнь.       Наташа потянулась к своему телу, к той слабой оболочке, в которой ещё каким-то чудом теплилась жизнь. Оно наводнило сознание болью. Каждая его клеточка горела, лёгкие едва пропускали воздух, а перед глазами расползались багровые пятна. Наташа поднесла к лицу свои руки. Тонкие синюшные, дрожащие. Она кожей ощущала присутствие, но не видела. Глаза скользили по белым стенам, какая же яркая лампа. Уберите свет, уберите.       — Локи, — одними губами позвала она. — Тебе мало моей веры, я знаю. Возьми что бы тебе ни было нужно, подойди и возьми.       Резкая боль пронзила грудную клетку, сквозь тёмные пятна и ослепительную белизну, Наташа разглядела кипящую зелень его глаз.       — Как взрыв сверхновой, — она болезненно улыбнулась.       От его ладоней растекался обжигающий холод. Наташа чувствовала, что её сердце сжимается и бьётся всё тише и тише, на губах замер тяжёлый вдох. Прекратилось жужжание, исчезли белые стены, несколько секунд горели магическим светом зелёные глаза, потом опустилась тьма.

***

      Локи распахнул глаза. Дёрнул рукой и металлический фиксатор поддался. Второй, третий, четвёртый. Под потолком замигал красный сигнальный фонарь, взвыла сигнализация. Он коснулся руками ошейника. Металл обжигал, выпускал разряды, но медленно поддавался. Когда и с ним было покончено, Локи осмотрелся и встряхнулся, сбрасывая с себя остатки оцепенения. В ушах шумело, вены пульсировали.       План сработал, найти в этом месте вменяемого человека, да к тому же такого, который поверит ему, поверит в него и будет достаточно смелым чтобы пойти на жертву. Наташа сделала всё правильно, он до последнего сомневался, что ей хватит духу, что она поймёт, но она поняла. Инстинкт? Эта женщина осознала, что сама слаба, что и он слаб, но из них двоих именно он способен вывести их из этого места. Их. Её вера была искренней, как и надежда. Но сейчас не важно что было в начале.       Локи не спешил. Он чувствовал разлитый в воздухе запах страха, слышал спешные тяжёлые шаги. Они отправили армию? Хорошо. Дверь распахнулась и автоматная очередь потонула в огненном вихре. Всё стихло за несколько секунд. Подчёркнуто осторожно ступая по осевшему пеплу, совсем недавно это были люди, Локи вышел в коридор. Коридоры он запомнил хорошо. Ещё несколько несчастных упали с обожжёнными лицами. Локи не жалел никого и сдержал обещание, данное Доктору Смиту. Обугленное сердце мучителя упало на белоснежную плитку.       Наташа.       Несколько мгновений Локи раздумывал, потом оттолкнул от себя тело доктора и вернулся на второй уровень. Палата «202». Массивная дверь больше не была препятствием.       Наташа лежала на кушетке. По лицу растекалась синюшная бледность. Он коснулся её шеи, улавливая слабый пульс. Локи наклонился к её губам, выдыхая горячий воздух. По её телу прошла судорога, Наташа распахнула глаза и вцепилась дрожащими руками в его плечи.       — Уходим, Наташа.