Глава 5. Разряд
28 июня 2021 г., 20:45
***
Антон уже мысленно решил, что если они не сделают привал через некоторое время, то начнет капризничать и требовать отдых. Но вдруг перед ними предстает большая, ну просто огромная белая дверь. — Выход, — сказал Данил одними губами, даже сам в это не веря. Глаза украинца заблестели. Вот она — дверь наружу. Конец всего этого ада. Черемисин еле сдержался, чтоб не заплакать, в отличие от Александра, что заорал: — О, да, сука! Я выжил! Ха! — Ты уверен, что он должен был остаться в живых? — спросил Антон, приподняв одну бровь, подойдя к Квантуму, а тот посмотрел на него, слегка опустив голову вниз. — Да, — сказал Данил, положив руку собеседнику на плечо. — Сейчас увидишь почему. Открывай дверь, недоученный. Ренц, сверкнув на SCP яростным и гневным взглядом, подошёл к двери и приложил к сканеру свою руку. Дверь начала медленно открываться. — То есть… — начал, было, Антон свою мысль, но Гаврилов уже закончил за него: — Да. Без него, мы бы не открыли эту дверь. Если хочешь, могу его сейчас грохнуть. Только скажи. — С одной стороны, он может рассказать о нас своим, но… Нет… Не надо. Пусть идет. — Какой же добродушный. — Да пошёл нахуй! Антон нахмурился, и через мгновение мимо него проходит Чумной доктор. — До встречи, друзья. Надеюсь, ещё свидимся. — Пока, — сказали остальные, продолжая стоять. — Удачи в поисках маска-подобного чувака, — сказал Квантум, вздохнув. — Спасибо. Антон стоял рядом с Данилом, что тоже не делал первый шаг навстречу новой жизни. Вроде бы все так рвались наружу, а теперь, и выйти даже не могут. В груди Антона разрасталось странное чувство. Какая-то теплая грусть и какое-то едва заметное сожаление. Голубоглазый закусил нижнюю губу, он прекрасно понимал: сейчас он выйдет из этого комплекса и навсегда распрощается с этим уже родным электрическим ушлепком в зелёной парке. Хотелось взять сероглазого за руку и потянуть на выход. Идти с этим саркастичным объектом дальше вперед, куда жизнь заведёт, но уже за пределами этого ненавистного здания. Ренц, тоже попрощавшись, ушёл. Только Антон и Данил стояли теперь напротив открытого выхода, где виднелся густой дремучий лес. Заключенный даже не понимал, где они именно. Но он теперь хоть знал, что сейчас утро. Восход солнца. Огненный шар медленно возвышался над землей, высокомерно раскидывая свои лучи в разные стороны. Густой лес, как не менее гордый, не поддавался влиянию лучей солнца и оставался гнетуще-темным и опасным. — Что будешь делать дальше? — спросил Антон, смотря вперед на лес, руки дрожали, сердце замерло в страхе услышать ответ. — Что МЫ будем делать дальше? — поправил Гаврилов заключённого, снимая маску. Голубоглазый забыл, как дышать. А сердце начало плясать дикое танго, будто на древесных углях. МЫ. Одно местоимение, а столько эмоций. Черемисин поднял взгляд на Данила. Ветер теперь развивал порядком отросшие ореховые волосы. Глаза источали вселенскую усталость, но в тоже время и покой. Гаврилов, заметив на себе взгляд, посмотрел на украинца в ответ и слабо улыбнулся. — Пошли, — прохрипел Данил, потрепав парня по волосам и взяв того за запястье, потащил наружу. — А ты что, уже думал от меня избавиться? — спросил, усмехнувшись, объект. — Нет. Наоборот думал, что достал тебя уже, — впервые максимально честно и искреннее ответил Антон. Квантум, усмехнувшись, отпустил руку парня и подтолкнул того к неизвестному чёрному джипу. — Вы люди реально сами себе на уме. Что-то сами накрутите в своей черепной коробке, а потом загоняетесь, — сказал Данил, прикасаясь к машине. Антон увидел маленький разряд тока на подушечках пальцев объекта. — Ты тоже человек. Не забывай теперь, — фыркнул младший и сероглазый грустно усмехнулся. Дверь джипа открылась. Уже сидя в машине, Данил той же силой завел её и, поехав вдоль леса, осматривал бардачок. — Так, что будем делать? — спросил Кратос, смотря в тонированное окно джипа. — Сначала переоденемся и поедим. Потом…нас сто процентов будет искать Фонд, так что надо найти укрытие. — Зачем нас искать? — Шутишь? Я очень важный и опасный SCP и ты заключенный, что выжил и теперь знает непозволительно много о Фонде. Тебя, скорее всего, будут пытаться убить или…шантажировать меня, — прошипел Данил, сжав руль. Антон в шоке уставился на Квантума. «Шантажировать? Квантума? Мною?», — подумал заключённый, сжав кулаки и почувствовав в груди приятное тепло. — И мы теперь всю жизнь будет скрываться? Тип беглецы? — спросил Антон, расслабившись и откинув голову назад, смотря в окно, где отражался Гаврилов. — А ты типа против? — спросил собеседник, и заключенный увидел в отражении окна его едкую ухмылку. Черемисин нахмурился. Ощущения и эмоции теперь были иными. Антон теперь не был так сильно зол, а, наоборот, от этих усмешек и издевок становилось приятно. — Я только за, — ответил украинец и через пару минут заснул. Проснувшись, Антон понял, что уже вечер. Глубокий мрак за окном машины. Кратос только видел, что машина стоит на обочине трассы. Черемисин посмотрел на место водителя, но там было пусто. Паника и тревога начала завладевать сознанием. Вдруг дверь в машину открывается и в неё садится Квантум. В одной руке стакан с кофе и сигареты, а в другой были большие пакеты с одеждой. — А ты, наконец, проснулся. Я тут сходил за едой и одеждой. Надеюсь, с размером угадал, — сказал Данил, зевая и доставая из кармана парки пачку с батарейками. — А сколько времени? — спросил, зевая, Антон, забирая стакан с ароматным кофе и такими желанными сигаретами. — Полдевятого, — сказал Квантум, кладя пакеты на заднее сиденье и вздыхая. — Понятно, — протянул сонно пассажир, отпивая из стаканчика, это оказался капучино с карамелью. — Господи, блядь, как же вкусно. Данил на это лишь хмыкнул, открывая пачку батареек, что в простонародье называли «бочонками» из-за их размера и объема. Квантум закинул одну батарейки к себе в рот и услышал взволнованный и испуганный голос, точнее крик: — Еблан! Ты хули творишь?! Я, конечно, понимаю, что каждый из нас лизал батарейки! Но сука не жрать же их после этого! Выплюнь! Выплюнь зараза такая! Данил в шоке смотрел на Антона, что пытался достать батарейку у него изо рта. Гаврилов замер, схватив чужие руки у своего лица, и тут же громко и задорно рассмеялся, пытаясь сквозь хохот объяснить: — Антон! Успокойся! Я же не обычный человек! Батарейки для меня тоже самое, что для вас еда. Антон в шоке замер и, успокоившись, сел обратно, отвернувшись к окну и закурив. А на лице играл стыдливый румянец. — Ты так заволновался, Антоша, — проворковал Данил, косясь на пассажира и поедая батарейки одну за другой, от чего из-за рта иногда летели искры. — Тебе показалось. Кому ты нахуй нужен, — огрызнулся Антон, продолжая пить свой кофе иногда отвлекаясь на тлеющую сигарету. — Тебе, — промурлыкал сероглазый, оскалившись, и из-за рта полетела новая искра. — Только в твоих влажных мечтах, козел. — О, в моих влажных мечтах ты делаешь кое-что другое, — издевательски протянул Данил и, видя, как лицо Кратоса скривилось, и тот подавился собственным дымом, захохотал.***
Антон онемел от шока, когда Данил, подойдя к банкомату на улице, одним разрядом тока заставил тот извергать зеленые бумажки, которые Кратос начал в спешке собирать. «Мы теперь конченные бандюганы…», — промелькнула грустная мысль в украинской голове и тут же испарилась, растворившись в мягкой улыбке электрической шпалы. Через три часа Антон с Данилом уже сидели в доме. Вы, наверное, хотите спросить, где парни обосновались. Ответ прост и очевиден. Призрачный нелюдимый городок на окраине города Санкт-Петербург. Дом же им продал старый дедуля, который жил здесь ещё до того, как город канул в Лету. Людей здесь было мало. Что было выгодно. В основном здесь жили старики, что не пожелали переезжать и бандюганы, наподобие Черемисина и Гаврилова. Антон, наконец, принял такую желанную ванну. Провалялся парень в ней часа два, не меньше, размокая в ней, как печенька в горячем чае. Волосы теперь были густыми и пышными, а не прилизанными от грязи и пахли теперь приятным ароматом мяты. А тело источало свежесть вперемешку с легкостью. Черемисин, надев купленную Квантумом зелёную футболку и чёрные спортивные штаны, взъерошил волосы и вышёл из ванны. — Ванна свободна. — Ну и копуша, — пробурчал Данил, проходя мимо парня. — Я вообще мог не выходить! Ушлепок. — Тогда бы купались вместе! — крикнул собеседник из ванной и вода вновь зажурчала. «Еблан…» Уже через полчаса вышёл Гаврилов. Волосы по плечи были зачесаны назад, вода с них медленно капала вниз по голой спине, едва ли останавливаясь около резинки обтягивающих трусов. Сказать, что Антон ахуел, ничего не сказать. Уж не думал он, что объект был настолько нахальным и своевольным, что без зазрения совести и стыда начал разгуливать перед младшим в одних трусах. — Ты, блядь, так собираешься ходить? — Ну да, а в чем проблема? — И, правда, блядь, в чем! Может, потому что это хотя бы не культурно? — завелся Антон, размахивая руками и поражаясь такой наглости. Данил, оскалившись, подошёл к младшему и, наклонившись, раздраженно прошипел: — И о культуре мне говорит мальчик, что матерится, как сапожник? Не смеши мои тапочки. Антон залился краской, толи от гнева, толи от смущения, толи от всего вместе. Подняв голову на Данила, юноша прорычал тому в губы: — Мальчика ты увидишь у себя в штанах, шпала двухметровая, а я мужчина. Сероглазый рассмеялся звонко и задорно и сказал: — Ладно-ладно, я оденусь, только не истери. Данил начал одеваться, а Антон пошёл на кухню пытаясь успокоить, бешено бьющееся сердце. Кратос, выдохнув, подошёл к окну, взглянув в него. Вид открылся на гнетуще-серый и старый городок, кишащий преступниками и беззащитными стариками. Дети проходили очень редко и то походили те на диких зверушек: не улыбались и не смеялись, а только озирались по сторонам и скалились. — Понимаю твои чувства… Здесь жить не особо комфортно, но и ты пойми, выбора у нас особо нет, — прохрипел угнетенно Данил, придя на кухню, смотря на спину собеседника. — Я в порядке. Свыкнусь.***
Месяц спустя Черемисин сменил тюремную робу на чёрную футболку, зеленый бомбер и синие обтягивающие джинсы с чёрными кроссовками. Данил же теперь носил белое худи, поверх которого было чёрное пальто, такого же цвета брюки с белыми кедами. Антон уже знал большую часть здешних обитателей, и он был довольно дружелюбен к ним. За Квантумом же таскались восхищающиеся им дети и влюбленные девушки. Гаврилов же их попросту игнорировал, а в плохом настроении даже огрызался, скалясь. Например, как сегодня: — Да вы можете уйти в туман?! Нет, я не буду с вами встречаться! Вы мне не интересны! — услышал Антон из открытого окна на кухне гневное рычание SCP. «Сейчас опять придет злой как собака сутулая», — подумал голубоглазый, вздохнув, наливая кофе. Но вместо того, чтоб злобно бурчать или найти повод, чтоб отчитать Черемисина, Квантум подошел к Антону и привычно уткнулся лбом тому в плечо и прошипел: — Как все достало. — Не загоняйся ты так. Все хорошо. Хочешь, … можем съехать? — спросил Антон, гладя старшего по спине в качестве поддержки. Квантум часто так делал, утыкался Антону куда-то в район шеи, тыкаясь носом. Даже учитывая их разницу в росте, Гаврилова вроде бы все устраивало в этом положение. Черемисин знал, что когда SCP так делал, значит, он заколебался и ему нужна поддержка. Но в этот раз всё пошло далеко не по плану: — Хочу…тебя, — прохрипел еле слышно Данил, но Антон услышал и сердце замерло. Данил поднимает голову и смотрит в лазурные глаза с некой усталой нежностью и берет лицо младшего, в свои ладони, начиная гладить его мягкие и упругие щеки, что стали наливаться краской. — Я все кручусь, как мышь в колесе, чтоб ты заметил… А ты то ли слепой как крот, что нифига не видит, то ли самый жестокий человек на этой планете, что игнорирует мои чувства, — прошептал старший, и на лице появилась удрученная слабая улыбка, а глаза заблестели столетней грустью. — П-попытки? — И правда, слепой… — горько усмехнувшись, сказал Данил. — Не будь ты мне интересен, я убил бы тебя при нашей первой встрече. Не будь ты мне симпатичен, я бы фиг тебе помог. И в конце концом, не будь я по уши в тебя влюблен, я бы не волновался о тебе и не терпел твои закидоны и не спасал бы твой украинский зад! — заорал, в конце концов, SCP, гневно махнув руками. Антон, осознав слова старшего и вспомнив все, что было тогда в комплексе, прикусил губы, смотря в пол. — Противно такое слышать от парня, да, Антоша? — спросил Данил, стихнув и посмотрев в сторону. В серебряных глазах блеснули слезы. В голове каша. Парень даже не подозревал, что этот парень может к нему испытывать такого рода чувства. Черемисин же не чувствовал того, что чувствовал его собеседник. Или просто не желал замечать. Игнорировал, зная, что они не к месту. Антон раздраженно протер лицо руками, зарычал и на эмоциях схватил Данила за ворот толстовки и поцеловал. Скомканный и мимолетный поцелуй в губы. Но по телу обоих парней прошел высокоамперный разряд удовольствия. Вдруг вспышка и Антон вскрикивает, чувствуя покалывающую боль в руке. Молния. Из тела Данила вырвалась молния и, как стремглав, врезалась в руку Черемисина. Парень впервые увидел силу старшего: она была устрашающе красивой и быстрой. — Т-ты чего?! Неужели настолько неприятно, что ты решил меня убить?! — вскрикнул украинец, отпрыгнув назад, потирая болящую руку. — Я это не контролировал, придурок, — прошипел Данил, прикрывая лицо руками, а Антон шокировано захлопал глазами, заметив пунцово-красные щеки объекта. Черемисин, не сдержавшись, рассмеялся. Антон, пройдя мимо парня, взял кружку с кофе и встал лицом к окну, и, открыв форточку, закурил последнюю сигарету. Теперь хотелось жить так, как не получалось раньше: спокойно и умиротворенно. После откровений старшего, бабочки в животе начали летать на высоких виражах, агрессивно стукаясь о стенки живота, вызывая тянущую приятную боль от детского волнения и искренней любви. Оба смотрели на не особо романтичный и радостный пейзаж дневного города-призрака. Антон, попивая темный кофе, нежился в объятиях Квантума, что обнимал его со спины за талию, положив свой подбородок на макушку младшего. — Я никогда тебя не отпущу. — Как будто я собирался куда-то уходить, — ответил, усмехаясь, Антон, поцеловав парня в щеку, от чего по губам прошёлся слабый разряд тока. Было неприятно, но он привыкнет. И даже полюбит...
