A Very Bittersweet Reunion

— Ты что здесь делаешь? — А ты как думаешь? Я увидел, что её отец искал людей, готовых сразиться с тобой, и теперь я здесь. Давай уже, бери микрофон. А ты так и застыл. Почему именно он? Из всех людей, почему Пико? Вы смотрите друг на друга, а Гёрлфренд в замешательстве глядит на вас с высоты динамиков. Это твой третий рэп-батл за нее. Ты ожидал кого угодно и чего угодно. Только не его. Гёрлфренд поднимает бровь. — Вы знакомы? Пико поворачивается к ней с самодовольной улыбкой на лице. — Не хочу показаться грубым, леди, но я, наверное, знаю Вашего парня лучше Вас. У нас, между прочим, э-э, целая история. Она переводит взгляд с тебя на Пико, а потом понимает. — О! Это он — тот самый бывший? Ты краснеешь, а Пико удивлённо смеется. — Рассказывал обо мне? Очень мило с твоей стороны, Би. Ты начинаешь злиться, как только слышишь это прозвище. — Заткнись нахуй! Никогда больше не называй меня так. — Я буду делать всё, что хочу. А теперь бери микрофон. Это страшный сон. Ты мог бы прожить всю оставшуюся жизнь, никогда больше его не увидев. В голове вспыхивают воспоминания о вашем прошлом. Первая встреча; тот роковой момент, когда вы курили; бесчисленные объятия и поцелуи, слова любви; то, как он произносил твое имя; момент, когда он открылся тебе и плакал в твоих объятиях, и, наконец, твой шрам на ноге. От ненависти до любви… и снова к ненависти. Ты смотришь на Гёрлфренд. Она улыбается и показывает большой палец — это её собственный способ сказать, что ты со всем справишься. Ты улыбаешься ей в ответ и поднимаешь микрофон с земли. Все для неё. Пико усмехается, когда Гёрлфренд щёлкает включателем динамиков и начинает первую песню. Ты делаешь глубокий вдох и пытаешься избавиться от ненужных мыслей. Ты должен сделать это. Все для неё. В первой песне Пико нет ничего особенного, это просто понты. Но ты немного удивлён. Насколько ты его знал, он не был силен в рэпе. Он не мог зачитать фристайлом или просто быстро и хорошо произносить все слова, но теперь… вау. Он явно тренировался. Трек переключается, и вы переходите к следующей песне. Она немного более быстрая, но ты легко справляешься и с ней. Некоторые строчки звучат… унизительно. Как будто он смеётся над тобой. Ты стискиваешь зубы, вы заканчиваете. Последняя песня, как обычно, самая быстрая. Его тон становится более сердитым, и теперь он определенно читает о твоих недостатках в отношениях. Ты стараешься сохранять спокойствие и не терять самообладание. Ты не можешь провалиться прямо сейчас, только не перед ним. Но потом он произносит твоё прозвище, и ты срываешься. Ты кричишь ему в ответ свои строчки, каждая нота дерёт твоё горло. Ты хочешь вбить ему в голову, что ты его ненавидишь, что он ужасный и не должен здесь быть. Пико настолько ошеломлён твоим срывом, что просто перестает читать и отстраняется от батла. Вы смотрите друг на друга, в уголках ваших глаз собираются слезы. — Э-э… — начинает Гёрлфренд, будто забыв, что она судья, — победил Бойфренд! Пико смотрит на тебя. Ты клянешься, что видишь грусть в его глазах и это почти ломает тебя, даже сейчас. Наконец, он вздыхает и убирает пистолет, глядя на тебя с поддельной уверенностью: — Поздравляю, Би. Охуенно зачитал. Твоё тело в огне, напряжён каждый нерв. Ты бросаешь микрофон вниз так сильно, что в нем, кажется, что-то поломалось, и идёшь к Пико. Он делает шаг назад, но больше никак не реагирует, когда ты приближаешься к его лицу. Тебе как-то удаётся нанести хороший, сильный удар по его челюсти. Он отшатывается и потрясённо смотрит на тебя. Ты пытаешься ударить ещё раз, целясь ему в нос, когда его инстинкты наконец срабатывают, и он уклоняется, разворачиваясь и ударяя тебя в живот. Ты падаешь на землю, стонешь и пытаешься сделать так, чтобы тебя не стошнило. — Пиздец, извини! Я-я… Что ты творишь? — восклицает он. Он, конечно, не ожидает, что ты пнёшь его по ногам, выбив землю из-под ног. Ты бросаешься на него и начинаешь ударять так быстро, как только можешь, в основном по рукам, когда он пытается защититься. Ты даже ничего не видишь, ты ослеплён слезами, которые текут по твоему лицу и падают на Пико. Ты слышишь, как Гёрлфренд кричит, чтобы ты остановился, но ты уже просто не можешь. Он приходит в себя и переворачивается так, что его колени держат твои бёдра, а его запястья — твои вытянутые руки. Ты вздрагиваешь от боли, когда одно из его колен давит на мышцу твоей ноги. — Что, блять, с тобой случилось?! — кричит он. В ответ ты пытаешься плюнуть в него. — Отпусти меня, уёбок! — Только не сейчас, когда ты бешеный, расслабься, нахуй! Ты еще немного сопротивляешься, потом твое тело сдается и обмякает, а ты захлебываешься в рыданиях. Пико удивлённо таращится на тебя, и у него самого начинают слезиться глаза. Ты смотришь в ответ, ненавидя себя за своё поведение. Он смотрит на тебя так, словно ты сумасшедший, хотя, видимо, так и есть. Ты просто хочешь домой. — Отпусти меня, — тихо просишь ты, и он вздыхает, слезая с твоих ног на асфальт. Ты садишься, тщетно пытаясь скрыть, каким жалким ты себя чувствуешь, подтягивая колени к груди. Ты чувствуешь руку на своей спине и хочешь снова наброситься, пока не понимаешь, что это Гёрлфренд. Она ничего не говорит, за что ты ей очень благодарен. Всё, что слышно — это твой плач, тяжелое дыхание Пико и стук колес поезда, время от времени проезжающего мимо. Тебе не хочется двигаться. Ты не хочешь разбираться с последствиями, ты просто хочешь остаться в этом моменте навечно. Но так, конечно, нельзя. Так не бывает. Гёрлфренд перестаёт гладить тебя по спине и встает, протягивая тебе руку. Ты неловко поднимаешься на нетвёрдые ноги. Пико не двигается, оставаясь на земле. Ты замечаешь, что у него кровоточит губа, и, несмотря ни на что, чувствуешь вину. Ты пытаешься убедить себя в том, что хочешь, чтобы он и дальше там сидел, а сам нерешительно протягиваешь руку. Он переводит взгляд с руки на твоё лицо, а потом медленно принимает помощь. Ты поднимаешь его, и как бы тебе ни хотелось обнять этого сломленного человека, ты не можешь, поэтому отпускаешь его и отступаешь назад. — Почему ты здесь? — ты спрашиваешь снова, только на этот раз более любопытно, чем сердито. По его щеке катится слеза. — Прости, — это всё, что он успевает сказать, потом обхватывает голову руками и начинает рыдать. У тебя скручивает живот. Что теперь делать? Гёрлфренд мягко берет тебя за плечо и отводит в сторону, чтобы вы с ней могли поговорить наедине. — Я подожду тебя на остановке. Ты поднимаешь голову. — Подождешь? Зачем? Она оглядывается на плачущего парня. — Мне кажется, тебе нужно кое-что уладить. Только давай теперь без драк, пожалуйста. Ты вздыхаешь, киваешь и целуешь её в щёку, а потом провожаешь взглядом. Ты снова поворачиваешься к Пико, который всё ещё всхлипывает. Твой мозг отключается, и ты просто бежишь и обнимаешь его. Он напрягается, но быстро расслабляется и, вцепившись в твою рубашку, плачет, уткнувшись тебе в плечо. Ты начинаешь плакать вместе с ним, обнимая его крепко-крепко. Твои ноги подкашиваются, и вы оба валитесь на землю. Ветер, который поднимает поезд, проезжавший мимо, заставляет тебя вздрогнуть. Пико успокаивается настолько, что перестает всхлипывать, отстраняется от тебя и вытирает глаза рукавом. — Мне очень жаль. За… всё. — Я знаю, — отвечаешь ты, проводя рукой по своим волосам. На самом деле тебе всё равно, сожалеет он или нет. Сейчас это уже не важно. — Ты был прав. — М-м? — ты смотришь на него снизу вверх. Он смущенно смеётся, отводя взгляд и слегка краснея. — Я ёбаный псих. Я внушил себе, что ты меня ненавидишь, что ты не хочешь быть со мной. Это всё была моя ошибка. Ты молчишь, теребя ткань джинсов между пальцами. Ты делаешь глубокий вдох, а потом отвечаешь: — Не то чтобы ты неправ. Он смотрит на тебя, и ты, кажется, видишь, как разбивается его сердце. Ты быстро поднимаешь руки. — Подожди, подожди, я не договорил. Я любил тебя, даже после всего этого. Просто… было пиздецки сложно выражать нежность после… — ты замолкаешь. — Я-я знаю, — вздыхает он. — Шрам ещё остался? Ты киваешь, отодвигаешься и подтягиваешь штанину, чтобы он мог увидеть. Он проводит пальцем по выцветшей розовой линии, и по твоим рукам бегут мурашки. Прикосновение слишком личное, слишком интимное. — Ты вообще не должен был его получить, — тихо говорит он срывающимся голосом. — Нельзя изменить прошлое. — Но я так хотел бы. Каждый божий день я просыпаюсь и понимаю, что я ходячий пиздец, — он переводит на тебя взгляд. — Ты — лучшее, что случалось в моей жизни, Би. Я бы отдал все, чтобы снова просыпаться рядом с тобой. От этого признания у тебя перехватывает дыхание. Ты разрываешься. В глубине души ты понимаешь, что всё ещё любишь его, но как же Гёрлфренд? Возможность быть с ней — единственная причина, по которой ты вообще здесь. Ты слишком сильно её любишь. — М-мне жаль, Пико. Теперь все по-другому. — Знаю, — вздыхает он, — ты двигаешься дальше, всё в порядке. Но мы же можем хотя бы остаться друзьями? — Не знаю, — ты качаешь головой. Он кивает и медленно встает. Ты тоже поднимаешься. — Ладно, — начинает он, — у тебя же остался мой номер? Ты киваешь. — Ты знаешь, где я, если что, — он протягивает руку. — Наверное, это прощание. Ты притворяешься, что не услышал дрожь в его голосе, и пожимаешь его руку. Ни один из вас не отпускает. Ты снова отключаешь свой мозг и дёргаешь его на себя. Ты обнимаешь его за плечи, наклоняешься и прижимаешься губами к его губам. Ты тут же ощущаешь вкус крови, но тебе плевать. Он замирает от шока, после чего обхватывает тебя руками и сжимает так сильно, что ты в шаге от потери сознания. Ты снова начинаешь плакать. Ты не понимаешь, что ты делаешь, и зачем, зная, что ты уже в отношениях. Это ни к чему не приведёт. Надо остановиться. Глава твоей жизни, в которой был Пико, прошла. Это прощание. Он слегка приоткрывает губы, и начинаешь исследовать уже изученный рот, по которому скучал месяцами. Ну, может быть, не такой уж и изученный. Ты отшатываешься, когда чувствуешь что-то странное. — У тебя… у тебя язык проколот? Он открывает рот, демонстрируя серебряную штангу. Вы в унисон смеётесь. Это было бы трогательно, если бы не ситуация. Ты вздыхаешь, отпускаешь его и отступаешь назад. Он улыбается тебе, но на этот раз немного грустно. — Увидимся. С этими словами он поворачивается и уходит. Ты делаешь глубокий вдох и разворачиваешься в другую сторону, чтобы пойти к автобусной остановке. С одной стороны ты счастлив, потому что тебе удалось избавиться от плохих чувств и отпустить. С другой — ты снова потерял его. Как и сказала Гёрлфренд, она сидит на скамейке и ждёт. Ты улыбаешься ей, и тут же чувствуешь себя невероятно виноватым. — Как все прошло? — спрашивает она веселым голосом. — Я его поцеловал, — ты слишком сильно любишь её, чтобы что-то скрывать. Она кивает. — Ты со всем разобрался? — Ты не злишься? — удивлённо спрашиваешь ты. — Конечно, нет. Ты сделал то, из-за чего теперь чувствуешь себя лучше. Я нисколько не виню тебя, дорогой. Ты вздыхаешь с облегчением и опускаешься рядом с ней. — Боже, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Она берёт тебя за руку. — Итак, вы помирились? — Да. — Наверное, сейчас тебе намного лучше, — ты киваешь, и она продолжает, — так когда мы встретимся с ним снова? — Никогда, наверное, — ты пожимаешь плечами. — Что? Почему? — Я не думаю, что смогу оставаться с ним всего лишь друзьями. — Так не оставайся. Ты поворачиваешь голову в её сторону так быстро, что едва не сворачиваешь шею. — Ч-что? Она пожимает плечами, будто это ещё не самое неожиданное, что она могла произнести. — Если ты хочешь встречаться с ним, то встречайся с ним. Я не могу тебя держать. Ты качаешь головой. — Я не брошу тебя ради него. Я слишком сильно тебя люблю. — Я и не говорила меня бросать, — смеется она. — Я-я не понимаю. — Не запрещено встречаться с двумя людьми одновременно. Наконец-то ты понимаешь, что она имеет в виду. — Свободные отношения? — Ты знаком с моими родителями и понимаешь, что я не воспитывалась в традиционном браке. Ты пытаешься что-то сказать, но запинаешься. Она хихикает на это. Ты прочищаешь горло и повторяешь: — Т-то есть, ты не против, если я буду с ним встречаться? — Конечно, нет, — она говорит абсолютно серьёзно. У тебя кружится голова, когда ты понимаешь, что сможешь быть с обоими. Не нужно выбирать. Ты быстро целуешь её. Она принимает это как благодарность и улыбается.

***

не спишь? у меня вопрос.