Предательство

      Светило яркое солнце, пуская свои ласковые лучи на цветастые поляны и зеленые травы. Весь день светился праздничным настроением. Ведьмак — убийца Бестии из Боклера, и нынче почетный гость Туссента, получал свою заслуженную награду. У всех были лишь улыбки на устах, у всех, но только не Анариетты. Она знала, что ей вновь придется надеть на лицо маску торжественности, но также она знала, что ей предстоит встреча с самым важным для нее человеком. И именно от ее разговора будет зависеть дальнейшая жизнь… Жизнь ее сестры и ее собственная.

***

      Ведьмаку вручили награду и десять бочек Туссенстского вина.       — Я очень рад и благодарю вас, ваша светлость.…Но, к сожалению, я должен испортить ваше праздничное настроение, — проговорил Геральт, пытаясь подготовить Княгиню к следующим словам, — дело в том, что Сианна собиралась убить вас с помощью Детлаффа, княгиня. Это вы должны были стать пятой жертвой Бестии, — Геральт умолк.       — Это неправда. Ты наверняка ошибаешься! — Княгиня отвела взгляд в сторону, качая головой.       — У меня есть доказательства, — твердо сказал Волк,       — Я в это не верю, — Аннариетта сделала долгую паузу, поворачиваясь спиной к Ведьмаку, — я поговорю с Сианной, ты сможешь меня сопровождать? Благодаря тебе я отыскала сестру, но после того, что ты сказал мне минуту назад… Я не знаю, смогу ли я судить ее справедливо, — Княгиня сделала недолгую паузу, поворачиваясь лицом к Геральту, и заглядывая ему в глаза, произнесла, — мне бы хотелось, чтобы ты ошибся.       — Я не ошибся, — не отступал от своих слов Белый Волк, держа руки за спиной. — Более, я бы советовал быть с ней предельно осторожной.       — Не перегибай палку, Ведьмак. Она моя сестра, и я знаю, как с ней разговаривать, — твердо произнесла Аннариетта, будучи уверенной в своих словах и убеждениях по поводу родной сестры.       — Если я смогу помочь вам своим присутствием, то я останусь и помогу, — решительно произнёс Ведьмак, готовясь к встрече с Сианной.       Анна — Генриетта сдвинула брови на переносице, пытаясь собраться с мыслями. После нескольких секунд лицо Аннариетты вновь озарилось, и тучи с ее лица ушли в небытие. Княгиня думала лишь о том, как начать разговор со своей сестрой. Она винила себя. Знала за что, и знала почему.       — Сейчас состоится допрос особы, причастной к убийствам, имевшим место в Боклере. Капитан де ла Тур, прошу, введите Сильвию-Анну. — Приказала Княгиня, смотря вдаль своими глазами цвета луны и ясного неба.

***

      Аннариетта стояла спиной к стражникам, которые служили ей охранной. Вот-вот сюда приведут ее сестру. Аннариетта боялась посмотреть на неё. Она смотрела на зеленую высокую траву, и прекрасные цветущие цветы, которые они когда то вместе собирали со своей сестрой и плели друг другу венки, и паслена, и драконьего языка.       Анна — Генриетта потирала свои тонкие пальцы, то и дело, сменая руки, при этом часто дыша. Пшеничного цвета, вьющиеся локоны спускались на часто вздымающуюся от волнения грудь Княгини. Тяжелое дыхание Анны — Генриетты отдавалась отголосками в её голове. Внутри у Владычицы и гуляла тревога, и смятение. Впервые ей было так страшно. Страшно увидеть лицо того близкого человека, который так много лет назад не по собственной воле покинул ее. Оставил навсегда, не подавая о себе даже самой маленькой весточки.       Аннариетта искала её долгими годами, но всё было тщетно. Княгиня слегка качнула головой, понурив ее вниз. Разве могло так случиться, что детские шалости принесли такую потерю? Неужели это выдуманное проклятие могло их разлучить? Тяжелые вздохи Владычицы напомнили легкий ветерок, гуляющий средь полей. Княгиня была гонима ветрами собственного страха и собственного отчаяния, которое тяготило ее все эти годы, пусть она и не подавала вида. Зачем ей престол? Зачем ей дворцы и Туссентские вина, когда рядом нет самого родного для неё человека. Ей не нужен был трон. Ей нужна была она — Сианна. Родная и любимая всем сердцем и горячей душой — сестра.       Молчание, решается судьба. Анна — Генриетта сейчас глубоко в своих мыслях. Она не хочет выходить на поверхность, но ей нужно сделать глоток воздуха. Мысли душили, давили хрупкую лебединую шею Княгини.       Надо вынести вердикт… Но как? Просить помощи у Ведьмака, чтобы тот заступился? Но ведь её все равно придется осудить за убийство. Королевство не принимает родственных уз, и если Сианна — убийца, то ее нужно судить как убийцу. Аннариетта прекрасно осознавала то, что ее собственная сестра покушалась на её жизнь, ради отмщения. Княгиня не хотела принимать слова Ведьмака, и просто отторгала их, или просто боялась это сделать?       Княгиня сложила руки в замок и опустила их вниз, укладывая на подол своего платья. В голове у Владычицы мелькали хаотичные мысли. Все были поражены тем фактом, что родная сестра княжны собиралась убить ее и устроить переворот.       Вот вошла она… Дитя, родившаяся под знаком черной луны. Та, которая родилась не такая, как все. Та, которая убила и отомстила тем, кто издевался над ней. И вот она пришла к ней… К той, которую презирала и ненавидела за предательство и обман. Сианне было плевать, что это было лишь детство. Она прекрасно знала, что ее родня сестра струсила, и отобрала у нее трон. Сильвия всегда знала, что ее ненавидели. Мать и отец боялись девочку из-за мнимого проклятия, которое упало на ее хрупкие детские плечи. На ней не было проклятия, она просто делала то, что хотела, и это оказалось куда хуже.       Дитя Черной Луны сейчас пристально смотрела в глаза той, которая «убила» ее жизнь, и обременила на муки страдания. Аннариетта смотрела на Сильвию взглядом полным муки и скорби.       Черноволосая держала руку за спиной, и каждый раз сжимала её в кулак, отчего кожаная перчатка натягивалась на костяшки ее руки, и издавала неприятный звук. Сильвия, сжимала в своей левой руке всё. Скорбь, ярость, страх, отчаяние, ненависть и свою власть. Власть над собой, которая могла покинуть ее с минуты на минуты. Каждый раз, когда её сестра произносила какие — либо слова, Сианна чувствовала, что терпению может настать скорый конец, и весь её план пойдет насмарку.       В мыслях было одно — вырвать из волос шпильку, и ударить в спину, когда та захочет заключить Сильвию в своих объятиях. Ударить и напоследок сказать о том, как она ее ненавидит и то, что она ее не простит. Злость кипела в Сианне, и ей хотелось увидеть кровь… Кровь собственной сестры. Сломать ей шею, чтобы почувствовать сладкий вкус мести на своих губах. Чтобы можно было смаковать эту ярость, которая горчила в душе, но и ласкала запретные желания Сианны.

***

      Слова. Слова горечи и призрения выдавала сейчас Сильвия — Анна в адрес своей сестры.       — Но больше всех я разочаровалась в тебе, моя любимая сестра. Милая Аннариетта…– шипела Сианна, обливая своим взглядом, словно раскаленным металлом, свою сестру. Сианне хотелось узнать у нее, что может знать та об изгнании и истязаниях? Она ее предала! И ничего больше.       Ведьмак говорил, что они были лишь детьми, но почему она молчала… Почему она испугалась разделить с ней вину… Ведь одно слово могло сыграть в этих весах роковую роль. Одно лишь «это были мы. Мы обе» было легче пера, но могут накренить чашу справедливости, и покачнуть непоправимое. Всё было бы иначе, если бы… Два слова… Если бы. Всего лишь два слова, но так много значат. Для Сианны они были в тот момент дороже любых богатств и приключений на всей земле, но сестра не подарила ей такое счастье, просто напросто лишая всего: крова, семьи, любви, но причислили лишь страдания и мнимую жестокость.       — Ты струсила, и вообще не собираясь мне помогать, не до того, не после. И даже не пыталась меня разыскать, — монотонно и напряженно проговорила брюнетка, смотря в глаза своей сестры.       Слова опровержения тут же последовали из уст Княгини, она качнула головой, тряхнув своими пшеничными локонами:       — Не правда. Я искала тебя! Я посылала за тобой рыцарей, собирала сведения… Это ты не хотела, что бы тебя нашли.       Сианна лишь качнула головой, и отвела глаза в сторону, напрочь отказываясь верить словам родной сестры, и слыша в голове лишь голос. Свой голос, который доказывал обратно и нёс ложную правду. Брюнетка не хотела верить, но в глубине души знала, что это было действительно так, и сестра делала ради неё все возможное, ведь иначе она не могла.       Аннариетта вновь вывела Сианну из тумана мыслей, заставляя вернуться в настоящее и выслушать её.       — С тех пор, как ты пропала, — начала Княгиня, — я живу с мыслью о том, что подвела тебя. — Аннариетта смотрела на свою сестру, пытаясь увидеть в её лице хоть какие-то перемены. Перемены в лучшую сторону. Для Анны — Генриетты любая эмоция на лице родной сестры играла важную и решающую роль в ее судьбе.       Сильвия — Анна обратила свой свинцовый взгляд на сестру. Она вскинула брови, не в силах сдержать то удивление, которое нахлынуло на неё так внезапно.       Аннариетта недолго рассматривала свою сестру, и решила сделать последний и решающий шаг.       — Прости меня, сестричка…– произнесла Княгиня, делая шаг к своей сестре, и протягивая к ней руки, пытаясь поймать ее в свои объятия, но Сианна была непреклонна. Она отшатнулась, делая резкий уварот плечом в сторону, лишь бы избежать объятий сестры. Брюнетка не хотела этого. Не хотела топить лед, который окутал ее сердце. Не хотела чувствовать то родное, но до боли противное прикосновение рук своей сестры. — Ты простишь меня? — С тревогой и отчаянием в голосе спросила Княгиня, пытаясь расположить к себе сестру.       В ответ на эти слова Сильвия — Анна повернулась спиной к своей сестре. Она не хотела смотреть на те слезы, которые клубились в глазах ее сестры. Она не ходила видеть то раскаяние на лице, которое медленно разжигало в ней огонь смирения и добродушия. Она хотела броситься к ней. Сказать то самое « Да, я прощаю тебя…» и окунуться в объятия Аннариетты, но обида проникла глубоко в душу, создавая там кодекс нерушимых принципов, заставляя Сианну уходить и уклоняться от всех доброжелательных действий сестры.       Неожиданно Анна — Генриетта коснулась плеча Дитя Черной Луны, но та лишь дернула плечом в нежелании ощущать родное тепло от ладони сестры.       Аннариетта в свою очередь не сдавалась, и тут же схватила другое плечо Сианны, но и в этот раз она получила отпор. Для Аннариетты началась игра. Как в детстве, когда между ней и сестрой возникали маленькие и незначительные обиды. Все вновь повторялось. Как тогда….Давным — давно. Княгиня с теплой улыбкой протянула руки к ребрам сестры, начиная ее щекотать. Брюнетка тут же дернулась, и развернулась лицом к своей сестре, открыто недоумевая и негодуя. Эмоции на лице Сианны все равно не затушили детского азарта на лице Аннариетты; она по — прежнему улыбалась своей теплой и солнечной улыбкой.       Сианна не могла продолжать злиться. Черноволосая будто увидела в глазах своей сестры нечто такое, что только это могло заставить ее передумать и забыть… Забыть обо всем: обидах, лишениях, горечи, страхе. Она увидела, как Аннариетта тянет к ее лицу свои ладони.       Оттолкнуть? Отвернуться? Убрать их? Все варианты промелькнули в голове Сианны, но руки не слушались ее. Кодекс принципов в душе воспламенился, и обратился в прах, когда родные ладони коснулись ее лица. Сердце Дитя Черной Луны вновь озарилось светом. Тем светом, который несла Аннариетта в душе, улыбке и своем сердце. Она смотрела в удивительно добрые глаза своей сестры и не в силах была что-то предпринять.       Княгиня заключила в объятия свою сестру, которая безвольно поддавалась словно тряпичная кукла, не в силах придти в себя. Все произошло для нее слишком быстро. Внутри у Сильвии — Анны перевернулось все. Она ощущала запах пшеничных волос своей сестры. Сианна потупила взгляд в мраморный пол, и перед глазами тут же начали возникать самые яркие моменты из девства. В голове звучал лишь звонкий смех и клятвы, которые несли в себе обещания о вечной дружбе и верности. Руки брюнетки дрожали. Сианна собрала всю волю в кулак и обняла свою сестру. Внутри у брюнетки возродился старый мир. Мир сказок и доброты. Мир, где существовала лишь любовь к родной сестре.

***

***       Солнце высоко поднялось над Боклером, освещая его своими яркими и обжигающими лучами. Сегодня был знаменательный день. Для королевства и для двух сестер, которые после долгих лет разлуки и душевной вражды вновь воссоединились, несмотря на прошлые обиды и страдания. Кто знает, может в Боклере воцариться двойной мир и порядок, после прихода Сианны? Но одно все знали точно — в этот день прольется реки вина, звонкого шума веселья и музыки.