Святая или грешница

Говорят, чувство вины сведёт с ума, если ему позволить. Алина сходила с ума, но то, что она испытывала в редкие минуты пребывания в сознании, трудно было назвать виной. Это вообще трудно как-либо называть. Человеку, испытывающему вину, обычно бывает стыдно. Но как назвать чувство, что в десять раз хуже? Отчаяние? Безысходность? Скорбь? Алине на ум приходило только «безумие». Слишком просто. Старкова подскакивала на бархатном сиденье каждый раз, когда колесо кареты натыкалось на очередной камень или корягу, и ударялась головой о стекло. В эти моменты её выдёргивало из беспамятства, она жмурилась от боли в голове, откидывалась на спинку сиденья и вновь погружалась в забытьё. Находиться в сознании — значит предаваться воспоминаниям, бороться с потоком мыслей и эмоций, переживать, бояться. Для этого Алина была еще слишком истощена, поэтому предпочитала по возможности оставаться в сладостном забвении. Где она находилась? Точно не знала. Но догадаться было несложно. Экипаж генерала Киригана легко можно идентифицировать по символике и преобладающему черному цвету. В карете девушка находилась одна. Благодаря полупрозрачным занавескам, свет внутрь почти не проникал, сохраняя приятный полумрак. Пейзаж за окном не менялся — заснеженный лес, деревья, деревья, деревья… и монотонный стук копыт, фырканье лошадей и грохот колёс. Слишком громко. После очередной такой встряски сон окончательно покинул Алину, оставляя наедине с ноющей, непереносимой, жгучей головной болью. Виски мучительно сдавливало. Казалось, что череп вот-вот расколется пополам. Девушка искренне надеялась, что это всё же спасёт её от боли. Экипаж резко затормозил, покачнулся, отчего Алина улетела на противоположное сиденье, упираясь руками в спинку. Дверь распахнулась. Дневной свет ударил по глазам. Лучи солнца отражались от снега, всё сияло, искрилось, полыхало. Слишком ярко. Девушка сморщилась, закрыв глаза. В ушах звенело. Сквозь веки Алина почувствовала, что свет исчез. Тень заслонила его. Чья-то тень. Дверь захлопнулась, Дарклинг сел напротив. Почти бесшумно. Лишь долгий выдох обозначил его присутствие. Алина невольно вжалась в угол между сиденьем и окном. Ей не хотелось здесь находиться. Слишком тяжело. Слишком больно. Слишком резко. Слишком много. Всё слишком, чересчур, чрезмерно. Она не могла принять это. Не сейчас. Мысли сжигали её изнутри. В голове бешеным вихрем проносились образы. Дарклинг, Мал, Свет, сломанные кости, выжженные глаза, голова оленя, снова Мал, опять Дарклинг, вновь олень. Алина не видела человека, сидящего напротив — глаза были попрежнему закрыты. Алина не знала его. Кто он? Генерал Кириган? Черный Еретик? Александр? Слишком много имён. Алина лишь чувствовала его. Чувствовала напряжение. Их общее напряжение. Их общую усталость. И принадлежащую только ему — тьму. Глубокую, непроглядную, холодную. — Алина, — ледяной голос разрезал гнетущую тишину. Она вздрогнула. Открыла глаза. Дарклинг смотрел холодно, отстранённо. Не было ни крупицы той нежности, любви и ласки, с которой он смотрел на Алину тогда, давно, когда целовал, проводя подушечками пальцев по её щеке. С тех пор прошла вечность. Он обнимал её, прижимая к груди. Она хотела спрятаться в этих объятьях. Хотела почувствовать защищённость, покой, который она чувствовала тогда, сидя на столе его кабинета. Тогда было всё так просто. Хотела, чтобы её гладили по голове, расчёсывая пальцами мягкие волосы. Не о том, она думала совершенно не о том, о чем ей нужно было сейчас думать. — Что с Малом? — из всего потока мыслей ей удалось выхватить одну, самую чёткую и ясную. Она боялась услышать ответ. Дарклинг отвечал безразлично. — Он жив, — Старкова шумно выпустила воздух через нос, откидываясь головой на спинку. Тогда это было лучшее, что Алина могла услышать. Но этого было недостаточно. — Где он? — В безопасности, — Дарклинг смотрел на неё сверху вниз. Не высокомерно, нет. Властно, изучающе, слегка сощурив глаза. Алина настаивала. Даже сейчас, узнав, что Мал жив, она прекрасно понимала, что его жизнь попрежнему находится под угрозой. — Где конкретно? — она подалась вперёд. — Я должна увидеть его, — голос, вопреки её желанию, прозвучал не твердо, а, напротив, больше походил на мольбу. Алина боялась, искренне боялась за Мала. В её воображении вырисовывались картины пыток, которым Дарклинг мог бы подвергнуть Мала. Из-за Алины. Всё из-за неё. — Он. В. Безопасности. — отчеканил Кириган металлическим голосом. В нём отчётливо слышалось нарастающее раздражение. Дарклинг, чуть погодя, добавил. — Пока. Алина нахмурилась. Ну конечно. Пока. Теперь она не сомневалась в том, что Дарклинг собирается шантажировать её жизнью Мала. А ведь она сделает ради него всё. Или нет? Алина никогда не задумывалась, как далеко она готова зайти, чтобы спасти его. Она была уверена, что Мал рискнул бы ради неё всем. У Старковой всё еще было много вопросов, которые она, уже почти без страха, продолжила озвучивать. — Куда мы едем? — Скоро увидишь. Дарклинг уходил от ответа, и Алину это настораживало. — Почему мы остановились? — Переменить лошадей. — Ты убил оленя Морозова? — Ты сама прекрасно знаешь ответ, — у Алины скрутило живот, когда в памяти всплыло лежащее животное с отделённой от тела головой и рогами, его застекленевшие глаза и кровь. — Зачем ты пришёл? Александр устремил взгляд в окно, отодвигая пальцами занавеску. — Извиниться. За то, что скрыл от тебя правду. — Алина удивлённо вскинула брови. Извинений она точно не ожидала. Да и из уст Чёрного Еретика звучало это нелепо и неуместно. — Но я надеюсь, ты понимаешь, что это было необходимо. — Конечно, — язвительно протянула Алина, отворачиваясь к окну. Извинения? На что он рассчитывал? Она была возмущена, зла на него, ненавидела и презирала. И никакие извинения этого не исправили бы. Но она слишком боялась, чтобы говорить об этом вслух. Она боялась его. Она не знала, на что он способен, что может с ней сделать. Дарклинг молча поднялся, разворачиваясь к девушке спиной и открывая дверцу. — Я не хотела их убивать. Я защищалась, — вдруг неожиданно для себя выпалила Алина. Всё это время она старательно пыталась отгородить себя от воспоминаний об убитых ею гришей. Тщетно. Но её одолевало сильное желание оправдаться. И перед собой, и перед Александром. Надеялась, что ей станет хоть немного легче. Молчание длилось несколько секунд, но по ощущениям прошла целая вечность, прежде чем Дарклинг произнёс отстранённое «хорошо» и вышел из повозки, оставив дверь открытой. Нет, легче не стало. Алина, чуть погодя, вышла следом. Она ступила на твердый снег, оглядываясь. Основной экипаж состоял из трех лошадей и кареты. Отдельно от него стояли еще несколько лошадей. Кто-то из гришей поправлял поводья, кто-то сидел верхом, другие вели оживлённую беседу. В десяти метрах от них находилось небольшое поселение, состоящее из четырёх деревянных домов. Алина искала глазами Мала, но найти не могла. Тревога в сердце возрастала. Не мог же Дарклинг соврать? В ту же секунду Старкова увидела его перед собой. Но прежде, чем она успела задать этот вопрос, генерал протянул ей ломоть ржаного хлеба. — Ешь. Мы скоро поедем. Алина проигнорировала предложение, отворачиваясь. У неё не было аппетита. Сейчас её волновало совсем другое. Дарклинг, вплотную приблизившись к ней со спины, остановил руку с хлебом у её лица и уже более настойчиво произнёс: — Не заставляй меня повторять. Алина почувствовала, как холодок пробежал по её телу, заставляя каждую клеточку сжаться. С неохотой взяв кусок, она сжала его в руке, пряча её в складках своей юбки. Кириган отстранился. Старкова проследила за ним взглядом. Он подошёл к своей лошади, хлопая её по спине. Достав что-то из сумки, привязанной к её шеи, он протянул ей ладонь с горстью крупных зёрен, похожих на отруби. С чавкающим звуком лошадь начала есть. Алина не ожидала увидеть Дарклинга, кормящего лошадь. Она вообще редко видела, чтобы он о ком-то заботился. Кроме неё. Девушка устремила взгляд к лесу. Тёмному, заснеженному, густому. Они остановились на узкой дороге, так, что деревья, окружающие их с двух сторон, были буквально в паре метров. И она подумала, что это был её путь к спасению. Девушка огляделась. И Дарклинг, и остальные гриши были от неё относительно недалеко, но сейчас никто обращал на нее внимание. По крайней мере, ей так казалось. Хотя время от времени она ловила на себе хмурый взгляд Ивана, сейчас он был увлечён беседой с другим сердцебитом. Алина пыталась мыслить рационально, хотела всё тщательно обдумать. Но у неё не было на это времени. Другого шанса может и не быть. Она сделала шаг назад, в сторону леса. А как же Мал? Глазами она всё ещё искала Оретцева. Алина не может его бросить. Он бы так никогда не поступил. Но ведь она и не бросает его. Нет, она вернётся. Несомненно, вернётся. Найдёт помощь и спасёт его. А доживёт ли он до того времени? А жив ли он вообще. Не думать, не думать об этом. Алина не могла позволить себе думать об этом. Ни о чём не думать. Сейчас ей нужно было бежать. Она сделала ещё один медленный шаг назад, прислоняясь спиной к сосне. Кинув последний взгляд на спину Дарклинга, Алина сделала глубокий вдох. И побежала. Она бежала вглубь леса. Так быстро, как только могла. Девушка старательно игнорировала мороз, обжигающий горло при каждом вздохе. Голоса и шум у неё за спиной. Подол её юбки, который она держала руками. Алина думала только о том, чтобы бежать. Как можно быстрее. Ноги проваливались в мокрый снег практически по колено. Алина натыкалась на кустарники, царапающие её сквозь одежду. Отодвигала рукой ветки, которые хлестали её по лицу. Она не слышала погони. Но знала, что Дарклинг её так просто не отпустит. Алина не выбирала себе удобный маршрут, хотя это значительно облегчило бы её продвижение. У неё не было на это времени. Она боялась замедлиться и бежала только вперёд. Через пригорки, овраги, поваленные деревья и коряги. Алина не знала, сколько она пробежала. Но надеялась, что достаточно, чтобы оторваться от них, скрыться из виду. Силы были на исходе, кислорода не хватало. Алина оглянулась через плечо, не сбавляя скорость. Стена деревьев давно уже сомкнулась за ней. Позади никого не было. Тут Старкова потеряла внимание, за что сразу же и поплатилась. Правая нога резко провалилась под снег, и Алина на скорости упала в сугроб, не успев даже выставить перед собой руки. Снег забивался под рукава, в ботинки, за шиворот её платья, опаляя горячую кожу. Алина попыталась встать, но лишь ещё глубже провалилась под снег. Сердце бешено колотилось. Её охватила паника. Наконец, сумев подняться на ноги, она, не мешкая, рванула вперёд. Но не успела она проделать и трех шагов, как, запутавшись в подоле платья, вновь полетела вниз. От встречи с землёй её спас лишь стоящий рядом ствол ели, за который она успела зацепиться, опираясь на него всем телом. Останавливаться было нельзя. Но и двигаться дальше Алина не могла. Она судорожно хватала ртом воздух, нехватка которого ощущалась особенно болезненно. Ноги сделались ватными, руки сводило от холода. Старкова обошла дерево и сползла в углубление под ним. Она села на сухие ветки, облокачиваясь спиной на ель. Ствол дерева и раскидистые корни полностью закрывали её от посторонних глаз. Алина подтянула ноги к себе, обнимая их руками. Сердце бешено колотилось. Она дышала через нос, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Алина опустила голову, пряча её в коленях. Она прислушалась. Было тихо. Даже слишком. Не слышно ни шороха листьев, ни порывов ветра. Лес замер. Она была совсем одна. Но почему никто не бежит за ней, не преследует? Неужели Дарклинг отпустил её? Или потерял? Нет, это было бы слишком просто. Или всё действительно так? Прошло уже довольно много времени с тех пор, как Алина убежала. Никто не искал её по всему лесу. Старкова не могла поверить. Она была свободна. Она действительно сбежала. Алина засмеялась. Тихо, зажимая рот рукой. Волна облегчения прокатила по её телу. Да, наверное, слишком наивно. Но ей это было нужно. Алина расслабилась впервые за долгие дни. В последний раз она чувствовала это только в объятиях Мала. Мал. Нет, Дарклинг, не убьёт его, не посмеет. Алина спасёт его. Вытащит оттуда. Нужно лишь дойти до ближайшего населенного пункта. А там… А там она уже решит, что делать дальше. А между тем Алине следовало бы обратить внимание, что снег вокруг неё уже не искрился от солнечного света. Тени, которые отбрасывали деревья, стали темнее и больше, будто расплывались, покрывая сугробы вокруг лёгкой чёрной дымкой. И лишь когда струя дыма приблизилась к ногам Алина, она вскочила так резко, что виски пронзила острая боль. Сердце пропустило несколько ударов, прежде чем Алина бросилась бежать. Она бежала почти так же быстро, но всё же сил оставалось значительно меньше. Старкова задыхалась. Сейчас для неё не существовала природа. Не существовала усталость или боль. Не существовал даже Мал. Только страх. Дикий, животный. Алина чувствовала присутствие Киригана, и от этого чувства хотелось избавиться как можно скорее. Начинался крутой склон, и Старковой стоило бы замедлиться, избирательнее прокладывая маршрут. Но она не могла себе этого позволить. Она ломилась сквозь кусты и сугробы. А в голове лишь одна мысль. Быстрее. Быстрее. Зацепившись ногой за корень дерева, Алина рухнула на снег. И мир буквально закружился у неё перед глазами. Она летела вниз, ударяясь головой о камни. Ветки царапали лицо. В тело впивались коряги. Хотя боли Алина не чувствовала. Пока нет. Она прижала руки к себе, стараясь уцепиться за землю, но продолжала кубарем катиться вниз по склону, пока не остановилась на пологой поляне. Алина лежала на животе. На языке чувствовался привкус крови. В глазах было темно, и непонятно — Кириган это или сотрясение. Алина попыталась приподняться на руках, но локти предательски подкосились. Она уткнулась лицом в снег, зажмурившись от боли и страха. Алина затаила дыхание. Лежала неподвижно, боясь издать хоть один звук, чтобы не нарушить эту тягостную тишину. Она дрожала. Холод, страх и боль. Ужасное сочетание. Старкова вздрогнула, услышав позади хруст снега под тяжестью ног. Дыхание участилось. Ей хотелось исчезнуть. Исчезнуть. Исчезнуть. Исчезнуть. А шаги приближались. Наконец, они остановились прямо возле её головы. Опять тишина. Девушка пыталась унять дрожь, но тщетно. Она заставила себя открыть глаза и медленно поднять голову. Алина увидела перед собой подол чёрного плаща. Сжала зубы. Ничего другого она увидеть и не ожидала. Заклинательница давно потеряла надежду на спасение, когда заметила присутствие теней. Она лишь не хотела сдаваться, не хотела показывать слабость и смирение. Кажется, это у неё плохо получилось. Алина лежала, беспомощная и слабая, в ногах Чёрного Еретика. Что ей было делать? Ждать своей участи? Бежать? Унизительно. Старкова подняла глаза выше и наткнулась на привычно холодный, надменный взгляд, который она ненавидела больше всего на этом свете. Дарклинг смотрел свысока, упиваясь её слабостью, её ненавистью, вызовом, с которым Алина смотрела в ответ. Он протянул ей руку. Какая же она дура. Дура. Наивная дура. Так глупо, до ужаса глупо полагать, будто от Чёрного Еретика можно с такой легкостью сбежать. Да он ведь играет с ней. Позволяет поверить в себя, обрести надежду, а потом растаптывает её, ещё раз демонстрируя своё превосходство. Самовлюблённый. Бессердечный. Алина ненавидела его. За его холод и безразличие. И ненавидела себя. За свою слабость и глупость. — Ты станешь сильной. Я сделаю тебя сильной, обещаю, — Дарклинг будто прочитал ее мысли. Он говорил спокойно и уверенно. Неужели он не злился, что она пыталась сбежать? Или же просто умело это скрывал. Алина вскипела. Она презрительно посмотрела на его руку, потом на него, давая понять, что отказывается от предложенной помощи. Её слова были пропитаны желчью: — Сильной? — она говорила негромко, но с злостью. — Думаешь, мне нужна твоя сила? Да кто ты такой? Кем ты себя возомнил? — Я Заклинатель Теней, последняя надежда Равки. А ты, — Кириган опустился перед Алиной, прикоснувшись пальцами к её щеке, — моя Заклинательница. Алина оцепенела на несколько секунд, не решаясь пошевелиться. От его рук по телу прошла дрожь. Опомнившись, она резко вскочила на ноги. Дарклинг оставался неподвижным. Теперь она смотрела на него сверху вниз. И это чувство превосходства, пусть ложного, но превосходства, туманило разум, доставляло наслаждение. Она больше не чувствовала усталость, даже боль и холод отошли на второй план. Алина сжала кулак, и сквозь пальцы полился свет. Она ощутила лёгкость, эйфорию. Кажется, всё внутри неё пришло в движение. —Ты чувствуешь это? Силу? — Дарклинг поднял на неё глаза, глядя снизу вверх. На его губах появилась мягкая улыбка, — Приятно, правда? Это лишь малая частица, которой я поделился с тобой. Старкова разжала руку. Ну конечно. То, что она чувствует, не принадлежит ей. Это чужое. Это часть него. Он опять играет с ней. Опять позволяет почувствовать себя сильной, а потом опускает на землю. Он играет, а она безнадёжно проигрывает. Алина злилась ещё сильнее. А Дарклинг, кажется, продолжал игру. — Я могу дать больше. Представь, какая мощь будет у нас с усилителем. Алина отшатнулась, в ужасе распахнув глаза. Олень Морозова. Кириган убил его. Что будет, когда он заберёт его силу? И силу двух других усилителей? Это станет концом всей Равки. — Нет! — вскрикнула Алина и выставила перед собой руки, направляя их на Киригана. На ладонях вспыхнул свет, и вырвались яркие лучи. Однако уже в следующее мгновение они исчезли в тёмной дымке, которая опустилась вокруг Алины. Она попыталась отступить назад, но тьма толкнула её в спину, пресекая попытки убежать. Кириган поднялся, сделав несколько шагов навстречу Старковой. — Хватит сопротивляться. Я сильнее тебя, — тени сгущались у самых ног Алины, медленно ползли и обвивались вокруг, словно змеи, — Как ты не поймешь, что я не хочу причинить тебе вред. Я хочу помочь. Без меня ты будешь слабой. Я нужен тебе, Алина. Заклинательница озиралась, пытаясь найти любую возможность вырваться из этой ловушки теней. Слова Дарклинга били по её достоинству. Да как он смеет говорить так. Принижает её, чтобы возвыситься. Алина кипела от злости. Дарклинг подошёл близко, почти вплотную. Алина попыталась уйти, но тени крепко держали её ноги. — Отпусти, — Старкова сделала рывок, но тьма обвилась вокруг её голени под юбкой, так, что Алина не могла пошевелиться, — Я сказала. Отпусти. Меня. — Дарклинг молча смотрел ей в глаза. Он был значительно выше, потому взгляд его казался особенно надменным, — Нужен мне? Ты правда думаешь, что нужен мне? Ты не делаешь меня сильной. Ты причиняешь мне боль. Как и всем, кто тебя окружает. Ты хочешь уничтожить всё, что мне дорого. Ты хочешь, чтобы я тебя боялась, чтобы все тебя боялись, потому что любить тебя никто не сможет. Нет, ты мне не нужен. Я ненавижу тебя. Тени сдавили ногу ещё сильнее, Алина дёрнулась от боли. Дарклинг сжал челюсть. Его взгляд полнился тьмой. Беспроглядной, глубокой. Старкова не отвела глаза, но почувствовала, как по коже пробежал холодок. Кириган сделал еще шаг вперед. — Не забывайся, Алина. — Иначе что? — выпалила Старкова, — Убьёшь меня? Дарклинг поднял бровь, изобразив наигранное удивление. — Зачем? У тебя ведь есть друг. Алина размахнулась и, темнея от злости, ударила его по лицу. Он отстранился. Старкова сжалась, спрятав руку за спину. Зря. Но жалеть о сделанном было уже бессмысленно. Алина закусила губу. Дарклинг вновь посмотрел на неё. Напряжение росло. Алина видела, что он был зол. Тени на ногах, кажется, ослабели. — Напрасно. Я ведь хотел по-хорошему, — он говорил холодно и отстраненно, — Нам пора, — Дарклинг развернулся и, пройдя мимо Алины, направился прямо. В той стороне их, должно быть, ждали лошади. Старкова закрыла глаза, судорожно выдохнув. Она стояла на одном месте, глядя перед собой, — Я кажется сказал, что нам пора, — Дарклинг резко остановился и, в мгновение оказавшись возле Алины, схватил её за руку и рывком потянул на себя. Девушка толкнула его локтем в грудь и вырвала руку. — Не смей. Не смей прикасаться ко мне, ясно? — Алина закричала. Воспользовавшись смятением генерала, она кинулась бежать, но запуталась в юбке и упала коленями на снег. Дарклинг резким движением поднял её за ворот плаща и толкнул к дереву, прижимая к стволу со спины. Девушка вырывалась. Дарклинг навалился на неё еще сильнее. Грудью она упиралась в дерево. Щеку царапала сухая кора. Потоки тьмы крепко сцепили руки у неё за спиной. Кириган положил одну руку ей на шею, не сдавливая, но достаточно властно, чтобы Алина вздрогнула, испуганно вздохнув. — Убери руки! Не прикасайся! — она продолжила вырываться, но Дарклинг вжал её в дерево так сильно, что стало трудно дышать. Тело охватила паника. — Я буду прикасаться к тебе, когда захочу. Сделаю с тобой всё, что захочу. Потому что ты принадлежишь мне, — Дарклинг почти рычал. Алина не видела его лица, но чувствовала затылком, что он был зол. — Я не боюсь тебя, — процедила она сквозь сомкнутые зубы и тряхнула головой, попытавшись скинуть его руку. — Точно? — Дарклинг убрал руку с шеи и положил ей на талию, ещё раз грубо вдавив её в дерево, — Тогда почему ты дрожишь, дорогая? — Алину действительно трясло. От страха, холода и боли. Она попыталась отстраниться, но не имела возможности пошевелиться. Тени сжали её запястья еще сильнее, — Моя храбрая заклинательница. Такая юная, а уже столько смелости, — вторая рука легла ей на живот. Алина сморщилась. Ей были противны его грубые движения. Его слова, которыми он с такой лёгкостью опускал её, заставлял почувствовать своё превосходство над ней, — Но ты забываешь, что ты стала такой благодаря мне. Всему, что ты знаешь, научил тебя я. Всё, что у тебя есть, тебе дал я. И я это могу забрать, — его рука двинулась ниже. Алина вздрогнула. — Что ты делаешь? Отпусти меня. Дарклинг приблизился губами к её шее. Горячее дыхание опаляло кожу. — Ты забыла? Я буду прикасаться к тебе, когда захочу. И где захочу, — рука скользила еще ниже. Алина раскрыла глаза от ужаса и удивления. Её затрясло сильнее. Старкова сжала ноги вместе. Но чёрные путы обвились вокруг её колен и одним рывком заставили расставить ноги шире. Рука накрыла участок между её ног сквозь слои одежды. Алина дёрнулась и тихо вскрикнула. Внизу всё скрутило. Она не ожидала, что Дарклинг зайдёт так далеко. Ей было противно от его прикосновений. Противно и страшно. К глазам подступили слёзы. — Где же твоя смелость, Алиночка? — он надавил ещё сильнее. Девушка всхлипнула. Она зажмурилась, закусив губу. Попыталась сдвинуть ноги, но тени с силой дёрнули их в разные стороны, — Почему ты молчишь? Не сыпешь оскорблениями? Уже не такая храбрая? Видишь, как просто сбить твоё мнимое бесстрашие. Я хочу, чтобы ты сама сказала это. Тебе страшно, Алина? — она отрицательно трясла головой, сдерживая слёзы. Тени под юбкой поползли вверх по внутренней стороне бедра. Требовательные пальцы двигались вперёд и назад. — Нет! — Старкова извивалась под тяжестью его веса. Всё внутри сжалось, внизу ощущалось приятное тепло. Алина не понимала, почему собственное тело предавало её. Почему отвечало на грубые прикосновения. — Тебе страшно, Алина? — Не трогай меня! — ей удалось освободить одну руку. Она впилась когтями в его запястье. — Неправильный ответ, — он, кажется, даже не почувствовал этого. Через секунду лес погрузился во мрак. Алина не видела ничего. Только тьма. Безнадежная и глубокая. Тени обвились вокруг Алины. Он до боли сжал её, — Ответь мне! — Да! Всё закончилось. Тени исчезли, Дарклинг отпустил её, отстранившись. Колени подкосились, и Алина сползла по дереву, хватая ртом воздух. Она глотала слёзы. Сердце стучало в бешеном ритме. — Я сделаю тебя сильной, Алина, — Дарклинг прошептал это ей на ухо, тихо, но твёрдо, так, что Алина ни на секунду не засомневалась бы в его уверенности. Она отвернула голову, скривившись, — Нам пора. Кириган помог ей подняться, взял под локоть и повёл к лошадям.