Пока не закончится праздник

      Вена сама себе удивлялась. С каких пор она защищала Берлина перед другими?       Она была единственной, кто с самого начала видел, что связь Токио и Рио приведёт их к проигрышу. Она предупреждала об этом Берлина ещё в первый день ограбления. И теперь они расхлёбывают ошибки его менеджмента.       Серхио выбрал Андреса главой ограбления, разумеется, потому что он был его братом, которому он доверял безгранично. Но вера Серхио и его склонность идеализировать людей привела к тому, что Берлин оказался наделён практически бесконечными полномочиями внутри Монетного двора и был единственным проводником воли Профессора, на самом деле принимая решения, которые были непосредственно его. И это привело к тому, что власть в некотором роде вскружила голову мужчине.       Но не в характере Вены было идти напролом.       Она отправилась в подвал к заложникам, которые всё ещё были таковыми, несмотря на обещание освободить их. Ей изначально не нравилась идея обманывать людей, но она понимала, что таким образом они снизят возможность нового мятежа.       – Долго вы ещё нас будете здесь держать? – крикнула ей в лицо женщина, привязанная одной рукой к трубе.       – Мы выпустим вас, как и обещали, – твердила Вена как мантру, раздавая еду, – уже скоро.       – Это скоро мы слышим уже целый день! – со слезами в глазах произнесла школьница.       – Лгуны! Предатели! Убийцы! – закричали люди, а Вена с опаской отошла к двери, достав пистолет.       – Успокойтесь, иначе еды вам ещё сутки не видать! – жёстко сказала она, а затем против воли почувствовала ненависть к самой себе, – не заставляйте меня применять силу!        С этими словами она вышла за дверь и крепко её заперла.       Психологически ей было тяжело не переживать за этих людей. Но она должна была подавить свои эмоции ради Плана.       Поднимаясь на второй этаж, Вена услышала мужские выкрики и побежала быстрее.       – Они вам лгут! – кричал Рио, размахивая пистолетом, – заложники, которых они обещали освободить, сейчас сидят в подвале связанные!       Остальные люди, жадно слушающие его, охнули.       – Рио, прекрати! – крикнула Вена предупреждающе, подойдя к ступенькам.       – О, госпожа Вена! Ваша главная тюремщица! – хохотнул Рио, поклонившись, – и первая леди нашего ограбления! Вена, скажи, Берлин уже совершил аннексию? Мне пора называть вас мистер и миссис Третий Рейх?       – Боже, Рио, как хорошо ты знаком с историей, – проговорила женщина, осторожно понимаясь вверх с поднятыми руками, – но ты должен понимать, что как и в истории, каждое решение имеет свои последствия.       – Не подходи! – выкрикнул парень, прицелившись в неё из пистолета, – ты больше не сможешь меня обмануть! Я не верю в твою лживую заботу! Ты какая же, как и Берлин!       – И какие же мы? – спросил Берлин, подойдя к Рио в другой стороны лестницы.       – Бессердечные ублюдки! – выкрикнул парень ему в лицо, – лживые твари!       Он не успел выкрикнуть ещё одно оскорбление, потому что Хельсинки с другой стороны ударил его по голове затвором автомата.       Заложники с ужасом ахнули.       Вена подошла к Берлину.       – Нам нужно что-то с ним сделать, – покачала она головой.       – Есть у меня идейка, – протянул мужчина, – успокой заложников, а мы с Хельсинки справимся.       Вена перехватила его взгляд.       – Берлин?       – Займись заложниками, – отрезал тот.

***       Вене не понравился тон мужчины. Она чувствовала, что он на грани срыва, очень большого срыва, о котором впоследствии пожалеет.       Поэтому она быстро вернулась в свой кабинет, захватила необходимую ей вещь и поспешила на склад, куда Хельсинки повёл Рио. Проверила пистолет и два спрятанных ножа.       Этому нужно положить конец, чёрт побери.       – Рио, то, что ты сделал непростительно! – громко сказал Берлин, – поэтому я, отметая любую демократию, приговариваю тебя к казни.       Вбежавшая на лестницу Вена успела увидеть, как мужчина резко поднял пистолет.       – Берлин, остановись! – крикнула она, схватившись за перила.       Она заметила, что у него дрожит рука.       – Вена, это тебя не касается! Уходи отсюда! – с раздражением выкрикнул Берлин, бросив на неё взгляд.       – Всё, что касается нашей команды, касается меня!       Вена быстро сошла с лестницы, Хельсинки взял её на прицел.       – Хельсинки, пожалуйста, я вам не враг, – женщина подняла руки, демонстрируя, что она не вооружена.       – Предателей нужно наказывать, Вена, разве ты не знаешь?       Берлин возвёл курок.       – Послушай меня, Берлин, – твёрдо сказала Вена, не спуская с него взгляда, – Рио – не предатель. Он просто мальчик с разбитым сердцем. Токио многое для него значила, и он не сразу сможет оправиться от этой потери. Вспомни свою первую любовь, Берлин, – мягко проговорила женщина, – разве ты не хотел уничтожить весь мир, когда всё закончилось?       Что-то дрогнуло в лице Берлина, но он всё ещё избегал смотреть ей в глаза.       – Он не заслуживает смерти, потому что это будет значить, что он больше никогда не сможет полюбить. Но ведь ты слишком поэтичен, чтобы это допустить, верно?       – Вена пошла ещё чуть ближе и осторожно коснулась рукой его плеча.       – Я должен это сделать! Иначе всё провалится! – прорычал Берлин, сбросив её руку.       – Берлин, посмотри на меня.       Она произнесла это тихо, но требовательно.       Мужчина, не опуская пистолет, как бы нехотя, повернул сначала голову, а потом поднял взгляд на неё. Она прочитала в нём боль и отчаяние.       – План не провалится. Я этого не допущу, – сказала она уверенно, рукой коснувшись его руки, – а ещё я не позволю, чтобы ты убил мальчика и мучился от этого, – она переплела их пальцы, – тебе нужно опустить пистолет.       Другой рукой она медленно коснулась его локтя, чуть надавив, и рука, держащая пистолет, опустилась.       – Они не могут видеть мою слабость, – прошептал он, опуская голову и прислоняясь лбом к её лбу.       – Поверь, теперь они увидят твою силу, – тихо сказала женщина, чувствуя, что его рука медленно скользит по её спине, – всё будет хорошо.       Укол был быстрым и безболезненным, Вена уже отлично натренировала руку.       Берлин лишь слегка отстранился и поймал её взгляд.       – Я должен был догадаться, – выдохнул он с кривоватой усмешкой.       – Тише, – шепнула она, гладя его по волосам, – я делаю это ради тебя.       Берлин обессиленно опустился на пол, Вена осторожно поддержала его, как смогла. Его глаза закрылись, пистолет выпал из рук.       Женщина переглянулась с Хельсинки, опасаясь, что он не будет на её стороне. Но здоровяк кивнул и опустил автомат.       В тот же момент на склад влетели Найроби и Денвер, которые только узнали, что натворил Рио.       – Какого чёрта? – выкрикнул Денвер, шаря глазами по пространству под лестницей. Он увидел Вену, склонившуюся над лежащим без сознания Берлином, Рио, стоящего на коленях, и Хельсинки с автоматом.       – Вена, это ты его так? – с расплывающейся улыбкой спросила Найроби, кивая в сторону Берлина.       – Берлину нездоровилось, пока его нет, командование на себя беру я, – сказала Вена чётко, окинув взглядом команду.       Внезапно раздался тот звук, которого ждали все.       Звонил Профессор.       – Найроби, ответь, пожалуйста, Профессору, опиши ему кратко ситуацию, – девушка кивнула и умчалась, – Денвер, на тебе пока заложники и станки, передай Москве, чтобы взял больше людей для тоннеля, – молодой человек кивнул и скрылся в проходе, – Хельсинки, отнести Берлина в комнату отдыха, а потом возвращайся к заложникам.       Серб без лишних слов поднял Берлина с земли и ушёл по лестнице.       – Теперь ты, Рио, – чуть тише сказала женщина, посмотрев на парня.       Тот сидел на коленях, закрыв лицо руками. Но услышав свое имя, он поднял на неё глаза.       – Рио, тебе нужно выбрать, на чьей стороне ты будешь. Перед лицом смерти, я думаю, ты кое-что осознал, поэтому я дам тебе время подумать, – проговорила она осторожно, – ты всегда знал на что шёл, знал о всех рисках, но и о своей награде. Поэтому сейчас взвесь всё ещё раз, пожалуйста.       Лицо молодого человека исказилось как от боли.       – Но я не знал, что меня ждёт такое!       Вена помогла ему подняться с колен, но верёвку на руках развязывать не стала. Она повела его в свой кабинет, чтобы оставить там на некоторое время.       – Никто из нас не знал, Рио, никто.       Оставив парня думать о своей судьбе, Вена уже собиралась уходить, как тот проговорил:       – Наверное, я должен тебя поблагодарить, Вена, – вырвалось у него, – если бы не ты, Берлин бы точно меня убил.       Вена вздохнула, глядя на этого мальчишку, который ввязался в дело куда опаснее, чем он представлял.       – Держись за эту мысль.