Совместное расследование

— Акутагава! Да что ты творишь?! — Не подходи!       В голове Рюноске путались мысли, он не понимал совсем ничего. Зеркало, Ацуши, смерть родителей, белые… волосы… Белые? Почему у Акутагавы из зеркала белые волосы? Это не он, это ведь не… Господи, какой же он дурак! Он медленно подошёл к следующему зеркалу и не увидел за собой ни Накаджимы, ни стен, вообще ничего. Просто чернота и он один в рваной рубашке и брюках. Сзади появилась сестра. — Ну что? Ещё один? — её голос звучал отдалённо, словно она находилась не прямо за спиной Рюноске, а где-то далеко. — И долго ты с ним возишься, раз про сестру родную совсем забыл? — Гин, я… — Что «ты»? Ты уехал, снова оставил меня одну! Я устала от этого! — Акутагава? — хриплым голосом позвал Ацуши, пытаясь встать с холодного пола. — Что ты там… Кха!       Что? Это ещё что за голос…? Здесь ведь никого, кроме Гин…       Накаджима встал и покачиваясь пошёл к Акутагаве. Он заглянул в зеркало через его плечо и застыл на месте. Вокруг него всё исчезло, остались только они с Акутагавой и… кто-то ещё. Какая-то женщина с белыми короткими волосами и с маленьким ребёнком на руках. — А-ацуши? Это… ты жив? Ты жив, жив! — женщина подбежала ближе к Ацуши и попыталась обнять, держа ребёнка на руках, но её ладони прошли сквозь плечо Накаджимы. — Жив…       Глаза женщины расширились, рядом появилась коляска и она положила туда ребёнка. — Ацуши, послушай меня. Я сейчас не смогу сказать тебе всего, Он заберёт меня, но послушай. Вам надо сейчас же уходить, — она приложила руку ко лбу Ацуши. — Вы пройдёте по самому дальнему коридору до третьего поворота. Там будет много зеркал, но вы не смотрите в них и не в коем случае не оборачивайтесь. Будут голоса, они будут звать вас назад, но не уходите, ни за что не уходите. Идите дальше, найдёте там другие души, они вам помогут, они выведут вас, — сзади послышался треск и Накаджима резко обернулся. Женщина быстро наклонилась к его уху и прошептала: — Прощай, сынок, — и исчезла       Всё вернулось на свои места. Стены приобрели цвет, Акутагава будто вышел из какого-то транса. Гин пропала, но перед этим Рюноске слышал ещё чей-то голос, незнакомый, но кажущийся похожим на чей-то… похожим на голос Ацуши! Он говорил… что он сказал? — Мама… — А? Ты чего это…? — Рюноске спохватился и подошёл к Накаджиме, наклоняясь, чтоб подобрать его себе на спину. — Я видел там… свою маму… — Она давно мертва. — Она сказала идти по самому дальнему коридору до третьего поворта и не оборачиваясь идти, пока не найдём души других убитых… — Так. Сейчас я пойду, а ты залезай на спину. Я по-другому не… — Да подожди ты! Я… сам могу идти.       Рюноске хмыкнул и пошёл вперёд к последнему коридору. Ацуши встал на ноги и, прихрамывая, пошёл за ним. Коридор был узким, по обеим сторонам стояли зеркала в человеческий рост. Все они были не такие, как в той комнате. На вид они были новые, не тронутые, нет ни трещин, ни грязи, ни пыли.       Ацуши услышал голос. Сначала один, потом ещё один и ещё. Они все на разный манер повторяли: — Иди с нами! Иди к нам!       Накаджима отчаянно пытался не оглядываться и не смотреть в зеркала, но… — Что это за голоса?! — рявкнул Акутагава и обернулся. В его поле зрения тут же попало зеркало, в котором не отражался он сам, но был какой-то странный мужчина, похожий на того с белыми волосами и косой, которого они видели тогда, на сцене. Вместо его глаз виднелось два чёрно-красных провала, а поперёк тела шла тонкая кровоточащая рана. Он искривил губы в странной ухмылке, и его щёки разорвались почти до самых ушей. — Что за… — не успел он договорить, как почувствал, что пол уходит из-под ног.       Рюноске падал в бесконечную темноту, не слыша никаких звуков. Он открыл рот и вдохнул побольше воздуха, но, даже попытавшись закричать, не услышал ничего. Он подумал, что скоро он всё же упадёт и сжался, готовясь принять удар о землю. Прошло несколько секунд, и Акутагава больше не чувствовал, что падает. Он просто завис в воздухе в очень странной позе. Недалеко перед собой он увидел белое пятно. Он попробовал подлететь (?) поближе, и у него получилось разглядеть, что пятном являются два человека: один полностью белый, за исключением красных перчаток и ленточки, вплетённой в длинную косу; второй же был одет в белые плащ и шапку, хотя остальной его наряд был тёмным, как и фиолетовые волосы. Обоих этих мужчин Рюноске видел на сцене. Один из них, тот, что в шапке, тихо что-то говорил другому, поглаживая одной рукой его щёку: — Не бойся, Николай, я обязательно вернусь. — Но Федя, ты ведь знаешь, что если он снова увидит тебя на своей территории, то просто прихлопнет, словно муху! — ответил Николай и двумя руками притянул ладонь Феди к своему лицу, дабы поочерёдно перецеловать каждый палец по нескольку раз. — Коля. Я обещаю тебе вернуться. — Если ты не вернёшься, я поеду за тобой, и он схватит и меня тоже! Тогда мы будем вместе! — Мы всегда будем вместе. Обещаю, — после этих слов Фёдор словно растворился в воздухе. Он исчез, а Николай так и остался стоять с согнутыми в локтях руками и с нежной улыбкой на лице.       Через пару секунд улыбка исчезла с его лица, а руки опустились. Он с безумным выражением лица смотрел вперёд, и по его щекам текли слёзы. Он побежал, но оказался намертво привязан к взявшемуся из неоткуда стулу. В следующий миг его разрубило пополам. Кровь хлынула фонтаном, заливая невидимый пол, растекаясь алой лужей вокруг стула. Верхняя половина тела с неприятным звуком шлёпнулась на пол. — Гость! — закричала внезапно голова того человека с косой. — Как же мне повезло!       Верхняя половина тела приподнялась присоединилась к нижней и, напрягшись, разорвала верёвки на себе. Весь призрак целиком с кровоточащей раной приближался к Акутагаве, а тот стоял, не в силах осознать происходящее.       Он начал медленно отступать, но понял, что наткнулся на что-то за спиной. Он обернулся и увидел призрак Фёдора. Тот приложил палец к губам и схватил Рюноске за руку. Через секунду они находились на большом расстоянии от призрака Николая. Фёдор начал рыскать рукой в темноте, пытаясь что-то нащупать и, найдя наконец то, что искал, сжал на этой вещи руку и дёрнул на себя. В непроглядной тьме словно открылась дверь, и из неё полился тусклый свет. Фёдор затащил в открывшуюся дверь Акутагаву и, с силой швырнув вперёд, снова приложил палец к губам.       Теперь Рюноске стоял в начале того коридора, где они шли с Ацуши. Силуэт Накаджимы сейчас маячил где-то впереди, он уверенно шёл, не оглядываясь назад и не озираясь по сторонам. — А…       Акутагава хотел закричать, чтоб позвать Ацуши, но Фёдор ударил его по спине, и воздух выбило из лёгких с тихим хрипом. Фёдор стал отходить назад, показав вперёд, туда, где коридор кончался, и в следующую же секунду скрылся в зеркале.       Ацуши не до конца понял, что произошло. Он просто услышал крик Акутагавы, а потом, не оборачиваясь, пробежал вперёд несколько метров. Сейчас он шёл уже пару минут, заставляя себя не смотреть назад, чтоб не видеть, что происходит с Акутагавой.       Несколько минут назад он и правда видел свою маму. Он помнил её образ из самых своих ранних воспоминаний, но он не понял, почему она так обрадовалась, когда узнала, что её сын жив. Тот ребёнок у неё на руках видимо и есть Ацуши. Он помнил, что в приюте, где он вырос, его постоянно били. Он никогда не понимал за это, но с возрастом стал принимать это как должное.       Он чётко помнил, как в шестнадцать лет его вышвырнули из приюта, как он едва не умер от голода на берегу реки в городе Йокогама, куда он дошёл за несколько дней, не имея при себе ни денег, ни еды. Он помнил, как в семнадцать встретил сурового Куникиду, который принял его в небольшое детективное агентство. Он помнил, как через несколько месяцев откололся от агентства и стал работать в одиночку, стал частным сыщиком. И самым ярким его воспоминанием оставался Рюноске, которого Ацуши встретил ещё в шестнадцать. Рюноске тогда накормил его и дал немого денег, но не сказал ни слова, кроме «Ты истощён. Надо накормить». Даже когда Ацуши от всей души благодарил его и кланялся в ноги, тот лишь кивнул.       Он шёл все дальше и дальше, и уже видел перед собой тот самый поворот, как его за плечо схватила чья-то теплая рука. Ацуши вздрогнул, но вовремя одёрнул себя, чтоб не обернуться. — Ацуши… — прохрипел Рюноске. — Прости, я… я сам не понял, что тогда сделал. Прости.       Вместо ответа Ацуши взял Акутагаву за руку и крепко её сжал. Он вдохнул побольше воздуха и зашёл за угол.

***

      Только они свернул, как Рюноске услышал несколько голосов, которые уже слышал прежде. — Достоевский! И вовсе моя Энн не пылесборник! — возмущалась маленькая девочка, и Акутагава услышал, как та топнула ножкой. — Ещё какой. Мы и так заперты здесь, зачем тебе эта кукла? — вопрошал бархатный голос Фёдора. — Люси-чан, — послышался ещё один девичий голос, спокойный и тихий. — успокойся. — Кёка, не вмешивайся! Я и так спокойна, просто он не признаёт мою Энн! А она, между прочим, всё слышит! — Вы трое! Потише, кто-то идёт! — шикнул на них ещё один голос, мужской, но очень звонкий.       Короткий коридор закончился, и Акутагава с Ацуши оказались в небольшой комнате. Из маленького окошка под потолком падал слабый лунный свет, освещая несколько кроватей и старый деревянный стол, на котором лежала большая тряпичная кукла с глазами-пуговицами и тёмно-малиновыми волосами. — Вы — те двое, что видели его? — восхищённо прошептала девочко в старом платьице и с такими же тёмно-малиновыми волосами, что у куклы. — Меня зовут Люси. Это Кёка, — сказала она и указала на девочку с фиолетовыми волосами и в красном кимоно. — Его вы знаете, это Фёдор, — она махнула руклй в сторону мужчины в шапке. — А это Марк. Он идиот. — она указала на парня с ярко-рыжими волосами, торчащими во все стороны, и в расстёгнутой рубашке. — Эй! Хоть представь-то меня нормально! — Не ссорьтесь. Нам надо показать им дорогу, — в один голос сказали Кёка и Фёдор. — Ну и кто пойдёт? — Может все вместе? Они будут первыми, кто вышел отсюда в целости и сохранности. И тогда ты сможешь забрать к нам Гоголя, — саазала Кёка, обращаясь к Достоевскому. — Я смогу увидеть родителей и совладать со Снежным Демоном. А ты, Марк, сможешь наконец достать себе что-нибудь из нормальной одежды.       Марк отвернулся с обиженным видом, но через секунду вышел на середину комнаты и протянул руки к детективам. — Идёмте с нами. Мы покажем, как отсюда выйти, он нас не заметит, — к Марку подошли остальные призраки и встали, держась за руки.       Понимая без слов, Ацуши и Акутагава замкнули круг и взялись за руки. — Закройте глаза, вас может немного тряхнуть, — предупредила Люси.       Детективы последовали её совету и, крепко зажмурившись, приготовились к тряске.       Ацуши почувствовал, как волосы его, особенно отросшая прядь, поднимаются в воздух, а руки становятся холоднее. В следующее мгновение он почувствовал дрожь в коленях, потом холодок пробежал по спине, и воздух стал заметно влажнее, чем был. — Можете открывать глаза, — скомандовала Кёка.       Ацуши с трудом разлепил веки и огляделся. Они все стояли посреди большой теплицы с грязными стеклянными стенками. Каждый квадратный сантиметр кроме того пространства, где они стояли, был заставлен разнообразными растениями в горшках и вазах. В одном углу Ацуши увидел маленький прудик, над которым склонились плакучие ивы и другие неизвестные ему деревья и цветы. — Отсюда немного до ближайшего выхода. Вам главное не встретить его и того рыжего мальчишку, который везде таскается за ним, — тихо и чётко проговорил Фёдор. — Мы сможем дойти только до главного зала, дальше он всё контролирует и точно нас увидит, — грусно улыбнувшись, Кёка вытянула вверх руку и маленькая лампа, висевшая под потолком, загорелась слабым светом.       Ацуши уверенно пошёл за призраком девочки, но запнулся об один небольшой горшок с цветком, и тот, сначала покачавшись на своём месте, упал и разбился вдребезги. Внезапно из щелей между стеклянными панелями повалил густой туман, и Марк тихо чертыхнулся. — Он, наверное, услышал, — прошептала Люси. — Будьте как можно тише, пока идёте через туман. Ступайте аккуратней.       В следующий миг её поглотил густой бирюзовый туман.

***

      Рюноске быстро оглянулся в поисках очертаний Ацуши в тумане. Он вытянул руку, но понял, что уже на таком расстоянии не сможет ничего разглядеть. — Идите к пруду. Пойдёте через ивы, — тихий, едва различимый шёпот, достиг ушей Акутагавы, и тот, примерно вспоминая, в какой стороне пруд, пошёл наощупь через многочисленные растения.       Через несколько секунд он, аккуратно ощупывая ногой землю чуть дальше, наткнулся на большой корень и понял, что почти дошёл до пруда. Тогда он различил чуть позади себя слабо виднеющуюся фигуру Ацуши. Тот тихо позвал: — Аку… Ты где? — Здесь, — ответил Рюноске и вытянул руку по направлению к Накаджиме. — Осторожно, не споткнись тут, — предостерёг он, когда почувствовал на своей руке пальцы Ацуши. — Найдите самую большую иву, на ней есть один сучок на высоте примерно роста Кёки. Потяните его вниз — откроется ход, — прошептал Фёдор. Его голос доносился отовсюду сразу, он будто растворился в тумане.       Акутагава быстро стал осматривать те ивы, которые видел перед собой. Одна из них была толще и выше, ветки её били по потолку теплицы. Рюноске стал ощупывать её. Через пару секунд он наткнулся на маленький сучок, который торчал из ивы правда примерно на уровне роста Кёки (она на целую голову ниже Ацуши, а он, между прочим, метр семдесят). Он потянул его вниз, и в иве с тихим скрипом из-за расползающихся в стороны веток, образовался проход, низкий, но достаточно широкий, чтоб в нём мог поместиться человек. Весь потолок и стены в этом проходе были измазаны в густой янтарной смоле. Туман по какой-то причине не мог проникнуть в этот тоннель, поэтому Рюноске быстро зашёл и вытянул руку, чтоб сориентировать Ацуши. Тот быстро нащупал ладонь Акутагавы и схватился за неё.

***

      Стоя в начале низкого тоннеля, Ацуши наклонился и огляделся. Он увидел, как прямо за его спиной четыре маленьких клочки тумана отрываются от общей массы и пролетают в проход. Пролетев чуть дальше, они выстраиваются в линию и начинают увеличиваться. Самый первый из них быстро принял очертания платьица Люси, а потом и её самой. Следующий сначала превратился в шапку и чёрный плащ, а потом появился Достоевский. Последние два одновременно образовали копну рыжих волос и ярко-красное кимоно, а затем появились и их обладатели. — Идёмте, — шепнула Люси.

***

      Все шестеро неспеша пошли по низкому коридору пригнувшись. Рюноске стал думать, как так получилось, что он единственный попался во все эти зеркальные ловушки. В голове его царил полный бардак, ничего не было ясно. Ацуши увидел в зеркале свою мать, которая подсказала ему куда идти. Акутагава тоже видел своих ролителей, но видел, как они умирали. Он видел даже свою сестру, с которой он перед самой его поездкой рассорился и она ушла из дома. Рюноске чувствовал себя ужасно виноватым, он даже не знал куда она пошла.       Почему этот демон так обходиться только с Рюноске? А сам подумай, — раздался в голове его голос. — Ты мне очень не понравился. Я ведь давно за тобой следил, когда не был занят здесь. У тебя много уязвимых мест, хотя ты старательно их скрываешь. Ты постоянно так вздыхал, когда смотрел на фотографии родителей, так расстроился, когда ушла сестра, что я просто не мог этим не воспользоваться. Ты слаб, Рюноске. Твой дружок гораздо лучше и сильнее тебя. «Заткнись» — мысленно ответил ему Акутагава и продолжил путь.       Он увидел светлую точку в конце тоннеля, что означало, что они скоро выйдут.

***

      Прошла ещё пара минут, перед тем, как Ацуши смог разглядеть то, что было в конце коридора. В небольшом проёме виднелось светлое помещение, то самое, которое служило прихожей в доме Дазая. Он увидел красный ковёр и лестницу и сразу вспомнил всё, что здесь видел. Воспоминания Дазая. Никому не пожелаешь такой судьбы, Ацуши убедился в этом, особенно после рассказа самого Осаму. Он сделал ещё несколько шагов и оглянулся. За ним шёл Акутагава, а сразу за ним призраки. Когда Ацуши уде хотел ступить на свет, они вдруг остановились, помахали им на прощание, Люси приложила палец к губам, делая знак быть тише, и призраки развернулись, уходя обратно в теплицу. Ацуши помахал им вслед, печально улыбнувшись и мысленно благодаря их всех, и вышел в главный зал.

***

      Дазай появился посередине зала, сидя в воздухе, словно на стуле. Затем со второго этажа спустился Чуя и встал рядом с ним. — Поздравляю, вы дошли до конца, — сказал Осаму, улыбаясь. — Помните про нож? — он указал на рукзак за спиной Акутагавы, кторый тот надел ещё в коридоре с зеркалами. — Нужна клятва на крови о том, что не тронете меня больше и что никому обо мне не расскажете. И крови нужно немало, а вы и так уже еле держитесь. — Дазай. Просто позволь нам уйти. Мы прошли все твои испытания, разгадали тайну, что ещё? Какая к чёрту клятва на крови? — начал ругаться Акутагава. — А ты помолчи, Рюноске. Просто капните крови мне в руку и поклянитесь сердцем, что не обнародуете всё случившееся здесь, — сказал Дазай, вставая на ковёр и протягивая руку.       Ацуши подошёл к Акутагаве и стал рыться в рюкзаке. Через несколько секунд он нашёл там небольшой канцелярский нож и выдвинул его лезвие. Глубоко вздохнув, он поднёс его к своей руке и сделал длинный надрез поперек ладони. Из раны тут же начала сочиться кровь. Накаджима быстро подошёл к Дазаю и перевернул руку ладонью вниз, так чтобы алая жидкость капала ему в руку. — Я, Ацуши Накаджима, клянусь, что ни одна живая душа кроме меня и Рюноске не будет знать о произошедших здесь события. Клянусь, что больше не сунусь сюда даже по делу, — отчеканил он и отошёл назад к Акутагаве. Когда Ацуши передал ему нож, Рюноске проделал всё тоже самое и произнёс клятву.       Кровь в руке Дазая свернулась в небольшой шарик и подлетела над его ладонью. Он зажал её в кулак, а раскрыв руку, все увидели, что кровь бесследно исчезла. — Идите.       Тяжёлая парадная дверь распахнулась сама собой, и детективы шагнули на землю в пригороде Токио.

***

      По прошествии пары часов детективы уложили свои вещи и сказали Мори, что вынуждены уехать из-за обстоятельств. Тот понимающе покивал головой и обнял свою маленькую Элис. Когда детективам вновь пришлось расходиться на перроне уже в Йокогаме, они крепко обнялись и пообещали друг другу, что ещё обязательно встретяться. Ацуши ушёл, весело улыбаясь и махая рукой Акутагаве, а тот улыбнулся лишь краешком рта, но тоже помахал и пошёл.