Цугцванг

      Александра врывается в совещательную комнату, едва не пришибив дверью китайских инвесторов. Процедив извинения сквозь зубы, направляется к вальяжно раскинувшемуся в кресле во главе стола Николаю. Хитрый взгляд золотисто-карих глаз генерального директора «Lantsov Cruises» впивается в нее. На пухлых губах соблазнительная усмешка, за которую Александра могла бы разбить своему начальнику лицо. Он смотрит так, будто готов раздеть и завалить ее прямо на свой рабочий стол, чтобы после сожрать вместе с косточками и потрохами. Александра передергивает плечами и кладет на стол перед Николаем телефон с открытой перепиской.       — Это еще что такое? — рявкает она и сжимает кулаки от бессильной злости. Наверняка она похожа на тявкающего на огромную собаку щенка, раз Николай поджимает губы, чтобы не рассмеяться в голос.       Николай забирает телефон и подносит к лицу. Читает свое же сообщение, вопросительно вскидывает брови и вновь обращает на нее насмешливый взгляд.       — Моя милая Александра, неужели виски вычернкули тот чудесный день из твоей памяти? — Николай поднимается на ноги и оказывается непростительно близко. Один-единственный вздох — и их тела соприкоснутся. Николай заносит руку, чтобы прикоснуться к ней, но Александа шлепает его по ладони и отходит, скрещивая руки на груди. Самодовольное выражение лица Ланцова доводит ее до белого каления. — Ты проиграла спор, а я всего лишь загадал желание.       — Мы договаривались обойтись без всяких извращений! — Александра срывается, и голос ее делается постыдно высоким и тонким.       Теплота в его взгляде обезоруживает Александру. Она пыхтит, пытается выглядеть устрашающей, но Николай умиленно улыбается и опирается бедром о край стола. Белая рубашка-оксфорд с закатанными рукавами, черные брюки, соблазнительно обтягивающие сильные бедра, и дорогие ботинки на босую ногу. Николай Ланцов выглядит так, будто сбежал с красной дорожки какой-нибудь кинопремьеры. «Красивый ублюдок», — выругивается про себя Александра, а сама глаз от него отвести не может.       — Так что, будешь расплачиваться по счетам прямо здесь, на этом столе, или хочешь поехать ко мне?       Александра с трудом сдерживает желание наброситься на Николая и расцарапать до безобразия симпатичное лицо. Высокие скулы, выразительные глаза, золотистые волосы и бронзовая кожа делают этого козла похожим на мечту девочек-подростков. Николай прекрасно знает, какое впечатление производит на женщин, и пользуется этим без зазрения совести. Когда Александра впервые увидела его, подумала, что теперь будеть работать на какого-нибудь греческого бога, спустившегося в человеческий мир, чтобы развращать несчастных девиц. И тут же возненавидела его за то, как этот подлец смог растопить толстые арктические льды ее души одной лишь очаровательной улыбкой.        Все же не стоило ей соглашаться на предложение Зои, которая несколько лет назад за бокалам вина случайно обмолвилась о том, что ее лучшему другу срочно нужна ассистентка; не стоило приходить на собеседования и встречаться взглядами с Николаем, который флиртовал так же часто, как и дышал; не стоило приходить на корпоративную вечеринку и напиваться в компании своего босса, а после спорить с ним и надеяться на то, что желание этого козла будет приличным. Сейчас Александра расплачивается за свою слабость, которую старательно прятала в себе всю жизнь, чтобы никому и в голову не пришло играться с ней. Мать учила, что мир не щадит слабых и убогих: сожрет, переварит и выплюнет косточки. Но Александра поделать с собой ничего не может — Николай волнует что-то внутри нее.       Николай терпеливо ждет, пока Александра перематывает в памяти всю свою жизнь и пытается вспомнить, кому и чем успела насолить, если карма так жестоко с ней обходится. Этот мужчина с соблазнительной улыбкой точно достался ей за тяжкие грехи! Николай облизывает губы и смотрит так внимательно и цепко, что Александре становится жарко в тонкой блузке. Он похож на исследователя, изучающего красивенькую букашку под стеклом лупы. Охотник, загнавший ее в угол.       — Или сдаешься, Морозова?       — Еще чего, — огрызается она, собравшись с силами. Милая мордашка Николая отбивает у нее всякое желание показывать характер. Удивительно, как легко она позволила взять себя на слабо. Детская уловка, на которую она слепо купилась. — К тебе, не хочу чтобы пошли слухи. И не думай, что это свидание.       Николай поднимает ладони в примирительном жесте. Александру злит, как искусно Николай делает вид, что отдает ей бразды правления; позволяет поверить, что именно она руководит ситуацией. Больше собственной слабости перед Николаем она ненавидит только поблажки. Развернувшись на каблуках, Александра, чеканя шаг, направляется к двери, чувствуя спиной внимательный взгляд, и выпрямляется. Ей не хочется давать Николаю ни единого повода для того, чтобы считать ее слабой; острое желание вспороть кожу, снять с черепа это красивое лицо и повесить в рамке на стене в качестве трофея щекочет кончики пальцев.       Она знает, что Николай улыбается. Ему приятно играться с ней, злить и наблюдать за ее беспомощностью. И как бы сильно она ни хотела оставаться равнодушной, сама природа Николая не позволяет ей осуществить желаемое. Он похож на солнце, без которого все живое вымрет; долго смотреть на него нельзя, иначе ослепнешь. Николай выводит ее из себя, вытягивает нервы по ниточке с невинной улыбочкой и все норовит подлезть ближе. Она давно бы уволилась, но деньги за такую простую работу греют карман и душу. «Себе-то не ври», — противный голос внутри проезжается по ушам, раздражая. Александре тут же хочется сделать себе лоботомию, чтобы не слышать эту мерзкую тошнотворную правду.       Александра возвращается к своему рабочему месту. Плюхается в кресло и прячет лицо в ладонях. От самой себя противно. Как один мужчина способен подчинить ее непоколебимую сучью натуру? Все-то одна улыбка, и Александра уже готова ехать к нему домой и исполнять дурацкое желание. Ниже падать больше некуда! Ненависть к таким богатеньким зазнавшимся тварям должна быть у нее в крови, впитанная вместе с молоком матери. Александру потряхивает от того, как бы посмотрела на нее мать, если бы узнала о том, что ее дочь позволила провернуть подобное с собой какому-то мужчине. Александре бы найти работягу, тянущего пиво вместе с друзьями в баре после работы, но нет, она засматривается на того, кто никогда не будет принадлежать ей.       Однажды, перебрав, Зоя облмолвилась, что Николай доверяет всего двум людям — ей и Александре. Это стало открытием века. Александра хранит его секреты, выбирает подарки для его матери на день рождения, тоскается с ним в кафе-мороженое, чтобы давится фисташковым десертом, и выпроваживает из его квартиры девиц, которых он имеет раком. Доверие Николай подкупает. Он держится в стороне, не водит дружбы ни с кем и отлично знает, что только Зоя прикроет ему спину. Зоя, похрюкивая, поделилась и тем, что Александра — единственная девушка, которую Николаю не удалось затащить в постель.       Александра выдыхает, раздраженно закатывает глаза и отвечает на звонок Николая по служебному телефону. Тот просит принести ему айс латте из Старбакса и сладкий брецель. Александра бурчит неразборчивое согласие и кладет трубку, всерьез раздумывая над тем, чтобы забежать в хозяйственный магазин и подсыпать Николаю в кофе отраву для мышей, чтобы тот прекратил смотреть на нее так жадно и улыбаться.

***

      Когда Александра заходит в квартиру, Николай облегченно выдыхает. Необоснованный страх, приследовавший его весь день, исчезает. У Александры недовольное лицо и колючий взгляд. Николай улыбается и хочет помочь ей снять пальто, но Александра в излюбленной упрямой манере скидывает с плеч его руки и раздевается сама. Она стремится держать всю свою жизнь под контролем и сатанеет, когда Николай так вероломно берет ситуацию в свои руки. Ей не нравится чувствовать себя беспомощной и слабой, а Николай сгорает от неутолимого желания подчинить, увидеть, как она будет умолять.       — Выпьешь, дорогая? — Николай протягивает Александре граненый стакан с виски. Янтарная жидкость плещется, играя на стенках бокала в приглушенном свете квартиры. — Или желаешь запомнить в мельчайших деталях то внеземное наслаждение, которые мы собираемся подарить друг другу?       Александра, выхватив стакан из рук Николая, осушает его одним глотком.       — А не много ли ты на себя берешь?! — рявкает Александра, и Николай почти стонет от предвкушения и горячего желания, скопившегося внизу живота. Тонкая ткань домашний брюк натягивается в промежности. Александра это видит и самодовольно улыбается.       Николая ведет, пьянит лучшего любого вина, стоит увидеть, как пульсирует тонкая венка на лбу Александры; как она дышит: пыхтит яростно, рвано. Каждый раз она бесится, но принимает правила их маленькой игры, пускай ее терпение трещит по швам. Хочет соперничать с ним за власть, но из раза в раз Николай щелкает ее по носу, как несмышленного котенка, и ласково треплет по голове, взъерошивая идеальную укладку. Ей противна мысль поддаться ему, показать нежное нутро, и Николай понимает. Он сам отлично знает, что каждый, кто будет прикрывать ему спину, сможет всадить в нее нож, и в этом они с Александрой сильно похожи.       Николай приглашающе протягивает ей ладонь. Александра фыркает, смотрит осуждающе и проходит вглубь квартиры. Она знает его квартиру как свои пять пальцев: она сама выбирала обои, мебель и элементы декора, покупала посуду. Николай хмыкает, улыбается правым уголком губ и, допив свое шампанское, идет следом. На ходу расстегивает рубашку, поправляет волосы и чувствует непривычное волнение. Когда он приводит сюда девиц, вдавливает их в матрас и трахает, поставив на колени, остается лишь удовольствие и стылое безразличие. Но от одной лишь мысли, что непокорная холодная Александра сейчас добровольно зашла в его спальню и нетерпеливо ждет своего наказания, кишки стягивает тугим узлом.       Переступив порог комнаты, Николай обнаруживает обнажившуюся Александру, замеревшую возле окна. Именно оттуда она рассматривала топлы журналистов, когда отец Николая скоропостижно скончался; в этой спальне она гладила его по голове, позволила обнять себя и намочить рубашку слезами. Николай прокашливается, облокачиваясь плечом о дверной косяк, и Александра оборачивается. Она сжимает кулаки, гордо вскидывает подбородок и храбрится, но в глазах Николай замечает страх. Он чувствует себя последним ублюдком на земле. В груди плещется трепет. Подходит ближе, доверительно заглядывает в глаза Александре и ласково накрывает ее щеку ладонью. Александра дергается, но принимает прикосновение.       — Если не хочешь, я не буду заставлять. Можешь просто купить мне бутылку виски, и мы будем в расчете.       Ему ненавистна мысль ломать ее. Это было увлекательной игрой до момента, когда Александра вместо сильной уверенной женщины превратилась в напуганную дрожащую девочку. Николаю хочется обнять ее, погладить по голове и пообещать убить всех монстров под кроватью, но Александра не позволит. Соберет остатки гордости в кулак и с высоко поднятой головой примет поражение.       — Обойдусь без твоих подачек, — Александра отстраняется и отходит к кровати, присаживаясь на край. — Можем приступать?       Николай кивает и направляется к шкафу. Тут одежда, которую для него выбирала Александра, модельки кораблей и моток веревки, специально купленный именно для этого дня. Подбирает веревку, взвешивает в руке. Возвращается к Александре, старается не смотреть в распахнутые глаза цвета кварца. Николай разматывает моток дрожащими от волнения пальцами и все же набирается сил, чтобы посмотреть Александре в глаза и спросить:       — Ты уверена?       Александра хлопает ресницами и вопросительно выгибает бровь. Ей удивительно такое поведение. Николая ранит то, каким, должно быть, чудовищем она его считает. Николай поджимает губы и опускает взгляд на ее голые острые коленки, терпеливо дожидаясь ответа. Александра касается его руки холодными пальчиками, отчего низ живота Николая прошивает спазм желания, и доверительно понижает голос:       — Уверена.       Николай кивает и приступает к делу.

***

      Закончив, Николай отходит и любуется проделанной работой. Гнедая, непокорная Александра, связанная хитросплетением узлов на его кровати, выглядит как чертово произведение искусства. Смоляные волосы разметались, на лбу испарина, и тонкая нижняя губы прикушена. Руки скованы за спиной сеткой крепких узлов; Александра упирается широко разведенными коленями в постель и, выгнувшись в спине, встает на лопатки, чтобы непокорно смотреть Николаю в глаза.       Жесткая веревка впивается в молочную кожу, оставляя красные борозды. Тяжелую грудь с напряженными сосками, просвечивающими сквозь тонкое кружево бюстгальтера, соблазнительно приподнимают и обводят толстые нити. Из крупного узла в ложбинке между аппетитных грудей спускается вниз по напряженному впалому животу конструкция креплений и мелких узелков, стягивающих бока и бедра. Икры и лодыжки крепко перевязаны, не позволяя свести ноги вместе. Александра рычит, пытается освободиться, но лишь сильнее затягивает веревки.       Николай плюхается в кресло напротив кровати и подпирает подбородок ладонью. Он хочет запомнить это мгновение навсегда, выжечь картинку на изнанке век и любоваться всю оставшуюся жизнь. Член болезненно ноет, пропитывает тонкую ткань брюк смазкой, оставляя влажное пятно. Александру хочется до цветных пятен перед глазами: внутри все сводит от едкого ошпаривающего желания. Она неловко вздергивает бедра, пытаясь унять ноющую боль в затекших конечностях, и Николай стонет, откидывая голову.       Он сдвигает резинку штанов, спускает ткань по бедрам и задыхается от облегченного вздоха, застрявшего поперек горла. Напряженный член шлепается о живот, на покрасневшей головке блестит мутная капля смазки. Николай собирает подушечкой большого пальца смазку, чтобы движения были легкими, и скользит ладонью по стволу до самых потяжелевших яичек. Пальцы второй руки опускаются ниже, оглаживают одно яичко за другим, оттягивают кожу. Николай слышит будто сквозь толщу воды тихий стон и приподнимает голову, фокусируя взгляд на Александре. Она изворачивается так, чтобы видеть происходящее на кресле, облизывается, и Николаю чудится, что она довольна тем, как влияет на него.       Николай чувствует себя подростком, впервые познавшим сладость самоудовлетворения. Желание такое сильное, что сводит ноги. Его бедра дрожат от напряжения, а рука сбивается с заданного темпа от горячих вздохов Александры. Ее грудь резко вздымается и опадает; острые горошинки сосков натягивают полупрозрачное кружево. Николай готов увеличить Александре зарплату, если каждый божий день она будет щеголять по офису в этом белье. Он не может представить ее в других цветах. Глубокий черный: такой бывает на дне Марианской впадины, куда не проникает солнечный свет; цвет ее кварцевых глаз, затуманенных возбуждением. Николай терпеть не может секс в одежде; просит своих любовниц появляться на пороге его квартиры без нижнего белья, но в случае с Александрой он готов сделать исключение. Ее холодная красота, подчеркнутая ниточками стрингов и сеточкой лифа, делает ему больно.       — Святые, Александра!       Движения ладони на члене становятся быстрее. Он хотел насладиться этим днем сполна, выжать все удовльствие до последней капли, но хваленое терпение дает трещину, когда непокорная Александра круто выгибается и не сводит с него потемневшего взгляда. Николай стонет, вскидывает бедра, толкаясь в скользкую от смазки ладонь. Его швыряет за грань, когда с губ Александры надсадно срывается:       — Я бы расцарапала тебе всю шею, чтобы все знали, кому ты принадлежишь.       Даже связанная и покоренная, она командует им, подчиняет своей воле. Она пожирает его взглядом, рычит, и Николай сдается. Сжимает яички пальцами и, токнувшись в последний раз в ладонь, изливается. Белесые капли марают живот и грудь. Николай облегченно выдыхает, едва слышно стонет от наслаждения, циркулирующего внизу живота, и раскидывается в кресле. Сквозь цветные пульсирующие пятна перед глазами он с чудом умудряется рассмотреть сытую улыбку Александры. Уставший и довольный Николай прикрывает глаза, не способный больше вынести ее хитрой улыбки.       — Знаешь, я бы женился на тебе.       Он слышит ее нервный смешок сквозь шум пульса в ушах.       — С чего ты решил, что я соглашусь?       — Потому что я буду добиваться тебя до тех пор, пока не согласишься. И если мне понадобится для этого целая жизнь, то я готов пойти на такие риски.       Александра фыркает и просит Николая отпустить ее. Как только веревки оказываются сброшены, Александра спешит ускользнуть из спальни, но Николай ловко ловит ее за руку и заваливает на кровать, устраиваясь под боком. Он выцеловывает покрасневшие запястья, зализывает борозды на груди и с удовольствием втягивает правый сосок в рот через ткань белья. Александра выгибается в его руках, показательно пытается освободиться, но Николай ломает сопротивление поцелуем.       Александра запускает пальцы ему в волосы, оттягивает и льнет ближе к груди. Ластится, как кошка, забрасывает ногу Николаю на бедро и смотрит в глаза. Николай прячет лицо в соединении тонкой шеи и плеча, не способный бороться с усталостью. Он прикрывает глаза всего на минутку, обещает себе уговорить Александру остаться до утра, чтобы позавтракать фисташковыми эклерами и смузи, но засыпает, убаюканный ласковыми поглаживаниями и спокойным дыханием своей неукротимой Александры.