ливень в мае

я слышу эти ебаные мысли, которые пробиваются через плотные стены, они хотят съесть меня заживо, но не знают, что я уже съеден, мне больно оттого, что я делаю больно другим своим жалким неверием, это не жизнь, это симулятор: некачественный, постоянно лагает, так ещё и стены серые. стены серые и плотные, они сделаны из бетона, а может ещё из титана, а может мне похуй на стены, они на меня не давят. пока ещё можно спокойно жить и не ебать, что будет дальше, пока ещё можно послать всё, что за ними находится нахуй, может быть можно пока ещё жить, ведь потом уже станет поздно, бывает сложно открыть гермодверь, а мне себя открыть сложно, бывает темнота, а потом бывает просто, настолько просто, что потом не бываю опознан, и дальше по кругу: мне снова легко и тошно, мне снова страшно будет немного попозже, и снова тоннели и бляди, эти случайные люди, в метро, тебе когда-то хотелось сказать «ой, нахуй всё»? сначала ты говоришь, а потом пожалеешь, что научился болтать, и невнятно слова прозвучат, из-за рвоты чуть-чуть непонятно, слегка кружится комната, но это пройдет к утру, я уйду, поэтому станет легче и вам, и вам, и вам, и вам, и мне вместе с вами, следите за языками, я не буду слушать гнилую речь, я буду слушать свои мысли. я снова сижу в четырёх стенах и не понимаю смысла, где я, я с кем-то или один — я не знаю, но меня всё устраивает до тех пор, пока никто из нас двоих не произнесёт и слова, и молчу, и снова, и снова, и снова я сижу в четырёх стенах и слушаю свои мысли, они становятся громче, а мои голоса — всё тише, я не понимаю, как жить, а что, если это — то, что ждёт нас всех после смерти? четыре стены, громкие мысли, и нет здесь конца поэмы, не может же закончиться то, что никогда не начиналось. будет очень грустно, когда ты узнаешь, что это лишь четверть финала, ты прошепчешь тихонько: «прости и прощай», как похуй, это не ты шептала, это был я, и я бог здесь. я придумал это ебаное место или оно придумало нас с тобой? если я, тогда всем молчать, я как воин, великий и уважаемый, ухожу в бесконечный бой, если оно, то будет неловко, ну, может первые секунд пять или семь, — зависит от ситуации, кто же четыре года назад знал о последствиях прокрастинации. я был молод и глуп, и не знал слова «стой» или «нет, всё, хватит», но когда я услышал их от тебя, я понял — пора заканчивать, мы наигрались. и тогда появились мысли, они начали строить четыре стены. и вот я: я сижу в четырёх стенах и слушаю невнятные мысли, они что-то шепчут, я не могу разобрать, помогите мне, помогите. и вот ты: тебя нет, ты — симуляция. кто же мог подумать, а кто же мог представить, что я один настоящий здесь.