she was beautiful

Блондинка сидела на лавочке в гавани Ли Юэ и любовалась заходящим за горизонт солнцем, таким алым и ярким. Оно отражалось в ее глазах, заставляя ее щуриться. Шум моря, звуки разбивающихся волн о скалы, говоры людей, споры с местными торговцами, строительные работы, смех, вскрики, визги, запахи прибоя, вкусной еды, рыбы, шелковицы и… чая? Она, сидя тут, совсем уж забыла, что хотела сделать. Чжун Ли позвал ее сюда, чтобы что-то обсудить и назначил местом встречи это место. Вероятно, он хотел ее попросить присмотреть за городом, ведь уже завтра праздник морских фонарей. В такое время гораздо легче провернуть что-нибудь опасное, ведь все желают отдохнуть и этим, в прочем, с радостью занимаются. - Приветствую тебя, Герой Мондштадта. – он просто встал рядом. Мельком глянув на девушку его взгляд устремился куда-то в даль, будто в пустоту. Он тоже стал любоваться прекрасным пейзажем гавани города контрактов. - Зачем же так официально? Привет. – мелодичный голосок путешественницы пробирался прямо к сердцу мужчины и заставлял его пропустить один удар. Почему так? - Можешь сесть, если хочешь. Так что ты хотел обсудить? – Люмин пододвинулась ближе к краю скамьи, чтобы архонту было удобней сидеть. Тот не отказался, лишь присел рядом и молча пронаблюдал за золотым светилом еще минуту, а затем повернулся к собеседнице. - Я на счет праздника морских фонарей… - Если хочешь, чтобы я позаботилась о защите города, то я обязательно выполню твою просьбу. – Люмин перебила архонта и устремила свой взгляд прямо в янтарные глаза Чжун Ли. На какой-то момент ей показалось, будто она выпала из мира, утонула в этом растопленном золоте, но быстро очнулась и выкарабкалась из пленяющих очей. - Я не об этом. – вот сейчас он замолк, будто готовясь сказать что-то очень важное, будто боялся. – Пойдешь ли ты со мной на праздник? – архонт отвел свой взгляд, не хотел он сейчас смотреть в округлившиеся глаза Люмин, боялся он увидеть в них ненависть и отрицание. - В каком смысле? – девушка будто на зло Чжун Ли заставляла его говорить полностью, во всех подробностях, а он этого, конечно, не хотел. Знала бы она, как долго Чжун Ли решался на это… Он сутками думал, как, что, где, куда, когда, зачем и почему. - В смысле пары… - она не заставит его щеки покрываться румянцем, а нет, у нее уже это получилось, да еще и с такой легкостью. Но она ведь ничего не сделала, как так? Сказать, что Люмин была в шоке – ничего не сказать. Она буквально дышать перестала, что только что с ней произошло? Такого она точно не ожидала. Это ведь прямое приглашение на свидание… Это что получается, она ему нравится? А он ей? Как поступить? Надо все хорошенько обдумать, но ситуация экстренная, что ей делать? Она вспомнила слова Паймон: «Всегда, абсолютно всегда с начала соглашайся! И только потом, если тебя что-то не устраивает, ты можешь отказаться. Если откажешься сразу, то потом уже не сможешь согласиться!». Паймон, конечно, притворяется глупой, на самом деле она, порой, говорит действительно что-то очень мудрое. - Я согласна. – у Чжун Ли сердце остановилось, он не зря прошел через все эти сомнения, не зря. Но это ведь еще не победа. Она могла согласиться лишь из своей чрезмерной доброты ко всем и всям, с помощью которой он еще больше уверялся, что она ему нравится. - Тогда встретимся здесь завтра примерно в шесть вечера. До встречи, Люмин. – архонт медленно встал со скамьи, бросил взгляд на горизонт, развернулся и ушел. Люмин смотрела ему вслед. Она в очередной раз подметила, что у Чжун Ли очень широкие плечи и величественная походка. Люмин не знала, какого это, любить кого-то не как брата или друга, а как человека, поэтому она не могла решить, нравится ли ей Чжун Ли, или нет. Сейчас ей надо было думать не совсем об этом. У нее абсолютно не было никакой одежды кроме двух одинаковых, белых платьиц, да и она не знала, что вообще традиционно одевали жители Ли Юэ в подобные вечера. Она составила у себя в голове краткий план, который выглядел так: 1. Спросить людей, о традициях праздника 2. Купить подходящую одежду 3. Подготовить какой-нибудь подарок. Люмин начала действовать. … Люмин нервно теребила кусочек ткани между средним и указательным пальцами, конечно, она очень сильно волновалась. На ней было белое ханьфу (национальный китайский наряд, можете погуглить, чтобы понять, как это выглядит) с золотистыми и голубыми полосками, за голубо-золотым поясом красовалась глазурная лилия, вероятно, искусственная. Волосы были в своем обычном состоянии, только пахли какими-то вкусными, неизведанными цветами. Некоторые пряди, казалось, светились, еще не стемнело, но этот свет уже было заметно. Девушка очень волновалась по поводу своего внешнего вида, что ей стоит сказать Чжун ли при встрече и чем они будут заниматься весь вечер или даже ночь, эти моменты тоже заставляли ее лишний раз нервничать. Чжун Ли весь этот день метался туда-сюда, впрочем, как и Люмин. Он заказывал себе ханьфу, здраво раскошелив Чайлда, готовил подарок для блондинки, боролся со своими волосами, а затем и с одеждой. Он не совсем понял, как ее надевать. Волосы он все-таки решил оставить как есть. Его глаза, оттенок волос, стрелки, все это очень сочеталось с цветом ханьфу. Каким же был наряд архонта? Благородные, карие цвета, в сочетании с золотым и охрой, они дополняли его образ. Он выглядел богато, велико, пленяще. Сейчас, когда он шагает прямо к той скамейке, на него обращены почти все взгляды, да не только от противоположного пола, мужчины были тоже не против поглядеть на столь прекрасного человека, казалось, он будто бог. И этот бог влюбился в простую смертную, как такое могло случиться? - Привет, Люмин. – низкий мужской голос вывел девушку из транса, сердце пропустило удар и только сейчас Люмин поняла, что забыла подарок. - Привет, Чжун Ли. Прости, я забыла твой подарок… - она нервно отвела взгляд. Как бы блондинка не хотела скрыть свое стеснение, у нее ничегошеньки не получалось, даже голос дрогнул. Она так волновалась перед ним, при чем это происходило каждый раз, любое лишнее касание ее сильно смущало, и она боялась причинить неудобство архонту. Она не знала, почему так. - Не волнуйся, все хорошо. А я тебе подготовил вот это. Надеюсь, тебе понравится. – Чжун Ли очень хотелось обнять девушку, дабы успокоить, но он понимал, что возможно сделает так только хуже, потому просто аккуратно протянул ей пакетик с какой-то коробочкой внутри. Люмин приняла этот подарок и взглядом спросив у Чжун Ли разрешения начала открывать, в коробочке находился молочный шоколад с различными начинками и несколько кристальных бабочек. Ей в момент вспомнились слова одной бабули: «У нас кристальных бабочек дарят в честь неизменной любви, так что, если ты захочешь выразить свои чувства к кому-то, дерзай.». Что ей стоит сейчас сделать? Притвориться, что не знает о традициях, или чего? - Это очень мило… Спасибо тебе огромное, Чжун! – она впервые назвала его по имени, заставив его сердце пропустить удар. Он не зря все это затеял. - Если тебе что-то не нравится, только скажи. Я обязательно что-нибудь предприму. – Чжун Ли осторожно поманил ее за собой, не могли же они весь следующий вечер стоять и рассматривать подарки. Нет, могли, конечно, но все-таки это было не совсем то, что запланировал архонт. Пока Люмин уплетала шоколад (она не хотела отдавать его феечке), Чжун Ли уже вел ее к прилавку с фонарями. Он действительно вел ее, за руку, а точнее, за запястье, уж слишком долго она вкушала конфетки и поэтому ему пришлось тащить ее за собой сквозь уже собравшуюся возле торговца толпу. Пока все это происходило: покупка фонариков, пустая болтовня, проба подарка, покупки различной еды, Чжун Ли успел морально подготовиться к предстоящим событиям, и вновь убедиться, сколь прекрасна его спутница. Люмин тоже не отставала в этом плане, она успела все хорошенько обдумать. Она еще вчера ночью определила, нравится ли он ей, или нет. Она не верила, что ответ верен, да в принципе верить в происходящее не хотела. Никогда она бы не подумала, что ее особое отношение к Чжун Ли называется любовью. Бесспорно, она знала, что такое любовь, но их отношения с братом – это совсем другое. Брата она любила, скорее потому, что он – часть ее семьи, она прожила с ним всю свою жизнь и раньше не могла представить себя без него рядом. А к Чжун Ли она относилась, как к очень близкому другу, настолько близкому, что ее чувства к нему нельзя называть дружескими. Проводить с ним время ей очень нравилось, но еще ей нравился его характер, его голос, его волосы, его стиль одежды, его внешность, его золотые глаза, его руки, в которых сейчас находился круглый леденец, ей нравилось все абсолютно. - Хей, ты чего задумалась? – архонт аккуратно присел на деревянный бортик, приглашая подругу, которая, конечно, не отказалась. - Да так, ничего. Скоро фонари пускать будем! Сколько там еще времени ждать? – Люмин проследила за тем, как остатки леденца Чжун ли растворились у него во рту и ей на ум пришла просто «гениальнейшая» идея. - Еще две минуты. - Чжун, ты свой леденец съел? Хочешь мой взять? – девушка осторожно протянула свою конфету мужчине, которую он с радостью принял и не стал ни о чем задумываться. (ну мы все поняли номек:3 изо рота в рот получается микроб, молодые и старые наши) Буквально через минуту в небо взмыли тысячи, нет, сотни тысяч ярких фонарей. Люмин решила не отставать и зажгла свой фонарь, ожидая Чжун Ли. Она медленно повернулась лицом к нему и встретилась взглядом с этими золотыми глазами. Он держал свой фонарь в руке, но не поджигал фитиль. - Ты знала, что ты в таком свете просто прекрасна? – от таких слов Люмин залилась краской до самых ушей и чуть было не выпустила фонарик из рук. - Я люблю тебя, Люмин. – Чжун Ли то ли специально говорил все настолько официально, то ли Люмин не знала, что, но вот эта его часть ей нравилась не меньше всех остальных. Его голос заставлял ее покрываться мурашками. - Я тебя тоже… - вот теперь и Чжун Ли немного покраснел, но в темноте это было незаметно. Конечно, затем они поцеловались, но это уже не так важно. Так и началась чудесная история не менее чудной пары архонта и богини миров. Та ночь была воистину прекрасной, они, казалось, гуляли до самого утра, а потом спали в обнимку. Люмин, ровно так же, как и Чжун Ли, никогда не забудет то иссиня-черное небо, с сотней тысяч фонарей, в которых были запечатлены различные мечты. Их мечта исполнилась, и они желали того же всем остальным.