Невозвратимый

Прошло уже около полугода, как агенство потерпело огромную трагедию. Одного и самых сильных эсперов в один момент просто не стало. По его собственной воле. СМИ всех каналов кричали, что члена детективного агенства нашли мертвым около двадцатиэтажного здания рано утром. Общественность была после этой новости в недоумении. Одни кричали, что бедный мальчик просто не мог терпеть такую сложную работу, так как приходилось сталкиваться с разного рода опасностями, в том числе и с мафией, которую боялся весь город, если не соседние страны. Другие же во всю обвиняли исключительно его место работы, мол, набирают некомпетентных работников, потом страдают сами же от своей собственной глупости и людей опасности подвергаете. Что, трудно нанять на работу психически - уравновешенных сотрудников? Очевидцы же, а точнее соседи Ацуши, сообщали, что слышали какой - то глухой грохот ночью за окно, похожего на то, когда отбивают мясо с костями, и быстрые шаги куда - то наверх, но не придали этому значения. "Мало ли, что произойти могло", говорили они. И были они правы.        И нет, этим человеком был далеко не Осаму Дазай, который, кстати, очень переживал после такого события. Этим человеком был никто иной, как Ацуши Накаджима. Да, тот самый, кто втирал шатену о том, что "жизнь прекрасна" и чуть и не требовал ему идти дальше по течению. В итоге сам умер, первый.        Сначала, когда Осаму услышал эту новость, он не мог поверить своим ушам и глазам. Что произошло? Как? Он просто не слышал, что говорят другие, не слышал, как кто - то приносил соболезнования, а кто - то требовал, чтобы он взял себя в руки. Он просто не верил, да и не хотел.        Под вечер этого же дня Дазай сам захотел наложить на себя руки, так как просто не мог представить жизни без этого блондина, и уже все приготовил. Ручка, бумага, прощальная записка в нагрудном кармане, написанная неровным почерком с помощью дрожащей руки, веревка, закинутая на люстру, и табурет под этой веревкой. Уже успел морально приготовиться, был по пояс в могиле, так сказать, но в самый последний момент он увидел письмо на столе. Прощальное письмо, написанное рукописным текстом умершего человека, кем он дорожил с того момента, как осознал свои чувства к нему. Нет, не те, что бывают между учеником - учителем. Не те, что бывают между друзьями, а намного сильнее. В какой - то момент он понял, что Ацуши - вся его жизнь. У него кроме него больше никого - то и не было. И, как ему казалось, признался бы он раньше, все могло бы закончиться иначе.        Это письмо было написано его уникальным почерком, с подписью внизу. Он была на удивление красивым и ровным всегда. Лучше, чем у кого либо. И неподделен никем. На письме же лежал бутон уже подвявшей белой розы с красными лепестками от другого бутона под ней, будто лужа крови. Выглядело просто, но потрясающе. Картина завораживала. Показывало весь вкус человека к этому миру.

"дорогой Осаму,

Я очень ценю, что ты для меня сделал, но я так больше не могу. Каждую ночь я мучился от панических атак, с которыми не то, что я самостоятельно, а мой психолог не мог справиться. Я знаю, что ты сейчас подумаешь обо мне. Безвольный, слабохарактерный, жалкий... Я все это знаю, за что и приношу свои извинения.

Каждый день я сталкивался с гневом моей собственной способности - тигра. Он то и дело пытался меня запугать, начать управлять моим собственным телом и разумом. Тяжело сдерживать способность, когда это, по факту, является твоей второй личностью, у которой есть свой разум и сила воли.

Эти будни, похожие на день сурка. Ежедневно просыпаться, делать обычные дела, чтобы хоть немного призентабельно выглядеть и поддерживать в себе жизнедеятельность для этой дурацкой работе, на которую ты идёшь, чтобы осознанно там прогореть и потратить не только большую часть жизни ни на что, но и большинство нервных клеток. Тут и получается замкнутый круг. Без этого всего ритуала ты не выживешь, а чтобы жить, нужно выполнять этот ритуал. Но знаешь... Хоть я сейчас и расписал, что светлых моментов в моей жизни не было, и оно почти так и есть на самом - то деле, но были и хорошие моменты... Рядом с тобой.

Когда мы были вместе, я чувствовал какое - то умиротворение, спокойствие, даже уверенность в завтрашнем дне. И прости меня за излишнюю эгоистичность и сентиментальность в этом письме... Но отчасти я не хотел, чтобы ты уходил из этой жизни, потому что ты нужен был мне. Очень был нужен. И да, мне было больно смотреть, как ты флиртуешь с какими - то девушками, которых мне хотелось в процессе убить, как ты снова стоишь на мосту, крыше, с петлей, пистолетом в руках или с лезвием в ванной и говоришь настолько ужасные и болезненные для меня слова о том, что хочешь уйти из жизни... Но не вини себя за все это. Виноват один лишь я, который воплотил в реальность ту самую безумную идею, которая промелькнула у меня в голове. И знаешь что... Я не могу не признаться тебе... Я люблю тебя. Сильнее, чем ты думаешь. Извини, что читаешь это тут, а не слышишь от меня при жизни. Хотя я бы все равно не смог тебе этого бы сказать... И я понимаю, что тебе может и все равно на мои слова, но прошу, не пытайся уйти на тот свет. Одного меня будет вполне достаточно.

Ещё раз, я люблю тебя. Твой Ацуши Накаджима."

       Осаму снова затрясло. Он не знал, куда себя деть от этих чувств. С одной стороны хотелось ослушаться этого злополучного письма и пойти к Ацуши, его лучику света, потому - что не хотелось быть на земле тут одному, полностью одиноким. С другой же стороны... А каково было бы Ацуши, если бы тот об этом, допустим, узнал?        Кажется, у Осаму началась депрессия, третья стадия от отрицания до принятия. А может это была и не депрессия вовсе... Иногда грустное состояние или же просто подавленное настроение многие путают с тем страшным словом. Необоснованно.

***

На похоронах никто не плакал, только дождь, который был настолько сильный, что все улицы сразу же превратились в такую огромную реку. Люди, которые ходили навстречу всему агентству, бежали под крыши, пытаясь укрыться от дождя и избежать участи быть промокшим до самой нитки. И на самом деле это все выглядело очень даже драматично.        Почему же нико не плакал? А был ли смысл? Ещё до похорон все агенство договорилось о том, что на самой церемонии никто не проронил и слезинки. Ацуши вообще не любил слезы, а особенно если они были из - за него. Он сразу начинал чувствовать свою вину и был весь на нервах. Так зачем лишний раз тревожить и так обеспокоенную душу?        Сама церемония проходила чуть меньше часа. Никому даже гроб не показали открытым под предлогом того, что "покойник находится не в лучшем состоянии, будет лучше, если вы его запомните тем красивым и молодым парнем". И знаете? Все с этим согласились очень даже быстро. В целом, оно было логично.        После того, как все положил на могилу цветы и разошлись, Осаму так и остался стоять один. Он хоть и понимал, что уж как бы пора, но ноги просто отказывались двигаться. Ему казалось, чо он тут готов заночевать, и плевать как. Главное, поближе к его любимому человеку, который сейчас от него довольно далеко. Тело в деревянном ящике под землёй, душа где - то бродит, и нужно верить, что в самом лучшем и красивом месте на небе, где ему будет хорошо. Он столько всего пережил и заслужил этот отдых хотя - бы в раю.        Так он и стоял, промокшим, поникшим, разбитым... Просто смотря на красивый мраморный камень со знакомым именем и фотографией.        Здравый смысл проснулся только спустя полчаса. Он просто сказал себе мысленно, что сейчас самый лучший момент для того, чтоб уйти, что он и сделал. Просто пообещал приходить сюда каждый день, навещать могилу.

***

Ежедневно он приходил на это место, рвал сорняки и приносил любимые цветы Ацуши - белые розы. Завявшие бутоны он убирал. Так же протирал плиту надгробную от грязи и пыли, особенно фотографию, выжженную на этой плите, и блестящее его имя, выполненное золотой гравировкой, с датой рождения и смерти, которое так и горело этим искусственным блеском на солнце.        Все его спрашивали, мол, зачем он это делает, ведь это ничего не изменит, и не проще ли было просто его отпустить, а сам Осаму ничего не мог ответить, кроме того, что просто его туда что - то тянет. Он будто одержим этой идеей. Ему кажется, что когда он там, он становится намного ближе к его покойному возлюбленному, которого хоть и старался, но не мог забыть и разлюбить. Наоборот, только сильнее на счёт этого загонялся и влюблялся в него. А между тем прошло уже около двух месяцев.

***

       Примерно на третий месяц после этой трагедии прогремела новая волна терроризма. Из всего уголка города сообщали испуганные отчевидцы либо о трупах, растерзанных в клочья так, что даже не понятно было, что это за человек, и опознать их было почти невозможно, либо же об масштабных взрывах на общественном мероприятии, месте или же просто в магазинах. Что уж говорить, что агенство сразу взялось за эти дела.        У Осаму никогда не было так много работы, как сейчас. Он даже о Накаджиме почти забыл, правда только на работе или в рабочий процесс. Да он все забывал на самом - то деле, когда изучал какое - либо дело, если оно только интересное было, а не как обычно, бумажки заполнять.        Интересно было в этом деле одно: все жертвы были воспитанниками приюта. Да, именно теми, кто состоял с Накаджимой в одном и том же приюте, если не группе. Кто - то знатно так мстит за него. Даже очень, судя по жертвам... Откуда тогда террор? На самом деле просто для отвлечения внимания. После таких взрывов ничего не происходило особо такого важного, кроме как паники населения. Пару раз было пару раненых, но раны - то несерьёзные были. Легкие телесные. Чаще всего - простой испуг. А все потому - что взрывы были в самое многолюдное время, и просто нереально было кого - то убить. Ах да, и происходили они только на тех этажах, где не было людей. И все же, это серьезные преступления, как и все прочее.        Подозревать стали всех подряд, кто с ним был знаком, кто общался хоть раз, и даже врагов отметили. Осаму был, кстати, как главный подозреваемый. Стоит ли объяснять, почему? Именно поэтому он старался на каждый день обеспечивать себя алиби, но ему это как - то легко удавалось, так как во время убийства он находился в коллективе "своих". Все в агентстве считали, что он специально подбирал такое время, дабы оправдать свое может и не очень светлое, но честное имя, и все могли поклясться, что это у него получалось просто изумительно. Либо тут Рампо врёт на счёт того, когда были убиты те несчастные люди, а порой ещё и подростки, но все быстро осознали, что Рампо - это последний, кому нужно защищать чью - то шкуру, тем более того самоубийцы который, по его словам, постоянно раздражал своим присутствием и разговорами о чем попало, но точно не о деле. Только все веселье в том, что Осаму и не пытался в те моменты обеспечить себе алиби. Да, он все чаще и чаще с кем - то прогуливался, да и остальные в агентстве по - возможности это организовывали, но убийства всегда приходились либо на время обеденного перерыва, либо на время работы в офисе, когда он точно был у всех на виду. Тогда все снизили список подозреваемых до тех, кто мало того, что знал Ацуши, но ещё и Осаму, и тех, кто тесно с ним общался или же общается на данный момент. Как это возможно - непонятно, но одно понятно точно - убийца очень хитер. Не каждому удавалось продержаться так долго не пойманным, особенно при том деле когда ведущим является Рампо, самый лучший детектив не то, что в стране, на наверное во всем мире. Он даже в свою очередь не мог прогадать следующую жертву, чтобы предостеречь ее. Их всех убивали намного раньше, чем имя этого или этой несчастной становилось известным. Между этим делом все шутили, что был бы этот маньяк детективом и работал у них, то он бы точно сравнялся с Эдогавой.        Подозрения на портовую мафию быстро убрали, хотя все же хотели проверить и их, но здравый смысл вовремя взял вверх. Во первых, они не занимаются такой ерундой, как месть, у них и так дел не в поворот, по словам Дазая, а во вторых, тут тела все разодранны в клочья, это слишком жестоко даже для них. "Понимаете? Они хоть и жестоки, но не буду заставлять себя или кого - то другого марать руки в крови и оставлять такие значительные следы. Когда человека раздирают заживо, то поднимается ещё большая паника у очевидцев, потому - что это очень страшно видеть. Да и не будут они убивать тех, кто когда - то навредил, пусть даже их другу. Они убивают только действительно важных шишек, за которых либо большую наживу дают, либо пользу для начальства. Если будем подозревать каждого, то потеряем много времени", говорил всегда Осаму, когда тема касалась именно его старой работы.        Единственное, что удалось понять совместными усилиями всем агентством: что убийца - одиночка. Везде один, даже напарника с собой нет. Способ убийства всегда один и тот же - будто фирменный почерк, как это бывает у многих ненормальных убийц (потому было предположение, что они ищут какого - либа психа и опросили всех людей, которые проходили лечение в так называемой "психушке"). Об этом говорят и какие - либо повреждения на теле убитых, точнее на кусках разодранной кожи (и да, он левша, порезы и рваные раны чаще всего образуются у жертвы с левой стороны), которые в свою очередь, были всегда почти идентичными. Это все было странно, так как каждый из них являлся хорошим анализатором, особенно Осаму Дазай. Опыт, наработанный на работе. Потому им пришлось нанять грамотного эксперта. Он же дал прогнозы намного точнее.        Через неделю почти - тот - портрет убийцы был готов. Да, были погрешности, но куда уж без них. Заказчику, а если конкретнее - Доппо Куникиде, пришло письмо. Не совсем официальное, но он и не требовал многого. Вот что было написано: " Этот неизвестный убийца является скорее всего женщиной, так как они совершают по статистике самые кровожадные преступления. Да, реже, но жёстче. Далее тут больше отталкиваться от психологии нужно, если что. У нее нет напарника, как вы сказали. Значит, версию с тем, что ее подтолкнул на это все ее же собственный муж или парень рассматривать не приходится. Скорее всего, причина всех этих преступлений является именно глубокая психологическая травма из детства. Возможно, над нашей преступницей очень сильно издевались, причем настолько, что она их не возненавидела. Это может быть и мужчина, не спорю, но склоняюсь я больше к женскому полу, так как такие преступления совершаются на эмоциональной почве, что мужчинам особо - то не свойственно. Я просмотрел фотографии жертв и скажу то, что на всех фото видно, жертва умерла от ножевого ранения. Скорее всего, убийца сначала всаживал ей в живот несколько ножевых, потом напускал собак. Ножевые были всегда с правой стороны живота, значит, она все же правша, а не левша, как вы предположили. То, что на одежде жертв запекшаяся кровь в основном с левой стороны от трупа - скорее всего попытка скрыть этот факт. Это значит, что она точно работала в сфере, связанной с криминалом. Удары по животу говорят о том, что убийца низкого роста - максимум 170 см. Все убийства крайне продуманны. Она очень умна. Просто так вы ее не поймаете. Правильно, что воспользовались случаем. Все убийства происходят в одно и то же время. Будто у нее есть особое расписание, чтобы не подставлять важного для себя человека. Кого - то из вас она точно знает, а может и всех сразу. В итоге мы имеем картину девушки, страдающей глубокими психологическими травмами из детства, правша, рост от 150 до 170 см, очень умная, работала раньше в профессиях, связанных с криминалом (детектив, судмедэксперт, судья, министерство внутренних дел, криминалист и т.д). Спасибо, что обратились именно ко мне. Всегда рад помочь вам. Отпишитесь, если что - то откопаете, ладно? Клянусь, останется все только между нами. Сами знаете, я ни из тех, кто болтает направлен и налево секретные данные." Осаму, пока все это слушал, думал о Накаджиме. Он ведь очень сильно походит на этот портрет... Вот бы он удивился, если бы остался жив. Его так не хватает...        Из всех присутствующих среагировал только Эдогава. Он подошел к Куникиде и его компьютеру, чтобы самому перечитать письмо и сильнее в него вникнуть, что он и сделал.        А техника чтения у него очень быстрая. Примерно через пару минут он поднялся и с задумчивым лицом объявил: - Мне кажется это странным. Все жертвы разодраны в клочья, и это точно были не собаки, как это предположил этот молодой человек, что написал данное письмо. И я заметил сходство с одним из наших, точнее с тем, кто был одним из наших всего каких - то восемь месяцев назад. Догадались уже? Я говорю об Ацуши Накаджиме. Если до этого все ещё как - то переговаривались, то сейчас в здании стояла гробовая тишина. Даже Куникида сильнее посерьёзнел, хотя казалось, куда уж сильнее - то. Осаму не мог слушать этого далее. Как же они не понимают таких простых истин? Как может убивать тот, кого давно нет в живых? Тут вмешался Доппо. Он посмотрел на Рампо, потом на присутствующих, поправил очки и заявил: - Как бы это не казалось странным, но видимо, Рампо прав. Все очень сходится. Я ещё давно заметил некое сходство, но посчитал тогда, что это было бы странным. Мертвый человек - убийца? - И правильно подумали.        На этот раз говорившим был Осаму Дазай. Он был настолько серьезен сейчас... Пугало. Безумно пугало. Таким его могли видеть только избранные, если они, конечно, его видели вообще в НАСТОЯЩЕМ таком состоянии, а не наигранном, как это обычно бывает. Но кто его уже знает хорошо - тот скажет. Он может быть и серьезным, и ответственным, если в его жизни произошло или происходит что - то такое... От чего обычный человек точно наложил бы на себя руки. У него и так жизнь не сахар...        Осаму медленно подошёл и положил руку Куникиде на плечо. От такого жеста он немного растерялся даже. К нему подходит Дазай не для того, чтобы убить или разозлить лишний раз? Но после того, как он уловил на себе тяжёлый, просверливающий взгляд, Доппо понял, что шутки сейчас с ним плохи. Лучше просто послушать, что же он скажет.        Ох и тяжело было Дазаю взять себя в руки. Хотелось сорваться. - Послушай меня. Ацуши мертв. Пора уже смириться. Тот кто мертв - по определению не может убивать.        После чего убрал руку и ушел на свое рабочее место.        Все на него резко повернулись, но никто и слова не проронил, хотя, по видимому, хотели. Поэтому все что сделало окружение - это последовало его примеру. И вот, работа снова начала кипеть.        На глаза снова наплыла пелена из слез. Было сложно, но он сдержал их только в глазах, хотя хотелось разреветься прямо тут. Говорить и думать сейчас было крайне сложно, потому он понимал, что и толка от него особого не будет. Последней каплей было то, что ему на голову давил простой звук клавиш, который доносился отовсюду. Хотелось простой тишины. Именно поэтому он просто ушел домой, никому ничего не сказав, понадеясь, наверное, на понимание со стороны его коллег.        Да, он стал более внимательно относиться к своей работе. Просто это его хоть как - то отвлекало. Но, как мы знаем, окружение не принимает изменения людей в их мире, потому что они начинают нарушать их собственную зону комфорта, и потому окружение меняющегося человека пытается его загнать на прежнее место. Ведро с крабами... Это так называется. И вот, сейчас происходит тоже самое. Никому из агенства не привычно, что бывший самоубийца и бездельник пытается работать и ни разу за весь месяц не притронулся ни к чему такому, потому они ему всячески напоминают своими не очень хорошими шутками, кем он был ранее, и не очень хотят оценивать его работу. И если кто - то из них уже смирился, то точно не блондин. Он вообще не замечает успехов шатена. Больно надо конечно... Но черт, обидно как - то.        И сейчас, увидя, что шатен уходит, тут же начал было орать, мол, и так ничего не делаешь, ещё уходишь, но его быстро остановили Ёсано с Кёкой, сказав, что это ему сейчас очень нужно, как никогда. Куникида вроде успокоился, что - то записав в свой блокнот.        Однако Осаму пошел отнюдь не домой, а на уже такое привычное для него место - кладбище, где нашел могилу со знакомым именем.

***

       Вообще забыла уточнить, что умер Ацуши уже пять месяцев назад, или же чуть поменьше, а расследуют неизвестные убийства их родное агентство уже более месяцев или даже больше. Осаму же приходит на могилу каждую неделю, и, если получается, то чаще. Что же он тут делает? Но явно не просто сидит или ухаживает за могилой. Нет, это тоже, но происходит сюда он для того, чтобы выговориться и очередной раз сказать, как же ему без Ацуши плохо. Если бы раньше ему сказали, что он будет ходить на могилу чаще, чем раз в год, начисто протирать плитку от лишней пыли, приносить новый цветок, убирать завявшие и разговаривать по часу, причем делать это все исключительно от чистого сердца, то он бы просто сказал, что тот человек - чокнутый и вообще, что за ерунда.        Он не верил во всю эту дичь про души, тот мир, не видел смысла разговаривать с камнем, на котором изображена фотография умершего, да ещё и в таком жутком месте. Но, как известно, все познается со временем. Да и вообще, раньше и Ацуши был жив.        Так же недавно он начал замечать посторонние цветы на могиле. Среди белых роз обнаруживались красные бутоны или же их лепестки, которые на фоне всего этого белого полотна выглядели действительно красиво. Вообще это может и должно было быть странным, но он просто вспоминал, что Кёка Изуми тоже ходит сюда, вроде как, потому и сваливал все на нее. Нет, в самом деле, будто это такой удивительный факт, что на могиле человека, который, на минуточку, имел слишком много друзей, обнаруживались бы другие цветы. Поэтому он просто предпочёл на это не реагировать.

***

       Осаму снова пришел на это место. В этот раз он не принес цветка сюда, так как слишком торопился, за что ему было действительно жаль. Он снова проделал тот самый ритуал: протёр камень от ненужной земли, разводов, пыли и сел перед ним, начиная говорить: - Привет ещё раз... А меня тут давно не было. Совсем из головы вылетела твоя могила. Но я не переставал думать о тебе. Знал бы ты, как мне без тебя плохо...        Слезы ручьями покатились из глаз, разбиваясь о землю. Если там, при всех в агентстве он сдерживался из своих собственных правил и соображений, то сейчас понял, что смысла в этом нет. Тут все равно гробовая тишина, слышно разве что звуки природы и где - то там в далеке работающего дворника с охранником, которые следят за порядком. Немного успокоившись, он таки продолжил: - Извини ещё и за то, что я тут так долго не был. Знал бы ты, что у нас творится тут, на земле. Куча терактов. Можно было подумать, что нападает какая - то опасная группировка, но нет. Это все делает исключительно один человек. Он очень по портрету похож на тебя... Так же издевались в детстве, так же работал детективом или судмедэкспертом... Только вот этот убийца - девушка.        Он вдохнул. Даже понимание того, что тут никого нет, подслушать некому, не давало расслабиться. Это ведь все равно такая информация, которую никому нельзя рассказывать. Против закона. Но если он не выскажется сейчас, то потом не найдет себе места. - На ее счету уже более пятнадцати жертв. И знаешь что? Убийца будто знает меня, - глубокий вдох, - и мне от этого не по себе. Вообще, он убивает почему - то только тех людей, которые навредили тебе, Ацуши. Может эта девушка знала тебя? Да и это не все. Каждое убийство происходит в тот момент, когда либо все в офисе, либо я на обеде, будто старается обеспечить мне алиби. И у меня на счёт этого двойственные чувства. С одной стороны хочу поймать эту маньячку, мало ли, что ей в голову придет, с другой же стороны... Она будто мстит за тебя. Именно поэтому я хочу оставить все как есть, но не могу из - за работы. И все же, как ты думаешь, почему она так защищает меня? - Потому что ты дорог ей. Что? Кто это сказал? Этот голос... Чертовски знаком.        Сначала его напугала внезапная подача голоса откуда ни возьмись. Со спины. Охранник? Голос слишком молод. Дворник? Они вообще стараются избежать разговоров с людьми. Больше некому, кругом одни могилы. Тогда кто?..        Аккуратно повернул голову, чтобы просто увидеть на пару мгновений того человека и аккуратно намекнуть, что подслушивать - нехорошо, но увидел ошеломляющую картину, которая выбила речь со способностью что либо вообще сделать или предпринять.        Перед ним стоял никто иной, как Ацуши Накаджима. Собственной персоной. Живой и невредимый. Осаму смотрел на него как парализованный. Он не мог поверить в то, что видит перед собой. Просто не мог поверить своему счастью. Ему казалось, что если он сейчас пошевелиться, приблизиться, начнет говорить, то все пропадет, и Ацуши, его любимый Ацуши Накаджима, который ни на секунду не покидал его голову, который засел так просто в его мыслях и сердце, не давая жить как раньше, после котрого флиртуя со всеми подряд и предлагая двойное самоубийство у него неожиданно просыпалась совесть, просто пропадет. Он не сможет этого выдержать ещё один раз.        Ацуши увидел эту странную реакцию и издал тихий смешок. Просто это нужно было видеть: Осаму Дазай, который сидел перед могилой, разговаривал с "умершим" человеком, сейчас видит его перед собой. На его лице была не то радость, не то грусть, не то испуг, не то заинтересованность. Вскоре, осознав кажется всю ситуацию, он ничего умнее придумать не мог, как поднять с могилы надомный мелкий камень и швырнуть прямо в Накаджиму.        Тот, мягко говоря, был в шоке. То есть, как это называется? Столько времени разлука, все думали, что он умер, и вот, он живой, стоит перед шатеном, а тот вместо того, чтобы подойти и обнять, или просто сидеть и ждать, когда сам Ацуши подойдёт, он вздумал камнями кидаться? Впрочем, это так по его натуре... Хоть что - то не меняется. Хотя его возмущению не было предела: - Эй, ты чего швыряешься камнями? Хочешь из меня и впрямь трупа сделать?        Осаму кажется только сейчас понял, что сделал, и звонко рассмеялся. Впервые за столько времени. - Ну как, проверяю, живой ты, или не совсем.        Ацуши немного задумался над этой фразой и раздумывал, кажется, как бы на это остроумно ответить. В итоге выдал: - Может я чего - то не знаю, но призраков вроде не камнями проверяют, а руками.        Осаму снова засмеялся. В самом деле... Столько времени не виделись, столько нужно друг другу рассказать, а они общаются о том, что Дазай с дури кинул в него камень. Как дети...        И продолжался бы этот момент далее, если бы Ацуши не успокоился и снова не посерьезнел: - Я видел, как часто ты сюда приходил. Настолько переживал, да?        Его голос... Все таки, давно он его не слышал. И снова слезы полились по его прекрасному ровному лицу. Слезы счастья.        Ацуши аккуратно подошёл, обхватил его лицо руками и принялся их стирать, давая как можно больше тактильной ласки, тем самым прибавляя уверенности в том, что вот он, живой, сидит перед ним и успокаивает.        Наконец Дазай поверил во все происходящее и слабо улыбнулся ласковому взору. Ацуши улыбнулся в ответ. - Я ждал тебя.        И снова заливистый смех. А другого и не дано было. Вся ситуация вообщем - то смешная.        Ацуши лишь притянул Осаму к себе и крепко обнял, тоже начав смеяться. Штука заразительная все таки. Почувствовал слабое объятие все теми же перебинтованными руками в ответ. Теперь же они сидели молча и улыбались.        Просидели они так минут пятнадцать. Осаму все пытался окончательно поверить в происходящее и не желал выходить из таких родных объятий. Потемки сомнения все же были. Накаджима лишь терпеливо ждал. Он тоже не хотел уходить. Ведь до этого он видел лишь разбитого Дазая, который так часто приходил к его могиле... И видеть в таком состоянии любимого человека было невыносимо. Да и к тому же он знал, что у Дазая будет масса вопросов и готов был все рассказать. Такому, как Осаму, можно и довериться.        Наконец, шатен успокоился и спросил самый волнующий его вопрос, все так же сидя в чужих объятьях, в которых было так хорошо и тепло, что не хотелось уходить, и давая мягкой руке успокаивающе поглаживать его спину и макушку. - Как?        Ацуши немного задумался. Хоть и вопрос он понял, и ответ знал, но мысли чтобы сформулировать, нужно время. Дазай терпеливо ждал. - Помнишь то прощальное письмо? Шатен кивнул и, как показалось Ацуши, усилил хватку. Действительно, странный вопрос. Как такое вообще можно не помнить? С этого ведь все и началось. - Так вот. Я там писал о "причинах самоубийства". Вообще, весь первый абзац - полная ложь. Во втором я написал, что хочу покончить с собой, потому что мне все надоело. И это правда.        Тут он тихо ойкнул, Осаму же разорвал объятия и недовольно на него посмотрел. Тот лишь замотал руками и издал нервный смешок: - В смысле, я не про покончить с собой, а про мотивы.        Дазай покачал головой, лукаво улыбнувшись. И вот, все снова переходит в игру. Сложно настроиться на серьезный лад, когда это пытаются сделать два взрослых человека, которые почему - то ведут себя не совсем так.        Ацуши же снова заговорил довольно серьезно: - Мне надоело сдерживать тигра, надоело выполнять тот бесконечно - скучный обряд сборов на работу, рано вставать, потом ещё заполнять бесполезные бумажки в то время, как другие ходили на различного рода задания. Но я же в свою очередь этого делать не мог, так как "нужно повышение". Заработать я его пытался, но в конце концов надоело. Именно поэтому я решил уйти оттуда и пойти "немного другим путем". Осаму задумался. Если так посудить, то у него у самого были подобные мотивы когда - то в голове. Все бросить и уйти. Один вопрос: - Тогда чей труп валялся в то время?        Дазай мог поклясться, что видел не очень здоровый блеск в глазах Ацуши, будто тот то - ли этим поступком гордиться, то - ли он очень ждал этого вопроса. - А на что похоже? - На тебя, если быть точным, - сказал Дазай, особо не раздумывая. Он как и Ацуши знал ответ. - А что, так похож? - Очень. Накаджима издал странный смешок. Нет, все это его ЗАБАВЛЯЛО. Он буквально готов это обсуждать, кажется, всю ночь. - Это моя точная силиконовая кукла - копия. Стоила она, кстати, немало. И да, люди, которые закапывали "труп", были покупные. Другие бы поняли, что к чему, ибо этот силикон и живой труп отличаются очень сильно. Желе от костей с мясом - ощутимая разница, не так ли?        Осаму кивнул. Ацуши же, ожидавший со стороны "наставника" осуждения, видя положительную реакцию, продолжил: - Я просто понял, что тигр внутри меня - зверь хищный, ему нужна плоть, человеческое мясо. Зачем мне его учиться сдерживать при себе, если я могу научиться им намного лучше управлять на практике, при этом не мучая ни себя, ни его.        А логика у него впроне себе хорошая, даже если и может показаться, что он сказал какую - то дичь только что. Стоит посмотреть на это под другим углом: внутри него - хищник. При любом раскладе сдерживать его долго не получилось бы. И так продержался он довольно прилично с этой непосильной, как оказалось, ношей - дрессировать внутри себя того зверя, который дрессировке просто не поддается. - И, тем не менее, ты все это время работал в нашем агентстве, чтобы он служил на пользу людям. Не считаешь ли все то время, проведенное с нами, простой его тратой? - Может если и считал бы, то все равно сделанного не воротишь. Повисло молчание. Осаму, может, и ждал ответа, но Ацуши и не собирался ничего более добавлять, хотя раньше бы он расписал этот ответ на вопрос минимум на полчаса разговора с одной стороны. Другой бы просто слушал. А сейчас? Не очень многословно. Когда Накаджима стал столь рассудительным? Дазай действительно пропустил этот момент.        Они сидели в полной тишине на могиле Ацуши, смотря на необъятное ночное небо, усыпанное сотней маленьких огней. Хоть и может это все прозвучать до жути примитивно, но кому - то так не покажется. Дазай, например, за долгое время научился подмечать красивые, эстетичные или, может даже романтичные вещи во многих мелочных моментах в его "бесполезно жизни", как он сказал бы ранее. Но сейчас он думал о том, когда же увидел "труп" Ацуши, как в это поверил, да и в целом, как самому Накаджиме такое вообще пришло в голову? Стоит ли спрашивать? Или просто молчать... Черт, они не виделись столько времени.... Столько хочется узнать... Но спросить страшно.        Так они и сидели. Хотя как сидели... Каждый бы хотел начать разговаривать, только вот непонятно, как строить разговор. Каждому из них казалось, что сидят рядом сейчас они не с настоящим человеком, тем, которого знали довольно хорошо, а с его копией. Им нужно будто заново друг друга узнавать. Отмечать границы дозволенного - с Ацуши так точно много всего сейчас не позволишь, слишком стал холоден и рассудителен. Осаму же наоборот, стал намного мягче.        Неожиданный хриплый голос от долгого продолжительного молчания спросил: - Слушай, и что же мне теперь с тобой делать? Ты же преступник, которого, по видимому, разыскивает сейчас вся Япония, другие же страны наготове при случае, если подобные ситуации будут происходить и у них. Да и ты для них тоже теперь как враг народа. Разница лишь в том, что никто не знает твою внешность как убийцы.        Сказал это, как не трудно догадаться, Дазай. Видимо он решил что молчание - не лучший способ определиться с их дальнейшей судьбой. Но на этот раз он и не ждал ответа, да и вопрос, не смотря на его смысл, был довольно риторическим, и задал он его скорее для себя, чем для Ацуши. Но ответ прозвучал: - Как ты думаешь, почему я сейчас пришел к тебе, общаюсь, хотя мог просто продолжить свое похождение сначала по Йокогаме, потом выйти за ее пределы? Ведь я же - "серийный убийца", вроде как. - Не отвечай вопросом на вопрос, Ацуши Накаджима..        Сказано было это так нахально...        Ацуши посмотрел на довольное лицо шатена. При свете луны оно было не то, чтобы зловещее, скорее хитрое. Это завораживало. - Как тебе угодно, я отвечу. Все потому что все дела, которые планировал изначально, я уже сделал. Я дал тигру такую желанную свободу, потешил свой гнев, почувствовал другой вкус и увидел абсолютно другой смысл к жизни на той стороне закона, к которой у обычных людей презрение. Я буквально почувствовал то презрение людей, которое они испытывают к убийцам. Я увидел страх в глазах моих жертв, которые не только меня узнали, но ещё и успели отказаться за какие - то жалкие пару минут от всех своих слов. Я убил всех тех, кто доставил мне много боли. Очень жаль, что директор того приюта умер слишком рано. Я бы постарался над его кончиной... Смог бы достать из него прощение. Впрочем, меньше мороки. Но жертвы закончились, убивать обычных людей я не намерен. Они мне ничего не сделали, я им ничего не сделаю. Да и к тому же если им нравится жить такой скучной жизнью... Какой смысл мне их убивать? Пусть радуются тому, чему могу. Я не хочу, чтобы этот мир прогнил окончательно. Пока тут есть улыбки, меня это устраивает.        Слышать такое от Ацуши было... Непривычным. Другого же человека, который оказался сейчас бы на месте Осаму, затрясло бы от ужаса. Но его - нет. Назвать эту речь "пугающей" не представляется возможности, потому - что такое поведение с его стороны волне оправданно. Он с детства жил в холоде, не видел тепла и ласки... Он одарен с рождения одной из самых кровожадных способностей. У него не было и шанса, если так подумать, чтобы остаться нормальным. Да и зачем все усложнять, если Осаму точно такой же? - А зачем подстроил свое самоубийство?        Накаджима немного удивился столь необдуманному вопросу от самого Осаму Дазая, который, между прочим, обладал дедукцией не хуже, чем у Эдогавы, и мог бы сам обо всем догадаться. - А я еще не сказал? Прошу прощения за мою оплошность. Я это сделал, чтобы на меня во - первых, не падало много подозрений насчёт убийств, во - вторых, не разыскивали, в третьих, чтобы банально уйти, они ж меня не отпустили бы, сам знаешь.        У него было все продумано до мелочей. Никогда такого не было замечено именно у Ацуши. Взять хотя - бы момент, когда он собой накрыл бомбу на первом задании. В тот момент он даже не удосужился построить четкой цепочки у себя в голове, что же дальше, и не прикинуть более осознанных вариантов, например, просто выкинуть ее в окно. Было бы куда больше толка при случае, когда это было бы далеко не специально разыгранное испытание. Ну или же если у него была такое желание погибнуть - прыгнул бы с ней. Итог все равно один. А сейчас... Да, перед Осаму абсолютно другой человек.        Он не удержался, чтобы сказать ему это все.        Ацуши слушал с лёгкой улыбкой на губах. Его и это смешило? Впрочем, воспринимать такой рассказ сложно без смеха.        И вот, разговор снова должен был перетечь в серьезное русло. - Ацуши... Ты же сказал, что не видишь смысла жить дальше? И что ты задумал?        Минута молчания. Ацуши думал, ответить на этот вопрос все таки правдой или лучше соврать. В данный момент его собеседнику необходима была ложь, но... - Я хочу умереть... Я над этим долго думал. Не переубеждай меня. Как я уже сказал - не вижу смысла жить дальше.        Осаму будто поник. Накаджима, честно, ожидал услышать сейчас что - то наподобие "не делай этого", хоть и сказал, что отговаривать его не стоит, но он услшал признание. - Знаешь... Я за эти восемь месяцев понял, что жизнь без тебя - ад. Ты, незаметно ни для себя самого, ни для меня, стал моим личным смыслом жизни. Я не переживу ещё одну твою смерть. Все это время я думал только о тебе, мечтал тебя вернуть, и вот он ты - целый и невредимый. Ты не представляешь, как я счастлив. Но... Если ты и впрямь хочешь покончить с собой, - Дазай взял его за руки, посмотрел тому в глаза, теперь уже ярко желтые, без фиолетового отлива, - позволь мне совершить с тобой двойное самоубийство. Чтобы у тебя не было аргументов "против", я сейчас все перечислю. Первое, меня могут опросить, как главного подозреваемого. Рампо очень умный. В таком случае, они узнают о тебе. И у меня будут проблемы. Второе. Если ты это сделаешь один - то просто представь, как это будет странно выглядеть. Ты же вроде умер... А я не смогу с этим проститься, и меня посчитают ненормальным, отправят в психбольницу. Третье... Я люблю тебя, Ацуши. Да, мне понадобилось восемь месяцев и твоя смерть, чтобы понять, что ты - мой смысл жизни. Если ты уйдешь... Какой смысл мне тут оставаться? Продолжить мучаться? Я просто пойду за тобой. - Осаму... Из глаз того снова полились слезы. Ацуши тут же начал их стирать, судорожно пытаясь найти то, что сказать на это все, чтобы хоть как - то облегчить получившуюся ситуацию.        А вообще, Накаджима задумался. Почему бы и нет? Провести остаток своей жизни в компании с любимым... Что может быть романтичнее и лучше, чем это? - Да... Да, я согласен на двойное самоубийство. Столько времени ты меня уговаривал... И вот, я согласен. И знаешь что? Я тебя тоже люблю. Очень. Ты для меня как что - то светлое, ты первый, кто мне согласился помочь. Если бы не ты, не тот проклятый мост, не та бессмысленная попытка покончить с собой - этого разговора бы не было... Меня бы не было.        Они крепко обнялись. Кажется, что эта ночь будет для них последняя.