Дура, пей

—Ест! Сонь, он ест! —с раннего детства Олешева питала любовь к семейству кошачьих, и всегда она была взаимной, этот раз был не исключением. —Славно, —дверь позади шумно заскрипела и захлопнулась, вероятно, давно не смазывали. Голос и походка выдали свою обладательницу, —взяла по скидке, —Соня же к кошкам относилась снисходительно, не сказать что они милые, но и на отвратные язык тоже не повернётся, —пиздец конечно он жрёт. —И? —Что? Я к тому, что если мы его и оставим, содержать всё равно нормально не сможем, он отвыкнет от нас. —Похуй, в любом случае, в нашей группе появился новый член, который будет гастролировать вместе с нами, правда, кися? —почему у кошек всегда влажные носики? Не знаю, да и Алине было плевать на причины, главное — они мягкие и тёплые. Была у неё излюбленная привычка, тереться своим носом о носик кошки, приговаривая "носики-курносики сопят". Понятия не имела о том, что значит эта фраза (отец повторял её снова и снова), но она сближала с животным, и в целом, это было мило. —Окей, —первый летний месяц, тополиный пух огибает улицы и без предупреждения залетает в ноздри, совершая запрещённые приёмы. Жара стоит несусветная, а комната, охлаждённая кондиционером, так и соблазняет на большее время проведённое в ней. В одном топе и шортах, Соня машет журналом зимнего выпуска, модели в котором были укутаны в куртки и шали. От одного взгляда на них жарче становилось вдвойне, а вместе с тем мучила жажда. Вид котёнка оставлял желать лучшего: шерсть извалялась в грязи, прицепила к себе колючки и соринки, орава блох пробегала сплошь по всему крохотному тельцу, впиваясь в кожу, вызывая явно неприятные ощущения. Ко всему прочему, глазки крохи были склеены слоями застывшего гноя и выделений, отчего бедняга мог ослепнуть. Однако, он продолжал бороться за свою жизнь. —Печальная картина, —добавить было нечего, солистка намеревалась лишь развеять тишину. —Без тебя вижу, —пухлые губы надулись от возмущения и стали ещё больше, —ну ничего, это исправимо, всего лишь нужно сводить к ветеринару. На всю комнату раздалось звучное цоканье, и скрип, другой, на этот раз кровати. Номер в отеле конечно был на все его переоценённые три звезды. Руки и ноги сдавливали матрац, от чего пружины скакали, и благодаря издаваемым звукам давали возможность закрыть глаза и очутиться в деревне; ты проснулся, мигом кинешь на плечи рубашку и подпрыгивая спустишься с мансарды и выйдешь на крыльцо, где любимая бабушка приготовила тебе оладьи с молоком и поцеловав в щёку, ушла кормить мычащих коров. Олешева откинула голову назад, зрачки голубых глаз расширились, глядя в глубокие глаза другой девушки, находящейся совсем близко. Инициатива была взята мгновенно. Носы соприкоснулись, сопровождаясь до боли знакомой фразой: —Носики-курносики сопят, —такая красивая улыбка украшала такого красивого человека, невероятно, все положительные качества слились в ней. Да, Соня думала именно так, ведь, начинаешь идеализировать человека когда до безумия влюблён. Алина далеко не ангел, подтвердят это все подруги, которых она предала, измученные дети, старики и животные, брошенные парни, некоторые из которых покончили жизнь самоубийством. —Алин. —М-м? —Я люблю тебя. —Рофл? —Признание. Реакция всегда непредсказуема. Ты никогда не знаешь, как может отреагировать даже казалось бы, самый близкий человек. Для него ты можешь быть совсем чужим, никем. Но для тебя он — всё. Как же мы порой ошибаемся, не осознавая глубину происходящего. —Ошибаемся, мы часто ошибаемся, Сонь. Особенно в своих решениях. Надеюсь, сейчас ты не ошиблась... Тонкие губы ощутили нечто обжигающее, но в то же время приятное. Тяжёлое дыхание барабанщицы смешивалось с причмокиванием губ. Язык Алины: нежный и горячий, ловко сплетался с языком Сони, смешивая их слюну в французском поцелуе. Сердце билось как ненормальное, пульс никак не учащался. Всё таки, это ответственный момент в жизни солистки — первая любовь. Тихий писк перебил их. Котёнок требовал воды. Не вовремя. Ну что тут поделаешь. Всё что не делается — к лучшему. Видать, обстановка не самая лучшая. После того как миска оказалось под носом, как выяснилось, малышка, неряшливо окунала свою головку в молоко, и лакала когда поднимала мордочку. Выглядело это одновременно жалко и забавно. —Дурочка, пей. Пей нормально.