disco 2000

      Он не помнит, когда именно это началось, какая погода была в тот день – он не тот человек, которому нужно запоминать такие мелочи. Если нет настоящего, то и от будущего чего-то грандиозного ждать не стоит. Какой-то британский мальчик заставил Алекса идти против своих принципов и вспоминать его милое лицо на протяжении всех тех лет, в течение которых они были в разлуке. Маленький дом с деревянными стенами сохранился в памяти ярче, чем его собственный. Клумбы под окнами Джорджа всегда были заполнены самыми яркими цветами, но после появления Квакити в его жизни, им приходилось терпеть подростка, вечно лезущего в чужую комнату прямо по их листьям и белоснежной керамике.       Джордж был старше на несколько лет. Он постоянно делал вид, что устал от бьющей через край энергии черноволосого парня, но сдался уже через две недели и сам брал инициативу, когда дело касалось чего-то рискованного. Виной всему плохой пример и заразный подростковый максимализм, который раньше им обоим казался самым настоящим проявлением свободы. Алекс, честно говоря, всё ещё так считал, в какой-то степени жил прошлым и с трепетом в душе ожидал двухтысячного нового года, когда они оба должны были воссоединиться. Теперь уже совсем взрослые, осознанные и с не такой бурлящей, а уже спокойно текущей по венам крови.       Он очень сильно волновался. Бегал по номеру отеля, в котором остановился и убеждал себя в том, что всё в порядке. Не спал целые сутки, но не был уставшим даже после перелёта через океан. Пришёл слишком рано. Ничего ещё не начиналось, никто не собирался возле мигающих яркими цветами вывесок, солнце всё ещё держалось на расстоянии от горизонта. А придёт ли Джордж вообще? Нужно ли ему всё это? Это ведь он, Алекс, бросил британского мальчика одного. Пропал не так внезапно, как и появился, но вернулся в то же неизвестное место. Когда он всё же решился написать своему лучшему другу письмо, оно пришло совершенно другому человеку. А Джордж переехал, не стоило даже пытаться гадать о его возможном новом доме. Уже без тех деревянных дешёвых стен, где места было гораздо больше, а в углу комнаты не стоял старый скрипучий шкаф.       Квакити знал, что несмотря на наигранные (он был уверен в этом, готов был пять раз подчеркнуть красными чернилами!), наполненные раздражением вздохи и высказывания о том, что парень только позорит их двоих, Джордж ценил их дружбу ничуть не меньше. Это ведь он подарил в последний день их встречи вырезанные из дерева колечки с кривой, но милой надписью. Алекс тогда хитро улыбнулся и прищурился, смотря на друга тем самым взглядом, который его так раздражал. Сказал что-то о том, какой Джордж сентиментальный, но сам сгорал от смущения внутри. Сердце дрожало от осознания того, что в ближайшем будущем это будет единственной вещью, которая будет связывать их. Он всё ещё носил кольцо, но теперь уже на шее, как подвеску, чтобы точно не потерять.       Двенадцать лет. С таким же успехом они могли забыть друг о друге, Джордж мог вырасти и посчитать встречу ненужной. Он вечно зря накручивал себя, мог точно так же, как и Алекс, подумать о том, что, будучи взрослым и с уже трезвым разумом, посчитает всё это детским бредом и останется дома, чтобы заняться более важными делами, чем сидеть в парке несколько часов и ждать человека, который вовсе забыл обо всём и всё ещё находится на другом конце планеты. Квакити считал точно так же, но совсем не изменился за все эти годы. Просидеть в одиночестве в парке, в чужой стране, неизвестно сколько времени в ожидании чуда, не казалось ему безумной идеей. Но само осознание ужасно давило на него, вызывая тягучее чувство тоски.       Как у него дела? Джордж никогда не был обделён чужим вниманием благодаря своему образу пай-мальчика и миловидному лицу. Его родители не любили Алекса и, наверное, даже были рады его переезду. Именно он научил Джорджа вылезать из окна по ночам, чтобы пойти к ручью ловить лягушек, именно он не стеснялся ругаться и слишком грубо выражаться, именно после совместных прогулок они оба возвращались с кучей ссадин и с пятнами от грязи или травы на одежде. Даже когда дело дошло до старших классов, они всё ещё не задумывались о серьёзных вещах, не ходили на свидания с подкидывающими валентинки в шкафчики девочками из школы. На шутки одноклассников о том, что эти двое поженятся друг на друге и будут продолжать творить хаос, Джордж закатывал глаза, а Алекс отшучивался, беря друга за руку и хваля эту идею. Всерьёз задумывался об этом, хоть и знал, что такое никогда не произойдёт.       Он уехал, не дождавшись выпускного. Родители сами отдали все документы и молча начали собирать вещи. В парке, рядом с площадью с фонтаном, где и должна была быть дискотека в честь выпускного, всё очень сильно изменилось. Старые деревянные скамейки заменили на новые и красивые, тропинки покрыты тонким слоем снега и разнообразными следами, прогуливающиеся туда-сюда люди готовятся отмечать наступление нового века. Разве числа в календаре смогут изменить жизнь ещё сильнее, чем обычно?       Лёгкая куртка не сильно спасает от погоды декабря. Тут определённо холоднее, чем он себе представлял. Алекс открывает бутылку с водой и бросает взгляд на часы. Стрелки никогда ещё не двигались так медленно, как сегодня. Он проверил время за сегодня больше раз, чем за целый месяц. И не нервничал он так никогда. Если Джордж не придёт, то он не будет удивлён, больше расстроится из-за того, что теперь придётся поставить последнюю точку в их дружбе, оставить все эти прекрасные годы в прошлом и вспоминать только в самых подходящих моментах. Не смотреть на пластиковое колечко от бутылки, доставая из далёких уголков памяти момент, в котором Квакити невзначай снял его и, встав на одно колено, надел на безымянный палец Джорджа, пока тот в ступоре смотрел на друга, хлопая глазами. Как тогда, так и сейчас, Алекс не знает, что двигало им, когда он решил сделать это.       Мелкие снежинки, больше похожие на ледяные крупицы, падают на лицо и сразу же таят, скатываясь мелкими каплями по щекам. Он должен был вернуться сюда, как только у него появилась первая возможность, а не ждать символического дня, как они и договаривались. Конечно, даже если бы он насобирал нужную сумму на билет, подрабатывая везде, где только можно, родители бы вряд ли отпустили подростка одного лететь на другой континент, чтобы увидеться с человеком, которого он знал несколько лет назад. Когда ему исполнилось двадцать, он был уже слишком занят, чтобы думать о таких вещах.       Алекс мог бы найти нормальную работу, отметить новый год, как и рождество, в кругу своих знакомых, с весёлой музыкой и идиотскими шутками. В их компанию Джордж бы прекрасно вписался, Квакити думал об этом слишком часто в последнее время. В этот год в его голове происходило что-то странное, а британский друг, до этого вспоминавшийся только изредка, стоял на первом месте, и половина мыслей была только о нём. Может, предложение встретиться в двухтысячном году было лишь шуткой? На часах полдвенадцатого. Погрузившись в мысли, парень не заметил, когда отовсюду начала играть музыка, как на улицах появилось ещё больше ожидающих праздничный час людей, как тонкий слой ледяных крупиц покрыл его куртку и волосы. Всего полчаса, и это наверняка будет самый худший новый год в его жизни. Не спасёт даже красивое число, которое заставило остальных обещать провести этот праздник как можно лучше.       Прошлое навсегда останется в прошлом, как и люди, которым там и место. Джордж был совершенно другим для Алекса, он бы даже не побрезговал сказать, что он особенный. Его место всегда будет здесь, в Англии, в том маленьком деревянном домике и в воспоминаниях о счастливом детстве. Он не придёт.       Ноги затекли от долгого сидения на жёсткой скамейке, нос и щёки покраснели от холода. Должен ли Квакити расстраиваться, по возвращении домой плакать друзьям в плечо и жаловаться на разбитое сердце? Будь он подростком, он бы точно так сделал. Любому взрослому человеку ясно, что всё так и должно было сложиться. Дружба не всегда длится вечно, даже если вы и были лучшими друзьями, связанными общими проблемами, целями, желаниями и абсолютно всем, что только в голову придёт. Он слишком взрослый, чтобы переживать по таким пустякам и падать духом из-за неоправдавшихся ожиданий.       Время близится к новому дню, новому месяцу, году и тысячелетию. Похоже, придётся отмечать прямо здесь, стоя в парке, окружённым людьми и в полном одиночестве, с запутавшимся в чёрных волосах снегом. Вызвать такси не вариант, а пешком до отеля он дойти точно не успеет. Да и от этого он бы выглядел ещё более жалко, как самый последний неудачник. На телефон приходят сообщения от друзей, которые заранее посчитали, сколько у него сейчас времени и сейчас присылают поздравления и спрашивают о том самом человеке, ради которого он их бросил.       Алекс закрывает глаза и уже не надеется на новогоднее чудо, как на его плечо резко падает чья-то рука. Слышно сбитое громкое дыхание, будто стоящий за его спиной человек бежал сюда с другого конца города. Он осторожно поворачивает голову и прикусывает губу, чтобы сдержать счастливую улыбку. Будь он из тех людей, которые готовы расплакаться от переизбытка положительных эмоций, то прямо сейчас он бы разрыдался, не смущаясь всех окружающих его людей. Всё это время восстанавливающий дыхание Джордж поднимает голову и смотрит прямо в глаза старого друга, только уже не пытаясь скрыть свою улыбку. – Квакити! – собственное прозвище, произнесённое со знакомым британским акцентом, звучит так по-родному. Алекс разворачивается к нему лицом и, не успевая ничего сказать, оказывается в объятиях. Он кладёт голову на плечо Джорджа и зажмуривает глаза, надеясь, что он не свалился в обморок от холода. – Неужели сам Джордж Дэвидсон решил встретится со мной спустя двенадцать лет? Я уж думал, что ты бросил меня одного в чужой и неизвестной мне стране, – парень хихикает, разорвав объятия, но всё ещё держит руки на чужих плечах. Его нос и щёки, как и у Алекса, покрылись румянцем от холода. Видимо, он вспомнил о встрече в самый последний момент – одетый наоборот свитер и не застёгнутая лёгкая куртка полностью выдавали его. – Поверь, я думал точно так же. Я так удивился, когда увидел тебя здесь. Было бы сейчас лето, я бы с лёгкостью заметил тебя и твою шапку, с которой ты даже в жару тогда не расставался. – Джордж выглядит так же молодо, как раньше, появилась только небольшая щетина на подбородке и чуть больше морщинок в уголках глаз, пока он так искренне улыбался. Возможно, сейчас у них обоих щёки краснели не только от холода. – Буду честен с тобой, последний год я только и думал о нашей встрече, – он опускает глаза и смотрит на то, как Джордж аккуратно рассматривает висящее на его шее то самое деревянное кольцо, а потом достаёт из-под свитера верёвку, на которой тоже висит такое же колечко и, мило улыбаясь, показывает его Квакити.       Тогда он и подумать не мог, что они вырастут и на безымянном пальце Джорджа будет блестеть золотое кольцо, а Алекс так и останется одиноким парнем, который никак не может найти вторую половинку лишь потому, что никто не может сравниться с ним, его старым и самым первым лучшим другом. Их встреча была лишь поблажкой судьбы, Алекса не волновало то, как жалко он выглядел перед ней, потерявший всё по своей вине и только спустя кучу времени осознавший свою ошибку.       Верно, терять больше нечего, урок наконец-то усвоен, дальше совсем не хочется. Он быстро целует всё ещё улыбающегося Джорджа, не обращая внимание ни на бой часов, объявляющих начало нового тысячелетия, ни на обручальное кольцо на чужом пальце, ни на неловко обвивающиеся вокруг его талии дрожащие от холода руки.       Они всё ещё лучшие друзья.