Мне нужно в Петербург

Он не помнит, когда это случилось в первый раз. Когда он заметил золотую кайму в глазах Разумовского, было ли это в Рождественский сочельник, когда всех пацанов с их этажа согнали в актовый зал перед очередными благотворителями, вздумавшими нести доброе и вечное в отдельно взятом детском доме. Дети в свою очередь должны были продемонстрировать, что потраченные на их содержание деньги вложены умом, и каждый третий из них, как минимум, Лепс или Михайлов, или, на худой конец, Билл Гейтс. Или перед отправкой в летний лагерь – не Артек, конечно, но вполне достойный, на берегу Черного моря. Тогда у Разумовского едва не отобрали новые вещи, купленные ему, как и всем остальным, специально для поездки на юг. Не отобрали, Олег позаботился, чтобы у тех, кто это пытался сделать, пропало всякое желание трепать мелюзгу на шмот. Кулаки у него уже тогда были злые. - И что, им всё опять с рук сойдет? – голос у Сергея дрожал и срывался, так толком и не переломавшись. Олег молча облизнул сбитую костяшку. Вроде как уточнил, считается ли это за «с рук сойдет». - Нет, я о другом. Они постоянно что-то тащат, что плохо лежит. Набьешь ты им морды – но их не переведут никуда, директор даже втык не сделает. Ему на это... - Положить. Не скажу, что. Сереж, угомонись. Я решу эту проблему. И решит. Но позже. А сейчас – кажется или нет? – у Разумовского словно пробегает золотая искра в глазах. И гаснет. Гаснет... Он бы и не вспоминал об этом, словно о привидевшемся мороке, но время расставило все по местам. Волков дышит жаром пустыни, песок в ботинках и в отросшей неопрятно бороде – его ближайший друг и соратник. Он мешает прицелу и прячет от чужих глаз. Он везде, и словно все легкие забиты им под завязку, как сам Волков – этими людьми, этой пустыней и этой работой. Его работой стала смерть. Обычно чужая и лишь однажды – своя. Он сам видел свою наградную – посмертно. Вспоминал адрес детского дома, куда должна была прийти похоронка. Но так и не смог выбить разрешения написать Разумовскому. Сергей должен был знать, что это все ложь, что так надо, что приказ. Не получилось. Спецзадание, Волков, это тебе не бычки на гражданке стрелять. Тут люди делом занимаются. Ему казалось – все можно будет исправить. Главное, согласиться с «я же говорил!» и «как ты мог, Волчара, ты же обещал...» А потом он увидел это. Репортаж о Чумном Докторе, который оставил на теле Санкт-Петербурга пылающий ожог, но и сам попал под раздачу. Картинка была отвратительной, но Олег разглядел главное. Она была, эта золотая кайма в глазах, уже не искра, всего несколько секунд, а потом словно почувствовав излишнее к себе внимание, затаилась, скрывшись. Волков не понимает до конца, что это, но ему срочно нужно в Петербург.