Курение убивает

— Убери это, Сережа. — Да иди ты. — Се-ре-жа, — настойчиво выговаривая каждый слог, Дима давит. Давит своим твердым взглядом. Горошко наконец поднимает голову и долго-долго смотрит в эти темнющие глаза. Будто по хорошему просит отъебаться. Он поднимает руку. И специально делает долгую затяжку. Не отрывая взгляда. Нагло. Бесцеремонно. Дима рвано выдыхает. Спокойствие. Этот наглый мальчишка хочет вывести его на эмоции. Вон, в глазах отражены все его мысли. "И что же ты теперь будешь делать?" Но он пытается ещё раз. — Эта дрянь убьет твой организм, — на лице Серёжи расползается ухмылка. Просыпается азарт. Он слышит угрозу в его голосе. — Дим, я очень рад, что ты занимаешься спортом, не бухаешь по праздникам и вообще ведешь здоровый образ жизни. Только я не просил тебя помочь мне избавиться от зависимости. Так что, — одними губами, Серёжа безмолвно послал его. И улыбнулся, довольный собой. Они ходили на перерыв вместе. Вот только Дима покупал кофе, а Серёжа курил. Уже по привычке они встречались и стояли вместе, ожидая, когда их вызовут на съемочную площадку. Зачем Дима решил, что нужно отучить Серёжу от сигарет? Он сам не понимал. Привычные мысли о пагубном влиянии сигарет на молодой организм перемешивались с волнением. — Сережа. Я ещё раз тебя прошу, — интонацией он выделил последнее слово, — убери сигарету. Сережа снисходительно улыбнулся. — Не-ет. Рывок. Дима почти схватил его за руку, как вдруг тот резко дернулся в сторону. Долго эта борьба не длилась. С громким вздохом Серёжу прибило к стене. Его глаза лихорадочно поблескивали, когда он понял, что не сможет вырваться. И привычно упёрся наглым взглядом в противника. Дима медленно провёл рукой по талии, как бы поправляя задравшуюся рубашку. — Что ты... ...После резко выхватил недокуренную сигарету. Круто развернувшись, он скрылся за поворотом. Сережа быстро пришёл в себя после произошедшего. С интересом осмотрев однотипные дома, он достал телефон. Время поджимало. Привычно сунул руку в карман, чтобы достать пачку новых, купленных утром сигарет. — Блять. — чертов Чеботарёв. * * * Сережа дулся на него целый день. Но Дима так и не отдал сигареты. На следующий день сигареты были найдены и вновь отобраны. Скандала закатить не вышло — виновник не выходил на перерыв, а после — пропал. То есть сразу уехал на такси. Мажор. По дороге домой Сережа на зло всему миру купил сразу несколько пачек дешёвых сигарет. И весь вечер курил эту дрянь на балконе. За ночь одежда так и не выветрилась. Зато утром заболела голова. Дима постоянно приставал к нему. Но он не помнил, о чем тот спрашивал. На актерскую игру больная голова не влияла — он привык. В голове стоял приятный туман, время текло незаметно... А потом у него закончились деньги. До зарплаты оставалось каких-то пять дней, еды хватало, а денег не было. Первый день он держался. На второй закончились сигареты. Курить хотелось так, что выворачивало изнутри. И не спасали небольшие подачки от друзей. Появлялась головная боль, есть не хотелось от слова совсем. Так ночью ещё он не мог заснуть. Поэтому предпочитал лишний раз повторить сценарий. На третий день он наведался к Чеботарёву. Настроение было мрачное. Он и сам не знал, зачем под вечер пришёл к тому на съёмную квартиру. Жена и дети остались в Москве, а сам Дима жил один в неплохом помещении. Право, денег хватало. — Серёж? Погруженный в свои мысли, тот даже не заметил Диму, стоящего в халате на пороге своей квартиры. — Так, слушай. Я все ещё не знаю, на кой чёрт тебе сдалось моё курение, но блять, я заебался. Ещё раз ты заб-берешь мои сигареты.. — голос предательски дрогнул от переизбытка эмоций, — я... Работать с тобой не буду, вот что! Дима смотрел на Серёжу каким-то трогательным взглядом. Его ничуть не пугал грозный тон, а в словах чётко слышалась обида и разочарование ребёнка. — Неужели деньги кончились? Сережа раздраженно цокнул языком, круто развернувшись, сбежал вниз по лестнице. — Ты чего, там же дождь! — Дима не услышал очередное ругательство в свою сторону. Сережа уже вылетел из подъезда. * * * Вода водопадом стекала с волос. В коридоре образовалась лужа. Хорошо что он снимал комнату один. Скинув насквозь мокрую куртку в прихожей, он прошёл в ванну. К горлу подкатил ком горечи. Обида. Глупая детская обида. Его начинало колотить от холода. Руки подрагивали, когда он холодной водой сполоснул их по привычке. С трудом он заставил себя пройти в комнату и переодеться. Вся мокрая одежда была сброшена в ванну. Сережа со вздохом завалился на кровать, достав чудом выживший телефон. Дышать становилось все тяжёлей. Внутри было то жарко, то холодно. Хотелось курить. Сережа отбросил от себя мысли о температуре. Какая глупость, несколько лет не болел, и сейчас все нормально. К утру пройдёт. Поэтому он лёг спать на час раньше. Не прошло. Горло першило, говорить было невозможно. Голова раскалывалась. Солнце слепило глаза. Даже грязное окно было не в силах затмить яркий свет, когда Серёжа с трудом пытался найти контакт Ромы Коткова. Долгие мучительные гудки. Голос Ромы странный, слишком низкий, но его это не волнует. С трудом выговаривая слова, Серёжа говорит, что "немного приболел" и сегодня пропустит рабочий день. И отрубается. На другом конце города Дима зовет в трубку Серёжу, пытаясь понять, что произошло. * * * — Это Даша, помощница режиссёра. Новенькая в нашей небольшой команде, — слушатели заулыбались, — Прошу не обижать, ей всего восемнадцать. Сережа удивлённо вскинул брови и раскрыл рот в порыве что-то сказать. Даша? Неужели... Конечно, новеньких берут в команду и в процессе съёмок. Недавно представляли дублеров, особенно "новых Разумовских". К счастью, не на замену ему. Сережа все ещё жив. Пока. Эти дни были тяжелыми. Кто же знал, что из-за прогулки под дождём он заболеет? Да ещё настолько сильно, что ему хотели вызвать скорую. Как потом оказалось, звонил он не Коткову, а Чеботарёву, в списках контактов тот был первым. Или последним, кому звонил Сережа до этого. С несвойственной ему быстротой, Дима примчался со съёмок в квартиру Серёжи. А после туда нагрянул весь актерский состав. Они вызвали врача, купили лекарства. Чеботарёву, как ближайшему другу Горошко (они так считали), поручили следить за ним. Уже позже Сереже стало как-то стыдно за своё поведение до этого... Бедному Диме пришлось ночевать на кресле, присматривая за больным. Непонятно, зачем, правда. Спасло то, что питерская подруга Серёжи, Даша, как-то узнав о его болезни, приехала на квартиру. Она обязалась присматривать за больным, и Дима мог спокойно уйти. И он ушёл. Но заходил каждый раз после смены и регулярно интересовался самочувствием Серёжи. Буквально пару дней назад, Сережа начал сам вставать с постели и готовить еду под присмотром Даши. И весьма интересный момент отпечатался в памяти, когда он, все ещё обессиленный и уставший, плетется на кухню за ужином (Даша сделала исключение и приготовила еду сама), в дверь стучат. Сережа медленно идёт открывать, и с удивлением замечает Диму, пропавшего на несколько дней, по словам Даши не заходившего к нему. А Дима тоже замирает, будто не веря. Не успевая поздороваться, Серёжа сдавленно охает — его крепко обнимают в порыве эмоций. Он коротко улыбается и с удивлением обнимает в ответ. Так они стоят, не двигаясь, несколько минут, пока Дима не приходит в себя. Уже после он объяснит, что в последний раз видел полуживого Серёжу на кровати, а тут он вполне живой, да ещё и дверь Диме открыл. Удивительно... Сережа поправился достаточно быстро. И вот он снова на съемочной площадке. Было странное чувство удовлетворенности, вся деятельность приносила радость. Осознание того, что он вновь может работать, а не прикован к постели с тяжёлым заболеванием, воодушевляло. И даже, заметив Диму, он скомканно, но поблагодарил его за помощь. Тот как-то странно отвел глаза и проговорил только, что рад тому, что Сережа быстро поправился. На что Сережа довольно улыбнулся и отошёл к Даше. За время болезни они успели вспомнить прошлое, поговорить о настоящем, Сережа успел почувствовать себя ребёнком из-за формальной, но местами обидной ругани Даши. И сейчас он был рад, что его питерская подруга оказалась рядом с ним. А Дима долго сверлил взглядом эту пару, думая о чем-то своём, почему-то не вспоминая жену и ребёнка. * * * Сережа медленно шёл по улице. Лицо его было сосредоточено, он что-то напряженно обдумывал, не замечая ничего вокруг. Машинально нащупав в кармане пустую зажигалку, Сережа даже как-то удивился. Курить он все же бросил, в этом его поддержали многие люди из окружения (с учётом того что те же люди выкуривали несколько пачек в день). Его ничего не волновало, кроме одного чувства, которое неприятно скреблось внутри. То есть лёгкость души, даже какая-то радость, все это было неполноценным. Это что-то нужно было завершить. * * * Съёмки окончились. На премьере фильма Серёжа сидел в окружении друзей и не выглядел живым. Его успокаивали, пытались отвлечь, но Дима видел жуткое волнение на лице Серёжи. Сам он сидел на два ряда дальше, лишь один раз помахал Сереже рукой. Тот лишь кивнул, натянуто улыбнувшись. Внутри что-то сломалось. Да. Дима давно признался себе, что влюблен в этого мальчишку. Он, взрослый семьянин, повелся на молодого начинающего актёра. Но, привыкнув принимать себя таким, каким он является, проблем с этим не возникло. Влюбленность — как должное. Это должно было случиться. Может быть. Сколько же проблем это принесло. Сережа же совсем не понимает. Ему все интересно, забавно, весело. А ведь он невольно играет с чувствами человека... Может и догадывается об этом, но... Не думает. Сережа живёт одним днём. У него вся молодость впереди. Да и на пробы он попал случайно. Но ведь надо же, курить бросил... Почему это так похоже на надежду? Звонок в дверь. Дима не двигается. Внутри что-то сжимается от странного предчувствия. Он понимает, кто это. — Долго же ты шёл, — вместо приветствия говорит Серёжа, стоящий на пороге. — Привет. — Ага, привет. Я, это... Поговорить нужно. — Да? Входи тогда уж, — Дима отходит, пропуская гостя. — Не закрывай... Я на минуту, — они встречаются взглядами. Дима с трудом держит лицо. Сердце колотится слишком громко. — Просто я хочу сразу все сказать.. Такой уж я человек, не пойми неправильно... — Серёжа смотрел в стену, чуть ниже уровня головы Димы. — Не пойму, — мягко сказал он. Сережа будто бы вздрогнул, но взгляд не перевёл. Лишь набрал в грудь побольше воздуха, и... — Дима, я изначально не рассматривал наши отношения как что-то такое... Ты очень интересный человек. Добрый, понимающий, хотя порой слишком грубый, — Сережа улыбнулся своим мыслям, — Ты прекрасен. Ты идеал для меня. И я вижу, как ты на меня смотришь. Я вижу неоднозначность в твоих действиях, Дима. Я понимаю тебя. Но и ты меня пойми. У тебя семья, — при этих словах Дима ощутимо вздрогнул. Тело колотила дрожь, он прислонился к стене, чтобы ее скрыть, — Глубоких чувств у меня к тебе, увы, не возникло. Я это так, думал сказать сразу, потому что стал догадываться... — Ты любишь Дашу, — тихо проговорил он. — Ну.. Думаю, да. Даша чудесная, она как посмотрит, и мне прямо все для неё сделать хочется, — Сережа невольно улыбнулся, глядя в пол. Дима с болью стиснул зубы. Он ведь тоже мог сделать все для Серёжи. Он был готов, лишь бы тот попросил. Минута неловкого молчания. — Как иронично, — Дима грустно улыбнулся. В его взгляде сквозила лишь печаль и смирение. Внутри Серёжи зародилось какое-то мерзкое чувство предательства. А он продолжил: — Я помог тебе выжить, а ты влюбился в другую.