Табак и ваниль

«Просыпаюсь, и вновь Дышу я тобой Живу я тобой Живу я тобой» Перемотка — Как тебя покорить

      Олег действительно скучал по таким тихим и спокойным вечерам. За окном поздний летний вечер, из живности только сверчки и мотыльки, стремящиеся к свету. Постоянно бьются о еще советские окна, издавая этот забавный звук. Свет слабый, приглушенный, изредка моргает и в голову приходит мысль, что пора поменять лампочки. Из колонки льется старая добрая «Ария»; в воздухе стоит аромат только приготовленной выпечки и чая. В ногах сидит дворняжка Фагот (был назван так из-за своего очень хитрого, слегка жуликоватого взгляда), положив голову на коленки Волкова, и самыми невинными глазами поглядывает на хозяина, выпрашивая вкусняшку. Знает же, у кого просить. Пару раз Волков сдавался и протягивал кусочек другой псу, при этом гладя того по загривку. Что поделать, не мог он противостоять этому прекрасному созданию.       — Нет, ну ты представляешь? — Возмущенно воскликнула Аня, заваривая чай себе и Олегу, нервно топая ногой в такт музыке. Волков посмотрел на нее, закусывая лимонным кексом, и хмыкнул. Все интересные истории начинались с этой фразы. — Заявляет мне гражданин, мол, я совершенно не воспитываю свою собаку! Видите ли, бросается он на всех, намордник вообще на него нацепить надо… «Вот, пасмарите, как я прафильнопаступаю…» Бе-бе-бе!       — Дай угадаю, — тихо начал мужчина, облизывая губы. Кексы были превосходными. — Он сам за своей собакой не следил?       — Бинго! — Анька улыбнулась, плюхнулась на стул рядом с Олегом и присоединилась к пиршеству. Возмущенный скулеж под столом намекал на то, что он был бы не против присоединиться, но хозяйка только наклонилась к псу и щелкнула его по носу. — Фу, Фагот, ты уже поужинал сегодня, хватит клянчить. Так вот, — Наумова вновь вернулась к Олегу, отпивая горячего чая, — идем мы значиться по скверу, никого не трогаем. Хоть был и вечер, я как-то расслабилась, мол, район знакомый, все друг друга знают, чего бояться…       Олег скептически посмотрел на нее, намекая, что он ни один раз предупреждал ее, что нужно быть предельно осторожной, особенно по вечерам в различных темных закоулках и скверах. Аня подняла руку, показывая, что признает свою ошибку.       — Да, моя вина, сглупила. Но ты послушай, что дальше. Идем мы с Фаготом, никого не трогаем. Вдруг из кустов выбегает огромная черная махина, алабай, несется прямо на нас и лает. Ну, ты понимаешь степень моего шока.Наш еще молодой, перепугался, не понял, что делать, запаниковал. У меня с этим наглецом разговор был короткий. Один удар по морде и все, тут же отпрыгнул, заскулил и отошел на приличное расстояние. Тоже, похоже, молодой. Но тут выбегает оскорбленный хозяин этой «чистокровной благородной собаки»! — Аня потянулась к кексу. — Стал меня обвинять в том, что я подняла руку на его собаку, которая, между прочим, чуть Фагота не загрызла просто так, по приколу.       — Нормально потом разошлись? — Олег поднес кружку к губам и, слегка отпивая чай, внимательно посмотрел на Аню.       — Да-да. Послали друг друга на все четыре стороны и спокойно пошли по своим делам! — заверила она его, махнув рукой.       Она частенько ему не рассказывала всей правды, не из-за того, что боялась за себя, а скорее переживала за других людей, которые как-то ей навредили по глупости. С юношества Олег заступался за Сережу и Аню, потому что дороже них у него никого не было. И делал он обычно это при помощи кулаков. От этой привычки он не избавился, и применяет ее и по сей день. Распустил руки на Аню один парень на улице, когда они гуляли по Исаакиевской площади, ушел оттуда с вывихнутой рукой (еще легко отделался). Девушка соврала бы, если бы сказала, что ей это не нравилось, наоборот. Но иногда она боялась, что Олег может перейти некоторые границы, поэтому частенько мешала ему в исполнении «долга».       Но теперь было еще кое-что. Аньку он хотел защитить от всех дел, которыми занимается он с Серым, потому что она не подготовлена, потому что она пострадает. Всю свою жизнь она стремилась помогать людям, спасать жизни, да и в принципе была миролюбива. Вид крови ее ввергает в шок и панику, еще с детства она была до чертиков напугана, когда Олег врывался в очередную драку.Сейчас она знала, чем занимаются ее друзья детства и не мешала. Правда иногда пролетали намеки, что поступают они несколько нехорошо, но тему не развивала.       Когда Аня получила весть от одного из наемников, что Олег Волков застрелен Сергеем Разумовским, то подумала, что это какая-то глупая шутка. Но принятие пришло быстро, когда он перестал отвечать на ее звонки, письма, не приходил в намеченное время в определенные места. Она была полностью уничтожена, сломлена, работа пошла под откос, Фагот в тот период съел какую-то отраву и чуть ли не отправился на тот свет. Еще бы чуть-чуть и она бы не выдержала, опустила бы руки и сдалась.       Волков помнил ее лицо, когда вернулся после того, как оправился. Помнил ее горькие слезы, тяжелые удары по плечам, сдавленный голос и одно слово «Дурак». Олег прижал тогда ее к себе, нежно сжимая подрагивающие плечи, вдыхая аромат ее волос, и заговорил, тихо-тихо, успокаивающе. Он не мог с ней тогда остаться, но постарался вдохнуть в нее как можно больше спокойствия и силы. Обещание. «Я вернусь, только жди».       И вот он с ней, сидит на кухне, ест ее выпечку и слушает ее истории.       — Будем в «Дурака» играть? — вдруг спрашивает Аня. — Я что-то вспомнила, как мы с тобой по ночам по тридцать партий играли, пока Серега дрых.       — М, летние вечера у тебя на даче? — Олег хитро прищурился, слегка наклоняясь вперед. — На желание будем играть?       — Знаю, какие у тебя желания будут! — Возмущенно воскликнула девушка, состроив недовольную моську, но за секунду переменилась и, подмигнув парню, направилась за картами.       Во время партии Волков по привычке достал сигаретку и закурил, отчего тут же получил осуждающий возглас от своей подруги. Как говорится, время идет, а что-то остается неизменным. Так, раунд за раундом, постоянно отпуская различного рода шутки, вспоминая некоторые моменты из детства, изредка отвлекаясь на Фагота, который старательно пытался стащить со стола хоть какую-то еду, вечер незаметно перетек в ночь. Плейлист уже закончился, так что Аня пришла к выводу, что музыки им на сегодня хватит. На пятнадцатую партию, Олег с лицом настоящего победителя кладет бубновый туз и, самодовольно улыбаясь, смотрит на Аню.       — Ну, я считаю, победитель определен?       — Да ты точно жулил… — Девушка старается скрыться, думает нырнуть под стол к Фаготу, но Волков ловит ее за плечо и тянет на себя. — Ну, Оле-е-е-е-е-ег!       — Давай, желание исполнять надо, — тихо усмехнулся он. — Садись мне на коленки, давай.       — Знаешь, у тебя всегда были странные желания, — заметила Наумова, — с подвохом.       — Садись.       — А может…       — Аня.       — Ну, Оле-е-е-е-ег.       — Я не отстану.       Возведя глаза к потолку, она все-таки садится, неуверенно обнимая его за шею, ерзает, пытаясь устроиться как можно удобнее. Волкову нравилась эта ее осторожность и чуткость. Он знал, что прикосновения для нее были чем-то интимным, секретным, она мало кому давала прикасаться к себе. Олег же любил ее направлять, иногда подталкивать. Вот и сейчас, он уверенно кладет руку на ее талию и притягивает к себе, целует ее в щеку и утыкается в шею, блаженно прикрывая глаза. Она колеблется пару секунд, но затем кладет голову ему на плечо и замирает. Ему нравилось слушать, как быстро бьется ее сердце, как сначала настороженно, а потом легко дышит Аня, это все окутывало, будто одеялом, и погружало в сладостный сон.       И все бы ничего, только вот в тишине раздалось возмущенное «цок-цок-цок» по линолеуму. Олег с Аней оба вздрогнули и обернулись в сторону звука. Фагот замер у выхода из кухни, почувствовав на себе удивленные взгляды. Он посмотрел на них, возмущенно махнул хвостом и, кинув недовольное жалобное «вауф», гордо удалился из комнаты.       — Нас только что оскорбили, у меня такое чувство! — засмеялась Аня, посмотрев на Олега. — Тоже мне тут, сидят, воркуют, еды дать не могут.       — Всю жизнь ему портим, — фыркнул он, чмокнув девушку в нос, отчего она мило поморщилась. — Он и без меня так наглеет?       — Нет, как только ты приезжаешь, у него начинается целый праздник, — Наумова улыбнулась и сильнее прижалась к Волкову. — Он складывает с себя полномочия мужчины и настоящего защитника и начинает строить из себя самого большого страдальца на всем белом свете.       — Может мне тогда меньше приезжать, чтобы он не чувствовал такой свободы?.. Ау! Я шучу, спокойно!       — Олег… — Аня, грозно сощурившись, погрозила пальцем прямо у его носа. — Я прекрасно помню вашу слабость. Будете выпендриваться, и я ею воспользуюсь!       — Ты тоже боишься щекоток, не надо мне тут. — Волков провел руками по спине девушки. — Да и я на выгодной позиции, не то, что некоторые.       Это было вызовом для Ани, он это прекрасно понимал. Молниеносно она ткнула его под ребра с обеих сторон, отчего он дернулся, тихо зашипел, пытаясь удержать желание засмеяться во весь голос. Позиции сдавать Олег не желал, так что решил использовать тылы. Он ущипнул девушку за бока и стал брать штурмом остальные участки тела, благо кое-кто был очень чувствительным и реагировал на щекотки сильнее. Анька Наумова взвизгнула и захотела сбежать, но Волков обхватил ее ноги ногами и завалился на спинку стула, продолжая наступление. Девушка уже практически не нападала, только вертелась в его руках, громко хохотала и активно брыкалась. Все это веселье продолжалось до того момента, пока она не задела ногой стол и тот не отлетел к стенке, опасно заскрипев. Олег с Аней замерли, наблюдая за рассыпанной едой, полетевшим на пол старым проигрывателем, пакетиками чая и пачкой сигарет, лежащей на самом краю стола.       — Я думаю, на сегодня нам хватит приключений на кухне… — подал голос Олег. Он замер на несколько секунд, после чего, повыше подхватив Аню, встал из-за стола и направился прочь из кухни, попутно выключая свет. — Пришло время продолжить в спальне.       — В смысле, а ну стоять! — Наумова, схватилась за косяк двери и зашипела, будто кошка, не желающая идти мыться. — Мы еще не доиграли партию! Я хочу отыграться!       — Анька, ты опять проиграешь и придется тебе другие мои желания выполнять, пойдем спать! — Волков попробовал отцепить ее от деревяшки, но безуспешно. — Епрст, АНЯ!       — ВРАГУ НЕ СДАЕТСЯ НАШ ГОРДЫЙ МОРЯК!!!       — АНЯ, СПАТЬ!       — АНЯ НЕ ХОЧЕТ СПАТЬ! АНЯ НЕ ДОПИЛА ЧАЙ С САХАРОМ! СВОБОДУ АНЕ!       Олег тяжело вздохнул, напоминая себе, что надо спрятать уже сахарницу, дабы избегать таких ситуаций в будущем, и силой потянул, но куда уж там.       — Аня, если ты сейчас не успокоишься, то я решу данную ситуацию радикально.       — Решай не решай, но без чая я никуда не пойду! — Она дернулась в его руках, показывая, насколько она серьезна.       Волков закатил глаза, понимая, что такое он может позволить только Ане. Возможно, еще Сереже. В последнее время он слишком часто возвращается к мысли о том, что он словно мать одиночка с непослушными мелкими спиногрызами.       — Хорошо, но только быстро.       Так они и стояли на кухне: Аня, наблюдающая за тем, как закипает чайник, и Олег, стоящий за спиной, держащий при этом ее за талию, на тот случай, если она решит убежать. Несколько раз она дергалась в его руках, то отдалялась, то ближе прижималась. В какой-то момент, он хотел у нее спросить, что случилось, но она заговорила первой.       — А тебе понравились кексы? — она обернулась и заглянула в его глаза.       Волков замер от такого невинного взгляда и поперхнулся воздухом, чувствуя, как внутри разгорается настоящий пожар. У этой девушки был потрясающий дар, удивлять его в самый неожиданный момент, и это ему очень нравилось.       — Да, очень, — тихо прошептал он, чувствуя, как хрипит его голос. Он наклонился к ней и мягко провел рукой по волосам, затянутым в хвост. — Лимонные, с ванилью.       — Так ты заметил ваниль? — заинтересованно пробормотала она. — Не прошло и года.       — У тебя и волосы сегодня ею пахнут… Специально для меня?       — Конечно, решила тебя… порадовать… — Аня слегка отклонилась назад, облокачиваясь руками о тумбу, и заинтересованно осмотрела Олега снизу вверх, красиво закусывая губу. О, она знала все его слабые места. — Впрочем…       Громко в комнате щелкнул чайник, заставив девушку вздрогнуть, из-за чего ее гениальный план по соблазнению с дребезгом провалился. Волков громко засмеялся, запечатлев всю палитру эмоций на ее лице, после чего крепко обнял и поцеловал в лоб.       — Какая ты у меня милая. — Поцеловал в нос. — Не представляешь насколько милая. — В щеку. — Чая не хочешь теперь?       — Нет, — буркнула она.       — А я тебя хочу.       Она резко обернулась к нему, как будто удивившись его словам, а Олег решил незамедлительно воспользоваться этой заминкой. Поцелуй вышел пылким, горячим, слегка жадным, но при этом нежным. Ему нравилось, как Аня сначала робко, а потом смелее погружается в этот омут; иногда покусывая его губы, чуть ли не до крови, теряя контроль. Волков был аккуратен, он всегда мог контролировать ситуацию, даже такую. Вот и сейчас, он слегка отдалился от девушки, давая перевести ей дух.       — Все еще не хочешь идти в спальню? — тихо поинтересовался Олег, изучая ее покрасневшее лицо.       — Прошлого раза на кухне мне хватило, — заметила Наумова, смело запрыгивая на мужчину, обвивая его талию ногами. — Не наступи только на Фагота, пока меня нести будешь.       — Если мы вообще дойдем, — тихо прорычал Олег и, кусая девушку за шею, понес ее прочь из кухни, не забывая при этом выключить свет.