Портупея

Дилюк отступает и пятится назад, пока колени не ударяются о кровать и не приходится сесть на неё. Быстро избавляясь от накидки с мехом, Кейа продолжает скидывать верхнюю одежду, пока не обнажается по пояс. Прикасаясь к чужой щеке и убирая прядь алых волос за ухо, он наклоняется и целует. В ответ слышится недовольное шипение, но почему-то язык Дилюка тут же проскальзывает внутрь, стоит лишь слегка приоткрыть рот. Без привычных кожаных перчаток его руки обжигающе горячие, Альберих думает, что стоит убрать пиро глаз бога подальше, чтоб было меньше соблазна подпалить что-нибудь. Вслушиваясь, какие звуки срываются с их губ, пока языки увлечённо трутся друг об друга, Кейа старается сдёрнуть глухо закрытый камзол. У него выходит отвратительно, поэтому Дилюк с силой отпихивает от себя. Кейа чувствует, как горит щека от следом полученной пощёчины, но только ухмыляется в ответ, жмуря единственный открытый глаз, рывком снимая с Дилюка одежду. Тот игнорирует это, поправляя собранные кудрявые волосы, Кейа определённо захочет намотать их на кулак чуть позже. Он недолго осматривает, сколько слоёв одежды остаётся на партнёре и трепетно проводит по бокам. Руки сжимаются вокруг талии Рагнвиндра, аккуратной и тонкой, как у девушки. К счастью, это замечание не произносится вслух. Очередной удар по лицу Кейа не хотел бы получить. Возможно позже он несколько раз пересечёт границу дозволенного, после чего разрешит отвесить грубый шлепок и даже сам подставит щеку. Дилюк оглядывается по сторонам, будто боясь, что может кто-то заметить в спальне, пока его ласкают ладонями. Подсаживаясь рядом, капитан кавалерии утыкается ему в открытый воротник и нетерпеливо выдыхает в шею. Виноградный запах владельца винокурни, которым пропитался каждый сантиметр кожи и волос, опьяняет крепче любой "полуденной смерти", которую Кейа обожает намного меньше, чем самого Дилюка, особенно в моменты когда тот позволяет подступиться к нему так близко. Язык ведёт неровную дорожку к уху, Рагнвиндр нервно дрожит и пытается отдернуться, но Кейа придерживает его за подбородок, тихо целует и снова опускается вниз к плечу, немного расстегивая рубашку и спуская ее ниже. Возле ключицы он останавливается и прикусывает кожу, зная, что Дилюк не станет серьёзно ругаться за след, оставленный в месте, прикрытом одеждой. Он припадает к изгибу шеи и плеча, оставляя хороший яркий засос, а руку кладёт на грудь. — Кейа, — стонет Дилюк, ладонь мягко гладит его поверх жилета. Он игнорирует свое имя, продолжая зацеловывать шею чуть ли не до синяка. — Кейа... — после очередное движения языком, пальцы находят под одеждой сосок, сжимая его, — Кейа! Веди себя прилично. Дилюк скулит и толкает его ладонью в открытую грудь, тот слушается и отстраняется, рассматривая раскрасневшееся лицо. Рагнвиндр поднимает руки, прикусывая губу, и снова поправляет волосы, убранные так удобно в высокий хвост. Следя за этим движением, Кейа чувствует резкое напряжение в паху. — Кто бы говорил о приличии, — отзывается Альберих. Он цепляет один из ремней портупеи, косо пересекающий подтянутый торс, и мягко оттягивает его на себя. Дилюк слишком смущен, поэтому отводит взгляд. Кейа, придвигаясь, садится рядом и усмехается, когда Дилюк отворачивает лицо, стараясь полностью спрятаться. В ответ же он прижимается и кусает за ухо, после вылизывая мочку, тяжело вздыхая и произнося тихо и совсем близко: — Не у меня же первый стояк случился на названого младшего брата, — он чувствует чужую дрожь и закипающее возмущение. — Заткнись... Альберих смеётся и вовсе не слушает его. — Ведь когда-то мы действительно считали друг друга братьями, — дразнит его Кейа, провоцирующе ухмыляясь. Поэтому стоит Рагнвиндру обернуться, его затягивают в глубокий поцелуй, не давая выбраться. Теперь уже командует Кейа, касаясь губ, зубов и языка, пока Дилюк не перестаёт противиться ему. Отпуская его из хватки, получает только хмурый взгляд красных глаз. — Если тебе не нравится, ты должен сказать об этом вслух, Дилюк. Ты же знаешь, что иначе я не отстану, — он помнит это простое правило, но не слышит никакого сопротивления с самого начала. Кейа даёт ему время подумать, замолкая и убирая руки. Если сейчас его снова оттолкнут, прогонят и осыпят колкостями, он поймёт. Ничего не сможет сделать и только пошутит в ответ, но Дилюк молчит и только его дыхание остаётся достаточно громким. Прикосновение горячей ладони к торсу Альберих принимает за молчаливое согласие, снова целует и укладывает на постель. На Дилюке все ещё слишком много одежды, с которой настолько лень возиться, Кейа просто стягивает с него штаны вместе с бельём, на что чувствует, как его обнимают за бедра. Загорелые руки так контрастируют на фоне бледных ног, когда их нетерпеливо раздвигают. Приходится задрать рубашку выше, открывая вид на не до конца вставший член, исправлять это он возьмётся чуть позже. А пока лишь зацеловывает лицо партнёра, щеки, лоб, подбородок, нос и спускается снова к открытому рту. Пока Дилюк пылко толкает язык между чужих сомкнутых губ, руками расстегивает свою одежду, но убрать пояс и прицепленный к нему поперёк ремень не дают. Кейа разрывает поцелуй и спускается вниз к открывшейся груди, чтоб горячо уделить внимание каждому сантиметру нежной кожи и поцеловать каждый шрам. Пальцами сжимая соски, он продолжает оставлять касания губ везде. Глубоко дыша, Рагнвиндр расслабляется под ним, выгибаясь и прижимаясь к бедру Кейи, стоящему между его ног. Кейа в ответ ухмыляется, делая вид, что вовсе не замечает то, как нетерпеливо трется о него член. Чувствуется, насколько Дилюк разгоряченный сейчас. Он вытягивается на постели, водит бёдрами, упираясь всей промежностью в ногу Альбериха, хоть как-то мечтая снять напряжение. Рагнвиндр смотрит в потолок потерянным туманным взглядом, голову кружит от приятных мокрых поцелуев под грудью в расстегнутой лишь наполовину рубашке. Кейа гладит ладонью его член, крепко удерживая бедра Дилюка на месте, мешая тереться о себя. — Ты уже готов, я смотрю, — он трёт большим пальцем головку, Дилюк давится воздухом и хрипло стонет, — скучал наверно без меня. Дилюк молчит, игнорируя слова, которые смущают его. Кейа натягивает на лицо игривую улыбку, отпуская партнёра и поднимаясь на ноги. Он расстегивает сапоги и принимается за застежки на талии брюк. Стоит их спустить, он замечает, что Рагнвиндр смотрит на него, не сводя глаз, рассматривает возбужденный член, лежащий в ладони. — Нравится? — с усмешкой Кейа проводит пару раз рукой по всей длине, на головке блестит капля предэякулята. — Да… — Дилюк торопливо отвечает, не моргая, сглотнув слюну. Это вызывает тихий смешок, Альберих подходит ближе к спинке кровати и садится практически возле покрасневшего лица. — Порадуй меня, открой-ка ротик пошире, — он наклоняется ближе, замечая, что Дилюк даже не пытается отодвинуться. Он водит членом по мягкой щеке, берёт Рагнвиндра за затылок, наклоняя голову набок и пальцем раздвигая губы. — Позаботься обо мне, милый. Дилюк закрывает глаза, когда губы смыкаются на кончике члена. Ему чертовски стыдно, но так сильно хочется, что готов отдаться Кейе любым способом. Собранные волосы самое то для минета, Кейе удобно держать его и задавать нужный темп. Он проталкивается глубоко, до кашля, а потом медленно вынимает так, что головка пениса касается лишь кончика языка. Слюна стекает из открытого рта, пока он продолжает двигаться. Дилюк перехватывает инициативу, свободной рукой обнимает Кейю за талию, а другой старается надрачивать в темп движений губ. Так хорошо старается, что Кейа уже не думает сдерживаться и не кончать рано, ему не остаётся ничего, кроме как держать собранные в хвост кудри, иногда оттягивая их, заставляя ненадолго отпускать себя из рта, чтоб шлепнуть членом по высунутому языку. Дилюк слишком горячий и настойчивый, он игнорирует то, как его тянут за волосы, будто это не причиняет никакого дискомфорта. Альберих чувствует, как упирается головкой в щеку, когда партнёр чуть наклоняет голову. Если б он знал, насколько Дилюк выучил его предпочтения в минете, то чаще бы старался трахать его в рот. Он ожидал недовольства, сопротивления, раздражительности, но Рагнвиндр так мягко трёт губами, языком дразнит головку, а пальцами сжимает бок, что Альберих тает от жара рта. Он терпел с самого начала, поэтому быстро кончает. Чувствует, как Дилюк пытается отодвинуться, но мешает ему, придерживая на затылке ладонью. — Тише, — он осторожно гладит его, — ты же не хочешь испачкать свое прекрасное личико. Давай проглоти всё до конца. Дилюк испуганно поднимает на него покрасневший взгляд и слушается, сморгнув слёзы. Вкус ему всё ещё не нравится, пусть и делает это не в первый раз. — Теперь покажи мне язычок. Дилюк недовольно фыркает, но рот открывает и даже высовывает идеально чистый язык. — Очень хорошо, — Альберих гладит его по голове, хваля, и садится рядом. Он наклоняется, беря лицо в ладони, и глубоко целует, ощущая на мокрых губах привкус своей спермы. Это заставляет углубиться, вылизывая рот Дилюка больше. Он хрипит в ответ, раздвигает ноги, пытаясь охватить и прижать ближе, выпросить ещё. Рукой берёт смягчающийся член, резко и твёрдо водя по длине. Альберих после поцелуя смеётся, берет Дилюка за руки и укладывает на постель, прижимая запястья к ней. — Какой ты нетерпеливый, но подожди, — он аккуратно гладит плоский твёрдый живот, не опуская руку ниже, игнорируя член, — сперва тебя нужно растянуть. Дилюк хмурится и глядит на него потерянным взглядом. — Я справлюсь и так, — голос дрожит. Кейа знает, что он не справится. — Я все равно настаиваю, — он мимолетно целует в щёку и встаёт с постели, чтоб найти масло, оставленное в кармане одежд Дилюка, — пытаясь спорить, ты тянешь только время. Альберих улыбается, подбирая с пола камзол и вынимая из кармана флакон, поблескивающий в ладони. Рагнвиндр растерянно следит за шагом, как по команде разводя колени. Кейа ловкими пальцами собирает масло и трёт между ягодиц, почти сразу надавливая. Дилюк дышит тяжело, но уйти от прикосновений не пытается, наоборот выгибает спину понемногу. Альберих толкает указательный, медленно и плавно проскальзывая внутрь. Партнёр узкий, горячий и очень нетерпеливый. Иначе никак не объяснить, почему Дилюк так силится принять больше и глубже. Кейа другой рукой сжимает его член, добавляя второй палец и мягкие движения кулака по всей длине. Собственный член снова твердеет, будто не было недавнего оргазма. Рагнвиндр берётся за свою распахнутую рубашку, открывает грудь полностью, но портупею не двигает, оставляет. Смотря, как легко уже пальцы исчезают в узком входе, Альберих толкается третьим, понимая, что этого будет достаточно. Дилюк охает, но терпит и смиряется с этим. Кейа очень им доволен. Он хватает Дилюка за талию, легко разворачивая к себе спиной и протаскивая вниз по постели. Тот стонет, когда чувствительный член трется о простынь, и задирает бёдра выше в ожидании. Кейа принимается дальше растягивать его одной рукой, второй хватая подушку и просовывая её партнёру под живот и задницу. Потом скажет спасибо. Рагнвиндр утыкается в согнутые руки лицом, пристыженно старается не стонать, только качаясь от каждого движения пальцев сзади. Его отпускают, когда третий палец перестаёт вызывать болезненное сопротивление. Погладив последний раз поясницу, Кейа встаёт сзади, прижимая к себе и входит неспешным долгим толчком. Он протяжно дышит, а Дилюк трясётся и скулит в подушку. Альберих вспоминает, для чего оставалась портупея. Он тянет ремни сзади, как поводья лошади. На член насаживаются медленно до основания, Рагнвиндр не хнычет, не рычит, терпеливо принимая, пусть и сжимает зубы. — Не торопись, — Кейа гладит изогнутую поясницу, ставит пальцы в ямочки на ней и медленно отодвигает от себя, чтоб снова так же медленно прижать ягодицы к себе. Удивительное удовольствие от того, как его горячо обволакивает внутри, как вздрагивает Дилюк, когда давят в нужную точку. — Нравится? — усмехнувшись, Альберих ладонью проводит по его животу вниз, прижимая ладонью к себе ближе. Дилюк стонет, отвечает не сразу, с трудом поворачивая голову набок и смотря на Кейю. — Д-да… — он тут же жмурится, — можешь ускориться… Рагнвиндр с трудом выжимает из себя слова, честно прося. Кейа гладит щеку одной рукой, другой делает упор на постель, начиная ритмично вбиваться в подставленное тело. Дилюк стонет, отворачивается, стискивая подушку рукой. Его бедра двигаются в такт, сталкиваясь каждый раз с громким шлепком от влажных тел. Альбериху не нужно направлять его, сам справляется с этим. — Потрогай себя, — горячо дышит на ухо Кейа, а Дилюк послушно опускает руку вниз, — отлично, вот так продолжай, пока не скажу перестать. Рагнвиндр сжимает член пальцами, трёт, ласкает, головка скользит на подставленной подушке, истекая и пачкая. Кейа смотрит перед собой в алый затылок, опускается к покрасневшей шее, выцеловывает, мягко прикусывает кожу, горячо дыша. Дилюк сжимается сильнее, чувствуется, что кончит скоро и быстро. Он тихо и рвано стонет с большим трудом. — Не отпускай, продолжай, — Альберих руку кладёт поверх руки Дилюка, помогая ускориться. Он сбивает ритм, резче входит сзади, быстрее двигает спереди. Рагнвиндра от этих ощущений трясёт лихорадочно. Кейе хочется трахать его всю ночь, натягивать на член каждым толчком, доводить и слушать жалобные стоны, но знает, что его не хватит надолго. — Постарайся кончить… — Кейа дышит ему в ухо, не останавливаясь ни на секунду, — давай… для меня. Его удивляет, как быстро после этих слов сдаётся Дилюк. Альберих чувствует на пальцах горячую сперму и отпускает себя спустя несколько движений, вынимая и кончая на ягодицы и спину. — Молодец, — Кейа целует в плечо и медленно поднимается с постели. Раскрасневшийся Дилюк следит за ним внимательным взглядом и хмурится, смотря в широкую спину, наконец снимает рубашку вместе с портупеей, бросая на пол. Тишина нарушается голосом капитана. — Если хочешь, я уйду прямо сейчас, — он подбирает свою одежду, стоя возле постели абсолютно голым. — Уже поздно. — Ты прав, — Кейа кладёт вещи на стул, кроме белья, которое быстро надевает, — подожди тогда, я принесу полотенце тебе. Дилюк кивает, следя, как закрывается дверь спальни. Альберих улыбается, зная, что после всего, что было, уходить от ответственности действительно слишком поздно.