Это, вроде бы, война с самим собой

Дождаться ночи. Нащупать кнопку под картиной, открыть свой тайник. Облачиться в бронированный костюм, маску и плащ. Заполнить наручи новыми капсулами. Выйти, заранее выключив все камеры. Рутина. Сколько он уже это проворачивал? Какой это по счёту богатый ублюдок, не побоявшийся переступить все нормы морали и откупившийся, как ни в чём не бывало? От скольких он уже избавил свой город? Сколько их ещё осталось в его непозволительно длинном списке? За что каждый из них несёт наказание? Правильно ли это? Серёжа не помнил. Всё, что он знал, так это то, что его дело, его цель, его планы правильные. Разве не так? Разве он не заслужил спокойствия? После всех этих лет унижений, насмешек, попыток уничтожить его и его бизнес? Неоправданной ненависти от других? Назовите его мелочным, он такой не один. Все хотят мести. Просто за разные вещи и разными способами. Да и чёрт с оправданиями, он не обязан. Если кто-то что-то и должен делать/объяснять/говорить, так это они. Ублюдки, уничтожающие их город. Но назовите его слишком мелочным ещё раз, а он не позволит им говорить. Только кричать. Серёжа спускается на лифте, отстранённо разглядывая ночной Петербург, с неудовольствием подмечая вспышки то тут, то там. Его последователи, его армия. Его кавалерия. Вынимает запасной телефон, где один единственный контакт и один единственный диалог. Печатает. "Ты сегодня работаешь?"

"Нет"

"Тогда и не выходи, пожалуйста." Он хочет сделать город лучше, создать идеальный мир. Но Серёжа не сможет этого сделать, если в итоге пострадает он. Не сможет. Когда всё это началось? Когда он наконец взял всё в свои руки? Когда кивнул отражению в зеркале, а радужка наполнилась золотом? Наверно, это случилось, когда Разумовский поступил в институт, а Олег (Оле-ежа-а, насмешливо тянул Птица, "дру-у-уг") ушёл в армию. Это ненадолго, уверял он. Убеждал, что скоро вернётся. Но, видимо, соврал, потому что после армии случилась Сирия, а после неё... ничего. Из Сирии пришла похоронка с именем Олега Волкова, которую Птица ему зачитал вслух, скаля клыки и радостно щуря яркие глаза. Серёжа долго не мог оправиться, казалось, что мир рухнул. "Тряпка", ругался двойник, "разнылся". "Он никто, он нам не стая", фыркал насмешливо, серёжиными руками снося со стола папки, ручки и дорогущую технику. "Он нам был не нужен, эта псина, променявшая нас на других", рычал, подписывая дорогущий контракт с оружейной компанией. Серёжа попытался бы сопротивляться, случись это раньше, когда он не был один. Но не теперь.

***

Это стало рутиной. Днём писать коды, контролировать работу серверов и наставлять молодёжь. Ночью — надевать костюм и выходить "зажигать". Он не высыпался, выглядел, наверное, как зомби. Если бы не знал, что делает всё правильно, давно сломался бы в ожидании спокойной жизни. Но нет, его дело было правым. Птица довольно улыбался из-за плеча, в свете огня расплавленным золотом сверкая, и кивал на каждое новое убийство. Он был доволен. А значит, доволен был и Серёжа. Недоволен был только Игорь, к сожалению. Но ему положено, полицейский, как никак. Он должен хотеть, чтобы люди жили, даже самые последние мрази. И Гром хотел. Противился идеям Чумного Доктора, всеми фибрами души желая поймать и посадить. А когда выяснил, что это Серёжа в костюме, и вовсе хотел уйти. Серёжа не смог бы этого вынести. Игорь не просто друг, "почти-но-не-брат". Игорь — семья. Стая. И Птица отчаянно выл за плечом, уговаривая не отпускать. Серёжа просто покорно склонил голову, оставляя выбор за Громом. И тогда Игорь ушёл, а Разумовский отправился в запой, наплевав на работу и дневную, и ночную. Пока однажды из рук не выхватили бутылку, прижимаясь губами к щекам, носу, губам, шее, ключицам. Пока не уткнулись в лоб с хриплым "вместе сгорим". Пока, наконец, не выбрали его. Серёжа цеплялся за Игоря долго, боялся проснуться. А утром был разбужен весёлым птичьим клёкотом, запахом кофе и еды. Они долго говорили, долго обсуждали. Игорь был недоволен, Птица был рад, а Серёжа... он просто не мог отказаться. Ни от Чумного Доктора, ни, тем более, от майора. Они не давали друг другу пустых обещаний "остановиться", потому что не могли. Они не расходились, потому что друг без друга хоть в петлю лезть готовы были. Но они говорили, говорили и говорили. Думали, думали и думали.

"Не переступай черту, не впутывай невинных."

"Тогда будь в порядке."

"Постараюсь. Но мы всё ещё сгорим к чертям собачьим. Когда-нибудь, но сгорим."

"Зато вме-е-есте." Игорь смотрел, как другие пытаются решить дело Чумного Доктора, в очередной раз наблюдая репортаж о новой жертве, и, как полицейский, гонялся за теми, на кого не хватало времени линчевателю.

"Что он сделал?"

"Заказал всю семью за долги. Женщина была беременна." Серёжа по ночам облачался в костюм, сжигая богатых зажравшихся мразей, которые будто не кончались, днём стараясь сделать сеть идеальнее. "Будто всё, что я делаю, напрасно."

"Ничего из того, что ты делаешь, не напрасно. Дай этому городу немного больше времени."

Птица довольно скалился, глядя на своего птенца и его волка, крыльями укрывая тех, пока они спали. Может, он бы и позволил им жить спокойно. Но это скучно, как смерть.