Каменные леди

Тварь и нож Роуз просунула свой канцелярский нож меж двух глазниц твари и радостно улыбнулась. Это сгладило её черты лица, заставив как-то помолодеть. Седина уже тронула крашенные волосы девушки, но она упорно не позволяла Беззаконному сердцу её скрыть. «Это моя коса зрелости» — усмехалась палач, озорно подмигивая глазами. — Один ублюдок пришит, а у тебя? — Она глянула в сторону Беззаконного сердца, которая, скривив своё личико, полосовала спину заражённого своими ножницами, как детёныш пумы — ягнёнка. — Молодец, девочка! Внезапно русоволосая раскрыла рот и беззвучно закричала, указывая на что-то рукой. Роуз и обернуться не успела, как на неё налетела чья-то фигура. — Чёрт! Тварь впилась когтями в её штанину, пытаясь добраться до плоти, но девушка была быстрее. Молниеносным ударом в челюсть, она вставила нож прямо меж зубных рядов существа, торжественно улыбаясь. Кровь хлынула из рта, язык раскроился на две половины бледно-розового цвета, а само существо опасливо дёргалось в тощих девичьих руках. Беззаконное сердце стремительно подскочила к ней и в два удара сердца закончила начатое. Вскоре нечеловеческое тело перестало как-либо шевелиться, повиснув на Роуз. Та, брезгливо скривившись, стряхнула его с себя, стараясь сделать это так, чтобы не открыть незащищённые участки кожи: иногда твари могли притворяться мёртвыми, чтобы напасть исподтишка, поэтому в ближайшие секунды девушки добили лежащего мертвеца. — Сукин сын! — Выпалила Роуз прежде, чем ткнуть своим ботинком в раненную черепушку монстра. — Мог меня убить. Беззаконное сердце лишь кивнула, заставив Роуз почувствовать себя неловко. Иногда ей хотелось, чтобы они вновь могли миленько поболтать вечером, но из-за её недоверия язык Беззаконного сердца давно сгнил где-то под землёй. — Думаю, пора домой. Поцелуй Роуз почувствовала, как он сдержанно поцеловал её в шею, лаская языком от конца затылка до небольшой вымки сзади; её волосы были собраны в аккуратный пучок, а сама она сжимала в руках нож, который нужно было точить. Руки Виктора держали её за талию, иногда переходя на живот или нижнюю чуть груди. — Мы не сможем долго скрываться, — Бросила она, когда он вновь стал покрывать её шею своими слюнями, смакуя кожу губами. — Рано или поздно нас найдут. — Это могут сделать и живые люди, — Резонно заметил он, поворачивая её голову к себе. — Но на это нет гарантии, — Едва успела выдохнуть она ему в губы прежде, чем он накрыл их своими собственными. Рука его теперь придерживала её подбородок, направляя вперёд. Когда он скользнул языком вглубь её рта, то она случайно задела его своим клыком, чуть прикусив. Виктор испуганно отпрянул, ощутив пряный вкус крови. — Прости! — Неуверенно извинилась Роуз, спрятав лицо в волосах. — Ничего. Со всеми бывает, — Однако встал и вышел из комнаты. Люблю Когда Амбер улыбается, Беззаконному сердцу хочется оставаться с ней до самого конца утра. Но её ждут другие палачи, поэтому она всегда возвращается, хотя больше всего мечтает о тёплом запахе смуглой девушки, её медовой коже и ярких глазах, где столько любви, ранее невиданной. — Я люблю тебя, — Звучит ужасно наивно, но до жути приятно, когда руки, напряжённые и мускулистые от долгой работы, поглаживают оголенное плечо. Пальцы рисуют непонятные узоры на бледном теле. Губы скользят по нему с такой же осторожностью, как трогают грудного младенца молодые матери. — Я хочу быть с тобой всегда. — Я тоже не хочу расставаться. Беззаконное сердце любит Амбер, но понимает, что у них не может быть будущего. Однако, любить им никто не запретит. Пусть хоть сам Бог спустится с небес во время этих объятий. Костёр Роуз разжигает костёр, поправляет одежду, пока её напарница приносит ещё хвороста. Огонь шипит и едко «плюётся» своими детьми, которых моментально прижигают об землю. — Я любила свою семью, — Эхо голоса Роуз отражается в лесу. «Я тоже» — мысленно замечает Беззаконное сердце. Её серые глаза мечтательно блестят, стоит вспомнить о материнском пироге. — Я любила своего Виктора. У нас могли бы быть дети, если бы не это время. Эти чёртовы твари, разрушившие мою жизнь. «Не только твою» — подмечает русая, осуждающе поглядывая на подругу. Она помнит тот день, когда та лишила её языка. — Я вообще любила нормальную жизнь, — Всё-таки выдыхает Роуз, подкидывая хворост. Огонь шипит и создаёт едкий дым, но прерывает проклятую тишину, радуя девушек.