–С днём рождения

У него расслабленная поза, вполне себе хорошее настроение. Вроде бы. Наверное. Он не знает. Как и всегда, большую часть своей жизни, не может точно описать, понять или сказать кому-то как именно себя ощущает. Просто никак. Но и в этом никак есть свои плюсы. Оно не сводит челюсть от многочисленных улыбок, не притягивает к себе чужое внимание и не заставляет тонуть в каком-то слишком глубоком море слёз. Вроде бы. Наверное. Пока что. Это «никак» очень помогает в делах, дарит сосредоточенность и усидчивость, помогает не тратить время на ерунду и отдать всего себя работе. Какое замечательное «никак»! И также замечательно, как проявляет себя в рутине, оно разбивается об очередное видео в интернете. Очередную фотографию, надпись, аудио. От отсутствия «никак» становится очень страшно. Он не может понять как себя вести, больше нет той стойкости, всех тех плюсов недоэмоции. Они растворяются, как сахар в кипятке, стоит глазам зацепиться за картину чужого, безмерно яркого и лучистого счастья. Такого тёплого даже через экран смартфона, оно, оно лишь одно сейчас освещает тёмную комнатушку парня, никак не гаджет. Точно не он. Но тепло лишь проходит сквозь кожу, не засиживается там, глубоко в сердце, а ускользает, как вода из рук с растопыренными пальцами. Исчезает. Оставляет за собой только неимоверный, губящий всё живое, холод. Холод давит. Сжимает внутренности, отдаёт болью в голове и выходит наружу капельками почему-то тёплых слёз. Может, это лучик, очень тусклый, но ещё имеющий право на жизнь, где-то глубоко внутри горит надеждой о том, что и у него будет так. У него тоже будут свечи на торте, тоже будут праздничные колпаки, ужасное хоровое «Happy birthday» и что-то такое, что заставит сердце трепетать. Что-то такое, что будет подарено кем-то, кто будет любить в нём каждую его частичку. Неважно что. Вообще не важно что именно это будет, хоть фантик, листик, ручка, хоть письмо, большое красивое письмо, как в том проклятом ролике, неважно. И неважно как оно будет подарено. Также, как той красивой и до ужаса милой девушкой, с весельем и смехом, или тихо и робко. Важно лишь то, что при обоих раскладах это должно произойти как-то особенно. Так, чтобы для него самого каждая секунда процесса была бесценна, дорога памяти и любима всей душой. Идеальна. Ощущения, чувства, эмоции, полученные от этого человека, должны быть именно такими, никак иначе. Только так Дилюк перестанет реветь в подушку, рвать на себе волосы, иногда сжимая их слишком сильно, беззвучно кричать, еле как глотать воздух и ненавидеть себя всем своим естеством. Только так он ощутит настоящую магию, волшебство момента и то, что не ощущал уже три года. То, по чему слишком сильно скучал, чтобы так просто забыть и спрятать за своим излюбленным «никак». То, что сжигает изнутри, съедает и заставляет давиться собственным пеплом теперь уже в четвёртый раз. «С днём рождения» набирают ловкие пальцы и, крепко зажмурив синеватые глаза, он отправляет сообщение, тут же выходя из сети и пару секунд бездумно пялясь в потолок. Губы шепчут что-то неясное даже ему самому, а сознание чётко диктует то, что он уже как пару лет не имеет право на произношение, написание, даже упоминание в собственных мыслях этой фразы в его адрес. Только кто будет слушать это чёртово сознание, когда Кэйа сжимает в руках букет травы-светяшки и, также, как и Дилюк, тонет в, действительно, каком-то слишком глубоком море слёз.