Миллениум

Гермиона проснулась, чувствуя, что плачет. Плачет от радости встречи и от грусти, что её прекрасный сон оборвался так быстро, что она не успела добежать до края поля и обнять возлюбленного. Шмыгая носом, она достала спрятанную книгу, чтобы хоть чем-то заполнить пропасть в душе. «Одиссей натянул лук и перебил из него с помощью сына Телемаха всех женихов». Что-то непонятное грело её грудную клетку изнутри. Гермиона снова шмыгнула, закрыла книгу и постаралась провалиться в сон вновь — хоть и знала, что это невозможно. История Пенелопы и Одиссея кончилась. Но сегодня ночью её и Малфоя ждёт новая история. Гермиону уже почти не смущало появление Драко в её снах. Да, должно быть, его участие просто вызвано сильными переживаниями, пока она бодрствует — сознание цеплялось за образ, который мелькал в её голове чаще всего за последние дни, и проецировало его в сны. За пологом проснувшаяся Лаванда тихо спросила, всё ли в порядке и не плачет ли Гермиона, на что та ответила, что всё отлично и она просто простыла. Всё утро она провела в сборах: по-праздничному заколола волосы, накрасилась и надела лучшую блузку. Так, словно она намеревалась встретить мужа. На вопрос Рона о том, чего это она такая радостная, Гермиона лишь рассмеялась. Её согревала мысль о том, что она скоро увидит своего Одиссея. Непонятно откуда взявшаяся эйфория немного пугала её. Как она смогла так сильно привязаться к герою своего сна? Наверное, тому послужила странная книга, заставлявшая прожить жизнь других личностей. Гермиона, словно та самая Пенелопа, ждала Малфоя на завтраке, как Одиссея. — Чего ты так пялишься на их стол? — пробубнил Рон, тоже обернувшись и посмотрев, что такого там увидела его подруга, раз уже пять минут не отводит взгляд. — Просто задумалась, — отмахнулась Гермиона. Ноги под столом дрожали. Как же сильно она соскучилась! Это чувство тянуло её сердце вниз, а в голову ползла грусть, но она отгоняла от себя любые печали — вот сейчас они уже встретятся! Их разлука длилась целых двадцать лет… Через десять минут (что такое десять минут в сравнении с двадцатью годами?) в Большой зал наконец вошёл Малфой, и Гермиона чуть не заплакала от радости. Как бы она хотела сейчас подбежать и обнять его! Сердце твердило, что так правильно, но разум всё ещё оставался прежним, хоть и закинутый куда-то на задворки. — Я наелась, — бросила Гермиона, ошарашив всех своей резкостью. Прежде чем Гарри успел задать вопрос о её так и не начатом завтраке, она уже подорвалась со скамьи и, пригладив волосы, двинулась вдоль столов к выходу. По её расчётам, они как раз должны были столкнуться примерно здесь. Она смотрела на его лицо и чувствовала, как исчезают те несчастные двадцать лет, как испаряются слёзы, слышала смех сына, к которому вернулся отец. — Чего ты так лыбишься, Грейнджер? — лениво спросил Драко, не дожидаясь ответа и обходя её, даже не коснувшись плечом. От него веял шлейф виноградного запаха. Всё рухнуло. Гермиона осталась стоять на том же месте, глядя перед собой и буквально слыша, как сползает с неё улыбка. Ничего не было. Иллюзия рассыпалась миллионом осколков, которые, в свою очередь, превратились в пыль. Она всё придумала. Ей всё приснилось. Ничего не было. Не было отца и сестры, которая превосходила её в красоте в несколько раз. Не было прибывшего за её рукой и сердцем Одиссея, счастливого замужества и младенца. Не было войны. Не было двадцати лет и долгожданной встречи. Гермиона едва удержалась на ногах. Не было сильной любви. Был только Малфой, а также его ненависть и презрение. Пора бы уже прекратить верить в сказки. Пелена спала с глаз Гермионы, и она всё увидела. Первым делом она почувствовала голод из-за пропущенного завтрака. Во-вторых, она ощутила вселенскую усталость, словно она толком и не спала этой ночью. Она с трудом разлепила веки и медленным шагом пошла обратно в башню. Голова чесалась от множества заколок, которые она вставила, чуть не проткнув себе кожу. По пути Гермиона сдирала с себя свою нарядную причёску. Остекленевшим взглядом она осмотрела лестницу наверх и поняла, что не хочет возвращаться в спальню. К той проклятой книге и к вопросам, которые наверняка зададут ей однокурсники в гостиной. Гермиона поплелась на улицу. Тёплое майское солнце приняло её в свои объятия во дворе. Не замечая ничего вокруг и игнорируя зазвеневший колокол, возвещавший о начале занятий, Гермиона шла вперёд. Ноги принесли её на берег озера. В той, другой жизни она приходила каждый день на скалы, чтобы смотреть с них на море. Она сидела часами на траве в опасной близости от обрыва, вглядываясь в горизонт и ожидая, пока там покажется корабль. В день состязания она не пришла на скалу — потеряла надежду, и тогда Одиссей вернулся к ней. Гермиона уселась на ещё мокрую от утренней росы траву. Глаза слипались, и она позволила им закрыться, подложив мантию под голову. Гольфы и юбка немного промокли от влаги, но ей было всё равно. Она очень устала. Словно прожила без продыху двадцать лет… …В этот раз не было снов. Только ветер иногда тревожил её, заставляя морщиться и убирать волосы с лица. — Твою мать, вот она… Я нашёл её! Экспекто Патронум! Яркий свет озарил её лицо, и она почувствовала сквозь сон чьи-то движения. Но небытие было слишком тихим и спокойным, чтобы из него выныривать. — Грейнджер! Ты жива? Смутно знакомый голос раздавался над её ухом. Одиссей? — Что она тут делала? — Чёрт её знает. Слизнорт был прав — просто загуляла после отбоя. — Хорошо, что не подняли шум… — Ага. Помоги-ка мне. Она без сознания, что-ли… — Ты собираешься сам?.. — Заткнись и помоги мне, Смит. Голос стал ещё больше знакомым, особенно когда в него вплелись яростные нотки. Гермиона почувствовала, как её поднимают с земли. Тишина пропала, а шум раздражал. Настолько, что пришлось открыть глаза. Её встретило ясное ночное небо. Удивлению смене времени не удалось проскользнуть, так как Гермиона была слишком занята созерцанием прекрасных созвездий и прислушиванием к шуму над головой. — В Больничное Крыло её. Нет, вроде ничего не сломано, я проверил, — разговаривал с кем-то знакомый голос. Она перевела взгляд с неба на лицо того, кто нёс её на руках. — Я же обещала, что дождусь, — в полудрёме произнесла она, и сверху над ней сверкнули грозовые тучи Зевса. Когда она проснулась в следующий раз, в нос ударил запах спирта и больничных средств для дезинфекции. За перегородкой совещались голоса. Голоса Малфоя там уже не было. — …диагностика показала, что она не спала несколько суток. За ней раньше наблюдалось это? — Не уверена, но причиной могли послужить, — Минерва выдержала паузу, — большие объёмы работы. Мисс Грейнджер очень… ответственно готовится к своим ЖАБА и могла просто забыть о сне… — Какой кошмар! — пробормотала мадам Помфри. — Неудивительно, что она потеряла сознание на двенадцать часов. Двенадцать часов?! Гермиона в ужасе представила, что пролежала на берегу озера столько времени. Наверняка её потеряли все друзья! Мерлин, она ведь пропустила целый день. Заклинания и Маггловедение… Профессор Флитвик убьёт её. А Гарри и Рон? Что они сделают с ней? Наверняка они себе места найти не могли после её исчезновения. Неудивительно, что отправили поисковый отряд, ведь кто-то её нашёл. Она вспомнила серые глаза и знакомый голос. Малфой, её обнаружил и унёс Малфой. — Пожалуйста, смотрите теперь, чтобы она всегда хорошо высыпалась. Пусть ложится раньше и не учит ничего перед сном, — непонятно кому объясняла медсестра, но ответов не было, видимо, собеседник просто кивал. — Если вдруг столкнётся с бессонницей, вот это хорошее зелье. У меня такое пьют уже несколько студентов-выпускников. Ваша проклятая учёба, Минерва, всех нас достала по самые Мерлиновы… — Поппи! — одёрнула её МакГонагалл. — Держи себя в руках. — Микстуру я ей дала, переохлаждения быть не должно. Земля после солнечных дней была тёплая… — Слава Мерлину. Когда можно её забрать в башню? — спросила, кажется, Джинни. — Думаю, мистер Поттер и мистер Уизли могут помочь отвести её туда, как только она проснётся. Гарри и Рон? Так сколько здесь людей? Она попыталась привстать и своим неловким движением случайно столкнула с тумбы грелку. Та с глухим звуком шлёпнулась о пол, и за ширмой замолчали. Перегородку немедленно отодвинули, и взору Гермионы предстала большая компания из друзей, декана и медсестры. Мгновенный осмотр — и она поняла, что Малфоя здесь не было. Конечно. — Гермиона! — завопили сразу несколько голосов. — Как ты? Что ты делала на берегу? Как ты себя чувствуешь? Ты помнишь, как оказалась у озера? На череду вопросов она отвечала односложно. Что всё хорошо помнит, что просто уснула, пока смотрела на кальмара, что чувствует себя отлично и ей не нужны лекарства. Рон, Гарри и Джинни под руки довели её до гостиной, а до спальни продолжила идти с ней только Джинни. — Ложись спать, — велела ей Уизли, взбивая ей перину. — Я выспалась на год вперёд, — возразила Гермиона, но, к своему стыду, тут же зевнула. — Вот видишь? Надо набираться сил! Под слабые протесты Гермионы подруга запихала её в постель, задернула полог, фирменным командирским тоном матери приказала Лаванде и подружкам снизить тон и ушла. А Гермиона вновь осталась наедине с самой собой. Книга лежала там же, где она её и оставила утром, окрылённая надуманной любовью к герою мифа. Гермиона отшатнулась от энциклопедии, словно та вдруг обрела клыки и когти, и забилась в дальний угол. Притянула к себе согнутые в коленях ноги и поставила на них подбородок. Стала пугать её невольная одержимость историческими рассказами — её тянуло заглянуть в страницы, словно там были строчки о ней самой. А кому не хочется заглянуть в свою историю? Пугало также и то, что сквозь сон начали проскальзывать и реальные вещи. Она отчётливо помнила, как сказала Одиссею (Малфою), что хочет проснуться, а тот не выглядел таким уж удивлённым. Эта книга только вредит. Пересилив себя, Гермиона проползла до фолианта, выдвинула верхний ящик и бросила его поверх сломанных карандашей и личного дневника. Ни о чём не жалея, задвинула ящик и улеглась. Несмотря на общую сонливость, она на всякий случай выпила предложенное зелье и уснула непробудным сном до утра. Первой мыслью поутру было то, что ночь прошла слишком быстро. Слушая, как за окном стучит дождик, она смотрела в точку перед собой и, не двигаясь, пыталась вспомнить свой сон, но ничего не вышло — зелье сработало как надо, и её фантазия в этот раз отдыхала. Гермиона прижала руки к лицу. Как будто кусок её жизни вырезали и изолировали от неё. Она отказывалась воспринимать себя как Гермиону. Гермиона Грейнджер не правила Египтом и не была дочерью спартанского царя. Она была просто девчонкой, которая замечталась о принцах. Сделав вновь над собой усилие, она встала и пошла собираться. По пути она расспросила Парвати о событиях вчерашнего дня — та, красясь, вкратце пересказала ей содержание пропущенных лекций, пообещав дать Гермионе свои конспекты. Поблагодарив, та ушла в душ. Она долго стояла перед умывальником, глядя в зеркало и пытаясь отговорить себя от лезущей в голову мысли. Ей нужно было поблагодарить Драко. Конечно, опасности не было, и кто-то другой рано или поздно нашёл бы её ночью. Но обнаружил её именно Малфой и, что странно, повёл себя очень по-взрослому. Не трепал её, чтобы она очнулась, не плевался ядом и даже не попросил кого-то другого заняться спасением. Просто проверил её состояние, позвал на помощь и, взяв на руки, принёс в госпиталь. Он заслужил элементарного «спасибо». Гордясь своим неэгоистичным решением, Гермиона почистила зубы и выключила воду. Так она и сделает. Подойдёт и скажет: «Спасибо, Малфой». Вознамерившись начать свой день с хороших поступков, Гермиона задалась целью отловить Малфоя прямо на завтраке. Такой случай представился, когда он собирался выходить — почему-то один. Весь насупившийся, он смотрел себе под ноги и не разговаривал с друзьями. Поняв, что более удобной возможности не будет, Гермиона снова подорвалась со скамьи и пошла за ним. Нагнала она его, шедшего быстрым шагом, только у лестниц в главном холле. — Малфой! Тот замедлил шаг и обернулся. — О, Грейнджер. Живая. Не отморозилась? — Живая, — проигнорировав вопрос, констатировала Гермиона и поправила волосы, так как не знала, куда деть руки. — Возможно, если бы не ты, меня бы сожрал кальмар, так что хотела поблагодарить. — Так благодари, — ухмыльнулся Малфой, уже полностью остановившись и подперев плечом колонну. Гермиона выдохнула. Под его пронзительным взглядом её решимость улетучилась. — Спасибо. Вот. — Не за что, Грейнджер. Впредь смотри, куда ты спать ложишься. — Это вышло случайно. — Насчёт случайностей, — Драко выгнул бровь. — Я не понял, что ты там промямлила мне, когда я тебя нёс. — Ты мог, кстати, воспользоваться заклятием левитации, — вставила по привычке Гермиона и пожалела, что открыла рот, потому что, кажется, Малфоя её замечание кольнуло. Он отвёл взгляд с таким видом, словно и сам думал над этим раньше. — Я мог вообще тебя там оставить и посыпать приправой на радость кальмару. Ты не ответила на вопрос. — Я… Забудь о том. У меня всё перепуталось: где сны, где реальность, — Гермиона занервничала, и это всё вытекло в глупое хихиканье. Малфой сильнее приподнял брови, почти спрятав их под чёлкой. — Какие сны? Гермиона перестала улыбаться и с сомнением посмотрела на Драко. — Просто мои сны. Начитаюсь перед сном и мерещится, — она незаметно оглядела слизеринца с ног до головы, — всякое. — Например? — не отступал Малфой, и это заставило Гермиону напрячься. — В чём дело? Тебе интересно, что мне снится? Он, кажется, и сам понял, как странно это смотрится со стороны, а потому закатил глаза и засунул руки в карманы, словно разговор был пустяковой перебранкой. — Просто пытаюсь различить признаки душевно больного человека. Сны, отключка в непредвиденных обстоятельствах. Не думала обратиться в Мунго? — Если ты таким образом проявляешь заботу, во что мне крайне трудно поверить, то прибереги её для кого-то другого, — огрызнулась Гермиона и отвернулась, чтобы уйти. Она могла вытерпеть многое, но того, что Малфой в лицо называет её психом и отправляет на лечение, сильно било по её эго. — Грейнджер, что ты читаешь перед сном? — Что? — загнавший в ступор вопрос заставил обернуться, хоть и через плечо. Малфой хмуро промолчал, давая понять, что он не шутит, и Гермиона вздохнула, в последний раз поправляя волосы. Руки пытались сложиться в «обиженный» жест на груди. — Последнее время книгу, которую прислали историки с конкурса. А что? Она заметила, как в глазах Драко вспыхнула и отразилась в её собственных малейшая догадка. — Ничего. — Ты читал её? Драко оттолкнулся наконец от колонны и бросил через плечо: — Пролистывал пару раз. Он ушёл, а Гермиона так и осталась стоять на первой ступеньке. Она опаздывала на Историю магии. Малфой почему-то пошёл в противоположную от кабинета сторону. Усевшись за парту, Гермиона скользнула взглядом по пустому месту в дальнем углу класса и достала учебники. Рядом примостился Гарри — у Рона этого предмета больше не было. Поттер раскладывал свои принадлежности и обернулся к подруге. — Как ты сегодня себя чувствуешь? — Бодро, — улыбнулась Гермиона, распрямив скомкавшийся пергамент с эссе по Древнему Египту. — Сонного часа где-то в Запретом Лесу не предвидится? — пошутил Гарри. Гермиона несильно толкнула его в плечо, а затем забросала вопросами. — Расскажи о вчерашнем вечере. — Я заметил, что тебя нет, ещё на обеде, но меня уверили в том, что ты в библиотеке, — Гарри выглядел пристыженным. — Но когда Симус сказал, что тебя не было и на Маггловодении, я заподозрил неладное и спросил у МакГонагалл… Они заговорили тише, так как сквозь стену к ним вплыл профессор Бинс. — Она посоветовала пока не сеять панику и попросила меня, Рона и Джинни проверить все места, где ты могла задержаться. Мы посмотрели в библиотеке, гостиной, Выручай-комнате и у Хагрида, и тогда МакГонагалл собрала старост, которые начали прочёсывать замок более тщательно. Когда все уже начали всерьёз беспокоиться, Малфой выслал Патронуса. Захария был ближе всех. Гермиона кивала на протяжении всего рассказа, а затем заметила, каким опечаленным выглядел Гарри. — Эй, всё хорошо! — Прости, что не заметил твоего отсутствия раньше. Я о всём забываю с этим квиддичем. — Не вини себя, — погладила она его по плечу, по которому совсем недавно стукнула. — На крайний случай всегда есть Малфой, который меня героически спасёт. Она подумала о том, что он всегда приходит к ней. В запечатанную гробницу, или же на состязание стрелков, или на озеро. Что дальше? Развяжет из-за неё войну? Гарри прыснул и застрочил пером по бумаге. Гермиона, подперев подбородок рукой, водила бездумно своей маггловской ручкой по пергаменту, почти не слушая преподавателя. В конце она, как и все, сдала эссе, слыша, как Бинс спрашивает Пэнси о том, почему отсутствует Драко и когда он сдаст свою работу. Та пожала плечами, жуя голубую жвачку, от которой её волосы окрашивались в тот же цвет. Проходя по третьему этажу мимо кабинета Трансфигурации, Гермиона случайно заглянула внутрь и неожиданно для Гарри, идущего за ней, остановилась. Там был Малфой. — Что такое? — Я хотела кое-что спросить у профессора МакГонагалл. Я тебя догоню, — ответила Гермиона, и Гарри, кивнув, ушёл в сторону Большого зала. Подождав на пороге, Гермиона услышала, как Драко выходит из кабинета. Недовольный и сгорбившийся, он пролетел мимо неё, даже не заметив. Поджав губы, Гермиона зашла в кабинет. — Мисс Грейнджер! Как вы? — оторвалась от записей Минерва. — Хорошо, спасибо, — Гермиона про себя сосчитала, в который раз за сегодня её спрашивают о самочувствии. — Простите, что так напугала вчера… — Не стоит извиняться. Вы принимали вчера зелье? — Да. Я хотела спросить… — Гермиона попыталась сочинить что-то, весомую причину, почему она сюда приплелась, но подумала и решила не врать. — Что хотел Малфой? Его не было на Истории, я подумала, что-то случилось, раз он пришёл к вам. Профессор поправила очки и дёрнула щекой. — Он просил обратный адрес вашей конкурсной комиссии. Для почты. Гермиона замерла, не дыша. — Зачем он ему понадобился? — Сказал, у него возникли вопросы насчёт его книги. Ваших книг, точнее. У вас есть идеи, что могло его смутить? Вглядевшись в проницательные глаза профессора, Гермиона захотела выложить ей все свои переживания относительно своих снов, связанных с этой книгой. И тогда сложился последний пазл. У них с Драко ведь она и та же книга. И каждый раз она видит во снах именно Малфоя неспроста — а потому, что у него лежит такая же. Должно быть, они как-то связаны. Но видит ли он её в своих снах так же, как она его? Проживает ли он вместе с ней их жизнь? Было непохоже. Он ни разу не показал этого, по крайней мере, вчера прошёл мимо неё как ни в чём не бывало. Хотя какой реакции она ожидала? «Привет, Грейнджер, прости, что задержался в тот раз на двадцать лет. Надеюсь, ты по мне не сильно скучала?» Минерва тем временем, обескураженная долгим молчанием ученицы, спохватилась: — Хотя мне не следует лезть к ученикам. Его дело. Что-то ещё, мисс Грейнджер? — Нет, профессор, спасибо, — заплетающимся языком пробормотала Гермиона и пошла прочь из кабинета Трансфигурации. Всю дорогу на обед она думала, не в силах отставить прочь мысли о Малфое и злополучной энциклопедии. Кто-то нарочно сталкивал их в снах? Или то было случайностью, что книги попали к ним? Правда ли, что Драко видит те же сны? Зачем он связался с комиссией? Кем были те самые авторы, о которых ни слова нет? Когда она, в конечном счёте, пронесла ложку с супом мимо рта, а Рон в десятый раз спросил, в порядке ли её здоровье, Гермиона поняла, что устала от этих размышлений. Нужно было приступать к исследованию, и в этот раз её научный партнёр — это Малфой. Хочет он того, или нет. На Зельеварении, сидя за своей партой и ожидая, пока котёл вскипит до нужной температуры, Гермиона начеркала записку. Короткая фраза «Прочитай 3-ю главу». Записка обернулась маленькой птицей, которая, пролетев над исходящими от котлов клубами пара, потыкалась в затылок Драко. Тот обернулся, взял аккуратно ладонями пташку и развернул. После прочтения поднял голову и состроил Гермионе кислую рожицу, которую та истолковала как согласие. Впрочем, у него не было выбора.