Я любила тебя...

Тёмная, серая, сырая, безжизненная, одиночная камера, предназначавшаяся для пыток заключённых. Длинные цепи, ведущие своё начало где-то в каменной плитке, словно цветы, прорастающие сквозь снега. Одинокий стул по центру комнаты напоминает "Зелёную милю". Девушка, прикованная руками и ногами к камере, как животное, отправляемое на убой, сидит на стуле. А перед глазами рычаг, электрический ток пробегает так плавно и так быстро по проводкам, идущим к стулу. Один миг... И по телу проходит ток. Взрывы ламп. Миллионы маленьких искорок... Раньше девушка всегда считала, что "Зелёная миля" - самое лучшее произведение. А теперь это стало её самым главным страхом. Силы окончательно закончились. Надежды на встречу с любимой блондинкой, чьи глаза, губы, щёки, улыбка и смех мелькали чёрно-белыми картинками, уже не осталось. Перестав стараться сидеть прямо, опустив руки, темноволосая девушка повисла на цепях, словно кусок мяса, лишившийся души, а вместе с ней, и жизни. Слишком яркие лампы ещё сильнее стали ослеплять уставшие глаза. Волосы сами медленно сползли, прикрывая глаза от яркой лампы с правой стороны. "Хоть какое-то облегчение" - Подумала девушка. Но левая лампа до сих пор слепила, отбирая зрение, лишая остатка сил и разума. Хотя, можно долго думать, что больше лишало разума... Яркий, ослепляющий, убивающий свет ламп или спокойная, жуткая, удушающая тишина? Резко падает кусок потолка. Небольшой камушек приземляется рядом с ногой заключённой, пролетев в миллиметре от её лица. Оглушающий стук частички этой жуткой камеры, словно новая пытка, заставляющая голову болеть ещё сильнее. Девушка прикрыла глаза. "Лишь на секундочку..." - Проговорила она про себя, пытаясь поверить в свои мысли. Открыть глаза оказалось слишком тяжело и, в итоге, девушка бросила пытаться бороться против слабости своего организма. Слегка прикоснувшись ко лбу пальцами, шатенка провела пальчиками по резко заболевшему месту, и, слегка повернув голову, попыталась прогнать боль. Но стало лишь ещё больнее. Уже прошло 5 дней с дня, как бедная девушка последний раз спокойно закрывала глаза, погружаясь в сон. И тогда, в тот прекрасный вечер, она была не одна. Она засыпала в объятиях её любимой девушки. Тяжёлые, огромные, старые, каменные двери открылись, озарив комнату ещё большим светом. В комнату вошла командующая. "А вот и нянька пришла" - Посмеялась про себя Рамсхорн. Свет коридора, заполнивший комнату, ещё больше ослеплял. Он, словно дымка, заполонил всё пространство, лишая каких-либо шансов увидеть что-то, кроме ярко-белого света. Заставив себя открыть глаза, с опущенной головой, хриплым голосом, шатенка проговорила - Что там... С отпуском на Карибах? "Нянька" подошла к заключённой, смотря на неё, как на жалкое животное, которое она сама поймала и мечтала убить. Поставив тарелку с едой на колени шатенки, не успев выпрямится, она встретилась с умоляющим,потерянным, грустным и безжизненным взглядом девушки. Рамсхорн подняла голову, пытаясь привыкнуть к белизне окружающего её мира, и, взяв тарелку в руки, задала вопрос, уже зная на него ответ, но надеясь, что это лишь её ужасные мысли, которые никогда не станут реальностью - Меня собираются казнить? Губы предательски задрожали, выдавая слабость шатенки. Слёзы уже наворачивались на глаза, но так и не полились. Сцилла, стараясь их удержать, смотрела в глаза командующей, пытаясь сохранять спокойствие и показывать своё безразличие ко всему вокруг. - Успокойся. - Приказным тоном произнесла Анакостия и, развернувшись, ушла в коридор, встав рядом с дверью. Свет лампы закрыл её, оставляя видимым лишь силует и ноги "Няньки". Взглянув на тарелку, шатенка поняла, как же она голодна. Но где гарантии того, что это снова не издёвка Анакостии и Алдер? Есть стекло точно больше не хотелось. Вдалеке, в противоположном конце коридора, послышались шаги. Этот топот таких родных ножек Рамсхорн могла узнать из миллиардов, даже самых похожих на эти, шагов. Шаг. Ещё шаг. И ещё... Появился светлый силует. Такой знакомый. Такой любимый. В горле пересохло. Голод пропал. Приложив максимум усилий, Сцилла потянулась к полу, поставив тарелку, отставила её в сторону. И, вновь приложив усилия, выпрямилась, словно она на каком-то важном мероприятии, от которого зависит её жизнь. Сидеть прямо было безумно тяжело, но девушка старалась держаться, приготовившись к моменту истины - к встрече с её любимой девочкой...