Фетиш

Лёгкий ветерок коснулся внутренней стороны бедра, и юноша рефлекторно дёрнул ногами в попытке свести колени вместе. - Есть ли у тебя какие-то скрытые желания? - Син Цю изящно закинул ногу на ногу, подперев подбородок руками. - Или там... - он выдержал некоторого рода паузу и слегка понизил тон, будто стесняясь слова, которое собирается произнести. - Фетиши? Чун Юнь прекрасно знал, что этот игриво-шаловливый взгляд, которым мечник обводил комнату, не предвещает ничего приличного. Потому залился краской, как только он оказался на нем. - Юнь-Юнь? - Син Цю склонил голову набок, прищурившись и словно случайно касаясь носком вычурного сапога колена экзорциста под столом. Даже сейчас, несмотря на то, что парни были вместе уже ощутимо долгое время и успели пересечь все дозволенные и не очень границы, Чун Юнь сгорал от смущения. Не то, чтобы он стеснялся Син Цю. Просто юный любитель книг и разного рода шалостей умел застать его врасплох. Из-за того, что подобное случалось с завидным постоянством, складывалось ощущение, что это одно из его любимых занятий. Впрочем, так оно и было: пока Чун Юнь с неподдельным усердием старался возвести вокруг себя хоть какую-то ледяную стену, Син Цю искал способы ее снести. И любопытный юноша быстро находил все больше и больше слабых мест, отчего стена каждый раз давала трещину. Но экзорцист доверял мечнику. А оттого не пресекал попыток ворваться в его личную жизнь. Наоборот, за годы взаимоотношений это сошло, скорее, на уровень привычки и вынужденной меры контроля энергии Ян. И теперь, когда порой их не отделяла друг от друга даже одежда, в этом не всегда была необходимость. - Допустим, - коротко ответил светловолосый парень, ощущая, как розовый румянец расползается по щекам. Он отвёл взгляд в сторону, лишь бы не сталкивать его с Син Цю. Мечник удивлённо поднял тонкие брови, расплываясь в хитрой улыбке. Неужели осталось ещё что-то, чего он не ожидал узнать о Чун Юне? Что-то, что, судя по медленно усиливающейся с каждой секундой пристального взгляда густоте румянца, сам Чун Юнь не ожидал узнать о себе. - Тебе не понравится, - это было похоже на бурчание под нос, но все же экзорцист не привык скрывать что-то от Син Цю. - Ты говорил точно так же, когда я впервые уговорил тебя раздеться, - мечник бросил быстрый вороватый взгляд на входную дверь, однако тут же вспомнил, что они не в его доме, а значит никто не должен внезапно появиться. Это придало уверенности его действиям, и он тут же, как бы невзначай, вновь коснулся носком Чун Юня. Экзорцист поджал губы, понимая, что ему нечего возразить и он снова вляпался. Потому что кое-что всё-таки было, что он не осмеливался принимать до конца. Любопытство разгоралось в Син Цю все жарче, он ощущал это. И противостоять ему было бесполезно: это распалит юношу ещё сильнее и он все равно найдет лазейку и способ разузнать. - Юнь-Юнь, мне интересно, - мечник мягко рассмеялся. Покрасневший Чун Юнь выглядел безумно мило, в который раз он признавал это. - Или... - его тонкие брови изумлённо выгнулись, а сам юноша широко по-лисьему улыбнулся, прикусив нижнюю губу, как будто замышляя что-то откровенно проказливое, чем вогнал Чун Юня в краску пуще прежнего. - Там что-то настолько развратное и неприличное? С этими словами он придвинулся немного ближе к парню, ложась грудью на стол. Экзорцист все так же прожигал глазами стену справа от них. Син Цю понял, что немного перегнул со смущением, когда Чун Юнь слегка втянул голову в плечи и стал выглядеть так, что, казалось, ещё чуть-чуть, и от него пойдет пар. Он решил сбавить обороты: - Да ладно, ты же знаешь, что ничего не случится, что бы ты мне ни рассказал, - ободряюще добавил юноша, однако продолжил начатое, стоило только экзорцисту перевести взгляд со стены обратно на него. - Но ты так же знаешь, что я не отступлюсь от своего, пока не узнаю. Чун Юнь тут же почувствовал, как носок ноги мечника уверенно прошёлся от его колена вниз до щиколотки. - Ну ладно... И теперь Син Цю сидел на стуле прямо перед ним, обнаженный и раскрасневшийся. Его руки были заведены за спинку со стянутыми черным ремешком запястьями, а глаза скрывала темная повязка, - кажется, пояс от чего-то - резко контрастируя с фарфоровой кожей. Широко разведенные ноги были привязаны за тонкие, изящные щиколотки такими же, как и руки, ремнями к изголовью кровати по одну сторону и ножке стола - по другую: первое, что удалось придумать. Он никогда не был раскрыт до такой степени. Ему позволяла это сделать гибкость тела, однако Син Цю никогда не думал, что это случится. Невозможность сдвинуть колени обратно только усиливала ощущения, отчего юноша беспомощно кусал губы. Чун Юнь все это время молча стоял чуть поодаль, готовый кончить от одного только вида мечника перед собой, и не мог насмотреться. Он правда согласился?.. Для Син Цю все, что касалось экзорциста, всегда было сродни испытанию. И из-за любви к неизведанному и тяге к Чун Юню он охотно их принимал. Однако испытанием это оборачивалось ещё и самому Чун Юню, тем не менее, какая бы непредвиденная глупость ни случалась, мечник не менял отношения к нему. Наоборот, их привязанность и его конкретно тяга как будто только усиливались. И в конечном итоге все пришло к тому, что Син Цю пошел и на... это. Синеволосый юноша поежился, пытаясь удобнее устроиться на стуле. Хотя это скорее было оттого, что он не имел физической возможности хоть как-то закрыться. Он знал, что Чун Юнь не собирается причинять ему боль, в чем несколько раз заверил его, хотя и придумал стоп-слово, на всякий случай. Просто было... непривычно. Непривычно чувствовать себя настолько беззащитным, если можно так выразиться. Экзорцист молчал. Юноша не видел его, поэтому мог полагаться только на свои невероятно обострившиеся ощущения, и со стыдом, каким бы бесстыжим он сам порой ни был, понимал, что это его только заводит. Он вновь дёрнул ногами, скорее чтобы просто убедиться, когда почувствовал ожидаемо накатившую волну возбуждения. Попытка не удалась, и когда ремни снова живо ощутились на коже, мечник склонил голову к плечу. Знал бы он, насколько призывно сейчас выглядел. Дьявольски привлекательно. Откровенно до безобразия. Осознавая это, Чун Юнь раз за разом облизывал снова и снова пересыхающие от участившегося дыхания губы. Он и не сомневался, что это будет выглядеть именно так. Скорее боялся, что его сочтут за извращенца. Но кто бы, черт возьми, мог подумать... Экзорцист явственно ощущает пульсацию внизу живота, когда Син Цю, потеряв всякие ориентиры, неуверенно зовёт его по имени. Мечник чувствует прохладный ветерок, когда Чун Юнь подходит ближе, и вздрагивает, стоит холодным пальцам коснуться его бедер - парень подошёл неслышно, как и подобает хорошему охотнику на демонов. К прикосновениям холодных рук быстро присоединяются невообразимо горячий язык и дыхание, следуя за осторожными поглаживаниями, и Син Цю шумно выдыхает, плотно сжав губы. Экзорцист влажными поцелуями медленно исследовал чувствительные места, изредка проходясь языком, пока вечно ледяные ладони блуждали от ягодиц к коленям, время от времени легко царапая короткими ногтями. Из-за отсутствия видимости контраст температур казался мечнику просто сумасшедшим, и оно же не позволяло хотя бы на мгновение вперёд предугадать действия Чун Юня. Сравнимо с блужданием по темному незнакомому подземелью, но без страха боли, лишь чистая неизведанность, отчего у Син Цю закипала кровь в жилах. Экзорцист никуда не торопился, растягивая время на неопределенный промежуток, что казался юноше вечностью. И он ничего не мог поделать с дразнящими поцелуями и покусываниями, намеренно избегавшими ноющие от возбуждения особо чувствительные зоны. Надо сказать, Чун Юнь тоже имел козыри в рукаве, когда дело доходило до тактильных ощущений. За все время подобных 'шалостей' он успел выучить несколько особо действенных приемов, которые безотказно работали на Син Цю. Правда использовать напрямую он их не любил, только в отместку, и надо ли говорить, что мечнику нравилось в нем это, учитывая то, что он раз за разом провоцировал парня на подобное своим поведением? Ему доставляло огромное удовольствие регулярно выводить Чун Юня из зоны комфорта, потому что только он знал, что порой может скрываться за толстой ледяной стеной. Поэтому любая, даже самая откровенная в его понимании игра определенно стоила всех сгоревших свеч. В конце концов, это попросту нечестно, когда в выигрышном положении только один из них - ради особенного приза нужно чем-то пожертвовать. Син Цю согнулся пополам, когда горячий язык коснулся заднего прохода. Чун Юнь делал так крайне редко. Он знал, что подобное смущает мечника больше всего на свете, однако сложившаяся ситуация требовала, чтобы экзорцист выжал из нее максимум. Точнее из Син Цю. Парень ощущал чувство некой вседозволенности и сильнее возбуждался только от самого факта беспомощности мечника. Последний тоже осознавал этот факт, и как бы в подтверждение тому дернул руками в безрезультатной попытке высвободиться. Словно возможность отыграться за свое смущение. Но все же Чун Юнь не особо любил доминировать, потому все время до этого гнал в шею мысли подобного рода. Он стал готов их принять только при условии, что их принял бы Син Цю. - Ч-Чун Юнь... - юноша задрожал, тяжело дыша, а затем со стоном выгнулся, когда язык заменили по-прежнему холодные пальцы, медленно проникая внутрь, а горячий рот накрыл требующую внимания головку. Экзорцист словно и не думал ускоряться, методично вытягивая из мечника сдавленные стоны, будто бы упиваясь его неудобным положением. Син Цю нравилось нравиться Чун Юню. Юноше нравилось, что он был тем, кто способен удовлетворить его, даже самые откровенные, желания. И грело душу то, что, пусть и спустя несколько попыток и тонны смущения, светловолосый парень все же доверял их ему. А он в свою очередь был готов доверить ему себя, отдаться без остатка и страха. И вот теперь он сидел, запрокинув голову назад, жадно хватая ртом воздух, пока губы любовника тягуче медленно скользили по его члену вверх и вниз. Время от времени он рефлекторно дёргал ногами, поджимая пальцы на них, однако вовсе не от дискомфорта. Боли он не ощутил, даже когда в нем оказалось два, а потом и три пальца: Чун Юнь отличался особой аккуратностью. Да и, в конце концов, это был их далеко не первый раз. Безумно хотелось вцепиться пальцами в эти снежные волосы, задать темп, насадиться глубже на пальцы, но поза не позволяла даже лишний раз двинуться, и оставалось только терпеть жажду разрядки и сдерживаться, чтобы не начать умолять. - Чун... Ю-Юнь, - Син Цю почти выл, заставляя экзорциста млеть от удовольствия и желать, чтобы эта сладкая пытка с его стороны никогда не заканчивалась. Но его собственный член уже давно неудобно упирался в ткань брюк, и он тоже был почти на грани. Было видно, как мечник сдерживался, докрасна кусая губы и стискивая челюсти, выгибался, насколько позволяло положение, и все это подливало масла в огонь безумного желания вдалбливаться в хрупкое тело, срывая с губ все более и более громкие стоны. Но экзорцист ещё не был готов сдаться. Только когда его самого уже порядком утомили прелюдии, парень наконец вытащил пальцы из Син Цю, напоследок глубоко приняв в рот его член ещё раз. Он отстранился, несколько секунд наслаждаясь видом дрожащего, с прилипшей к взмокшему лбу длинной челкой, сбито дышащего мечника, который, казалось, вот-вот и начнет упрашивать его ускориться. С покрасневшей головки по изящному твердому стволу скатилась прозрачная капля смазки - терпение юноши было на исходе. Син Цю хотел. Хотел до головокружения. И он уже было вдохнул, чтобы наконец попросить, как услышал шорох одежды и последовавший за ним тихий облегченный выдох. Чун Юнь вновь оказался близко, и теперь его порядком сбитое дыхание коснулось уха мечника, а пальцы - припухших губ. - Оближи... как следует, - экзорцист сам чуть не вздрогнул оттого, каким хриплым от возбуждения стал его голос. Син Цю же почувствовал, как дёрнулся его собственный член. Юноша покорно взял в рот пальцы и обильно смочил каждый по-отдельности, настолько тщательно, что капля слюны скатилась по ладони к запястью. Поняв, что тянуть достаточно, Чун Юнь вытащил пальцы из его рта, смазав себя, и приставил головку члена к растянутому входу. Мечник задержал дыхание и нетерпеливо заерзал. Секунды показались часами, прежде чем экзорцист, взяв юношу за бедра, все же вошёл в него одним долгим, плавным движением, и они оба простонали: один - тихо, на выдохе, второй - протяжно и несдержанно, выгнувшись и прильнув грудью к груди парня. Чун Юнь задержался на несколько секунд, ловя звёзды перед глазами от сжавшей его тесноты, а потом двинулся обратно, выходя почти до конца, чтобы вогнать член в Син Цю вновь. Он задвигался плавно и медленно, все ещё сдерживая порывы перейти на быстрый темп, прижимаясь губами к влажной шее, которую мечник охотно подставлял под поцелуи, запрокидывая голову. У того же с каждым движением оставалось все меньше сил и желания, чтобы удерживать рвущиеся наружу откровенные стоны. И стоило Чун Юню потерять терпение и, хрипло выдохнув сквозь зубы, с силой толкнуться и прижаться бедрами, как с губ юноши слетел вскрик и он тут же кончил, содрогаясь всем телом. Син Цю понял, что экзорцисту надоело играться, как только он точно попал по чувствительной точке - парень успел безошибочно выучить, какой угол движений нравился мечнику больше всего - и убедился в этом ещё раз, когда за одним толчком последовали ещё, сильные и глубокие. Чун Юнь вцепился пальцами в синие волосы, одной рукой кое-как развязывая узел повязки и спешно стаскивая ее, обнажая влажные ресницы. Их взгляды столкнулись, и экзорцист уже успел почувствовать зарождающуюся вину и неуверенность, но слабые чувства быстро рассеялись, когда при следующем движении Син Цю блаженно простонал, закатив глаза к потолку. - Чун Юнь... Я хочу..! - язык не слушался. Перед глазами было только вожделеющее и возбужденное лицо светловолосого парня, а оглушительный оргазм накрыл с головой. - Чего ты... хочешь? - экзорцист всегда располагал бóльшим самообладанием, чем мечник, но и у него сейчас срывался голос. Вместо ответа Син Цю вновь издал громкий стон, потому что Чун Юнь даже не думал останавливаться. Он смог лишь дёрнуть руками в попытке высвободиться, и когда ослабленный ремешок со звоном упал на деревянный пол, вскинул их, обвив шею экзорциста и притянул к себе, впиваясь жадным поцелуем в его губы. Парень охотно принял напор любовника, однако все равно не удержал равновесие и рухнул вперёд, упершись локтем в стену, и особо глубоко вошёл внутрь, отчего Син Цю взвизгнул. Стул отклонился, тоже с грохотом столкнувшись спинкой со стеной, и мечник повис на шее Чун Юня, удерживаемый за талию одной его рукой. Экзорцист сразу набрал темп, с каждым толчком проезжаясь по простате и доводя юношу до исступления. Син Цю переходил на хриплые вскрики - голос уже не выдерживал - и царапал спину парня, сжимая ткань кофты на ней. Это продолжалось недолгое время, пока Чун Юнь с коротким стоном не излился внутрь него, вцепившись зубами в плечо. Сам же Син Цю снова кончил несколькими секундами позднее, пачкая спермой руку экзорциста, которой он двигал все это время в такт толчкам. В глазах у мечника потемнело и, судорожно выдохнув, он обессиленно откинулся обратно на спинку стула, только благодаря Чун Юню, успевшему просунуть руку, не ударившись головой о стену. На его губах была удовлетворенная улыбка. Син Цю, закинув одну ногу на стул и потирая красный след от ремня, снова смеялся, пока Чун Юнь опять густо краснел, сидя на полу перед ним, скрестив ноги и втянув голову в плечи, и смотрел в сторону. - Тебе не больно? - он перевел взгляд на мечника, в который раз оглядывая оставшиеся следы своего 'преступления' - красные полосы на белой коже от ремней и метки на бедрах и шее. - Ни капли, - умиляясь, смеялся тот. Чун Юнь действительно сделал все как можно более аккуратно, пусть и не удержался, чтобы не укусить под конец. - Ты сказал, что мне не понравится, что ж... - Син Цю снова хихикнул, а потом встал, все ещё обнаженный, подошёл к экзорцисту и сел перед ним на колени, приблизив лицо к его, чтобы тот не думал отводить взгляда. Чун Юнь ожидал всего. - Это было восхитительно. Мечник сказал это тихо, прямо в лицо светловолосому парню. Экзорцист мигом вспыхнул, отворачиваясь и снова вызывая у Син Цю теплый звонкий смех. Его собственные губы тронула улыбка. Стена снова была умело снесена, но Чун Юнь точно не жалел об этом.