Быть смелее

«Могла бы я быть смелее?» Шизуне часто задаёт себе этот вопрос и против воли топит себя в самоненависти. Ей 40 с лишним лет, она одинокая женщина с кошкой, которая не построила должной карьеры, имея якобы все условия для этого: сильная, знаменитая учительница, условия проживания и отличный контроль чакры. Зависть просыпается неожиданно. Утопив её собственными руками, ещё в раннем детстве, когда у ребят были мама с папой, а у нее одинокий дядя (который вечно на фронте, из-за чего умер позже, на руках любимой), женщина никак не ожидала ощутить это чувство вновь, уже взрослой. Цунаде всю её юность была в депрессии, сколько помнит сама Като. Пила много, играла много, проигрывала наследство дедушек и бабушек. И плакала, тоже, очень много плакала. Винить её в чём-то смысла нет. Когда на руках умирают любимые, а ты ничего сделать не можешь — это страшно. Это заставляет думать что ты бесполезная, и приносишь только смерть, нежели спасение. Девушка даже в какой-то степени понимает её страх перед кровью и не способностью учить практике. Маленькой девочке приходится учить всё самой, даже о бьякуго узнавать из записей, а не с лестных слов самой Сенджу. — У тебя всё равно не получится. Не трать на это время, — говорит наставница, грозно бросая взгляд на книжки, которая держала ученица. Жестоко, но правда. У неё не получается. Время потрачено зря. Но это можно понять, это можно осознать, смириться, уйти в другую область в конце-концов. Не понимает она другого. Почему так сильно болит сердце, когда появляется Сакура. Когда Цунаде занимается с ней всё время, когда девочка становится куноичи, когда ей позволяет делать сложные операции в шестнадцать, когда у неё просыпается бьякуго, когда она начинает заведовать больницами. Зависть однажды ей шепчет одну неприятную вещь: — Вот если бы за тебя так взялись. Ты бы достигла всех целей. И эти самые мерзкие и самые желанные её мысли завязываются удавкой на шее. …Не оправдала ожидания, не оправдала ожидания, не оправдала ожидания… Так горько в душе и где-то в теле, хотя она обследовала себя, это боль точно не из-за проблем со здоровьем. Просто напросто больно. *** Она умирает в битве с Пейном. Не стыдно, потому что сам Джирая погиб в битве с ним, о чём говорит о ней, рядовой куноичи. Правда её смерть никому не важна. И Цунаде, выйдя из строя, оставила кучу проблем, от чего пришлось пахать в разы больше, но она не жалуется. Имеет ли она вообще права на это? Её забота — это что-то само собой разумеющееся, она понимает это когда за многолетнюю службу Сенджу не говорит спасибо, а Какаши даже не смотрит в её сторону. К зависти прибавляется агрессия, которая очень тяжело подавляется. — Шизуне, может тебе на отставку? Но всё затухает само по себе. Даже желание жить. *** Като жалеет, что не умеет бороться за своё счастье. Смотря на Куренай, которая сперва мягко водит по растущему животу, а уже в следующий раз нежно баюкает дочь, в глазах Шизуне невольно собираются слёзы, а её руки тут же давят на тело, не способное выносить ребёнка. Не потому что природой не дано. А потому что кому она нужна? В малом возрасте за ней бегал Гай, тогда ещё писклявый мальчишка, с горошину ростом. Сейчас он нависал над ней и шептал ей всякие глупости, отчего порхали бабочки в животе. Только недолго длилось её влюблённость, жестоко разбившаяся о правду, которую ей показал Какаши. Её не было в деревне двадцать лет. Двадцать лет пропасти между ней и людьми. Двадцать лет пропасти между ней и Гаем, который не знал её и она не знала его. Какаши выиграл и выиграл заслуженно. — Серая мышь с героем войны и признаный самим Мадарой Учихой. Чувствуешь разницу? — Лорд Хокаге скрещивает руки на груди, неожиданно появившийся в её доме. Такое бывает только в сказках, а они, к сожалению, в реальном мире, где у тебя всё хорошо, только если ты любимчик судьбы или дитя из пророчества. — Отстань от него, — грозно выговаривает Хатаке и тут же уходит, не дожидаясь ответа. Шизуне совсем не умеет бороться за счастье. *** Её роль в войне значительная. Это признают медики, признают герои войны, признают все кому не лень, когда вспоминают что есть такая, Шизуне Като зовут. О ней вспоминают, когда им нужны Хокаге, или же Хокагам нужна её помощь. О ней вспоминают. Когда им удобно. «Винить всех подряд легко, потому что каждый виноват в твоём несчастье, да?» Она кусает губы и непрерывно ходит на могилы рандомных людей, чьи плиты очень грязные. Чистит, ухаживает. Потому что ей страшно быть одной из этих плит. Забытой всеми и никому не нужной. Зависть душит её до слёз в уголках глаз и до хрипа горла, отчего развиваются всякие болячки, она понимает это отлично. Но спасать себя не видит смысла. Ведь незаменимых людей нет. А она давно отбыла свой срок годности… — Шизуне-сан, вы такая крутая! Слова. Всего несколько хороших слов и искренне блестящие глаза Сарады. Стоит огромных сил сдержать слёзы и не разрыдаться перед девочкой, но у неё получается. Зависть даже перестаёт душить в этот момент, и ей впервые за долгие годы легче дышать. Дочь Сакуры долго говорит, юлит от вопросов, а в конце просит научить её чакра-клинкам. — Твоя мама тоже умеет их делать, даже намного лучше чем я. — Неправда. И вообще… Я хочу сделать это без помощи мамы. Но наставник мне всё равно нужен. Лучше вас я никого не знаю! Возможно все эти беды в её жизни стоили того, чтобы сейчас талантливая дитя, которая через пару лет превзойдёт и мать, и отца, говорила такие вещи ей в адрес. — Правда? — Да-да!!! Возможно, у неё такая судьба, не добиться ничего, быть черновиком, чтобы будущие ребята не ошибались так крупно. Сарада сдувает чёлку с глаз и нетерпеливо ждёт совета от неё или начало тренировок. — Хорошо… — Ура! Смелой у неё быть получается не сразу.