windborne affections

Как только Чарльз начинает сочуственно похлопывать его по плечу, Дилюк понимает, что ночь в таверне будет длинной. С Фестивалем ветряных цветов в самом разгаре, люди страдающие от неразделенной любви, а так же просто пьяницы или же помеси из того и другого попадаются все чаще. Сейчас вот Дилюк наблюдает за тем, как Нимрод заливает в себя уже десятую кружку пива, и, бормоча какой-то бред, падает на стол лицом вниз. Рядом с ним Альберт вдохновенно вещает о том, что подарит Барбаре самую большую статую, что могла бы бросить вызов самой статуи великого Барбатоса, и никакой рыцарь его не остановит. Вот только Альберт не знал, что сам лорд Барбатос, или же в простонародье бард Венти, сейчас сидел за столиком позади него, выдувая… на самом деле Дилюк даже не знает какую по счету бутылку за эту ночь. Узнает потом, когда предъявит тому счет. - Мастер Дилюк - кто-то невнятно его зовет. Парень, один из многочисленных искателей приключений, протягивает ветряную астру. Его лицо было цвета спелого помидора, а ноги явно отказывались повиноваться. Он улыбается еще шире, с трудом пытаясь сфокусировать взгляд на лице красноволосого. - У меня вот… для вас… подарок. Цветок трясется перед его лицом из-за подрагивающих рук юноши. Еще он сжимает его слишком сильно - стебель выглядит так, словно вот-вот сломается. - Спасибо, сэр, - вежливо отвечает Дилюк. - Я принимаю ваш подарок. Парень счастливо улыбается, очевидно, что его ответ пришелся ему по душе. - А можно я заправлю его вам в волосы? Я думаю, что -ик! - он очень подойдёт вашим волосам. Дилюк уже давно привык к причудам подвыпивших посетителей. В сравнении с определенным пьяным бардом, что однажды провел всю ночь горланя песни о любви, пока его насильно не оттащили, этот парень был невинной овечкой. - Хорошо. Он наклоняется вперед и слегка поворачивает голову в сторону, чтобы парень смог заправить цветок ему за ухо. Дилюк улавливает тяжелый запах алкоголя, но, слава богу, как только цветок оказывается в волосах, парень отстраняется и посылает ему очередную лучезарную улыбку. - Хехе. Мастер Дилюк такой хорошенький. - проговаривает он почти что с удивлением в голосе. - Не могу не согласиться, - раздается вкрадчивый шелковый голос. - Мастер Дилюк действительно хорошенький. Дилюк только вздыхает: - Сэр Кэйа. - Ну-ну, а где же энтузиазм? Я ведь постоянный посетитель, мне положена хотя бы улыбка, разве нет? - дразнит его Кэйа. Пьяный парень внезапно смеётся: - Ах, сэр Кэйа тоже пришел выпить? - Не сегодня. Я здесь, чтобы посвятить любовную поэму мастеру Дилюку, - радостно отвечает ему рыцарь. - Ох, как романти-… Парень даже не успевает закончить предложение, когда ноги наконец подводят его окончательно и он падает прямо на пол. Люди вокруг даже не реагируют - видимо, уже привыкли к отрубающимся пьяницам. Дилюк слышит громкий смех Венти и видит, как некоторые осуждающе качают головами, когда парню помогают, наконец, подняться, и уводят из таверны. - Я смотрю, все как обычно? - с озорной улыбкой спрашивает Кэйа. - Не первый и не последний раз, - отвечает Дилюк. Он скрещивает руки на груди и поднимает бровь. - Так почему ты здесь, раз не планируешь напиться? Кэйя притворяется оскорбленным. Это видно по нарочито заломленным бровям и нижней губе, - верный признак того, что он не обижается на самом деле. Так что красноволосый и не думает опускать бровь. - Я что, не могу навестить моего самого любимого человека на свете? - жалуется Кэйа. - Ты позволил тому парню заправить цветок тебе за ухо, а меня даже не хочешь видеть? Я ранен, Дилюк, ранен. Дилюк снова вздыхает. - Если ты собираешься жаловаться, то хотя бы присядь и закажи напиток. - И ты меня выслушаешь? - Я слушаю всех, кто мне платит. - Бизнесмен как и обычно, - посмеивается Кэйа. - Что ж, сегодня я платящий посетитель, но надолго я не задержусь. Обещаю. Мне только надо три бутылки яблочного сидра. Количество бутылок слегка настораживает. Яблочный сидр был одним из самых сильных по содержанию алкоголя напитков в таверне, и половины стакана было достаточно, чтобы опьянить самого сильного. Одна бутылка могла быть разделена на нескольких человек, и то ее могло быть слишком много, не говоря уже о трех. Дилюк прищуривается: - Кэйа, тебе действительно стоит лучше заботиться о своем здоровье. То, что Дилюк обратился к нему просто по имени, без “сэр”, не укрылось от внимания рыцаря. И он отвечает тем же, с нахальной улыбкой во все тридцать два. - Ох? Неужели сам Дилюк за меня переживает? - Просто не хочу, чтобы самого капитана кавалерии застали пьяным вдрызг, - ровно отвечает Дилюк, хотя и старательно не смотрит на Кэйю, вместо этого уделяя подозрительно повышенное внимание полировке бокала в его руках. - Э-эм, я вообще-то пить не вчера начал, да будет тебе известно. Но в любом случае, можешь не переживать… - Да я и не… - … сидр не для меня. - заканчивает предложение Кэйа. Он тыкает большим пальцем за спину, указывая на пьяного барда. - Это плата за обучение. Дилюк удивленно вскидывает брови. - Обучение? - Я решил стать студентом Венти, - радостно вещает Кэйа. Они оба смотрят на вышеупомянутого барда, и видят, что тот уже мирно посапывает на столе со счастливой улыбкой на губах. - Хочу овладеть искусством написания любовных поэм. Дилюк смотрит на Кэйю так, словно тот отрастил вторую голову. - Вот чего-чего я ожидал, но не этого, - наконец произносит он. - С чего это тебя вдруг заинтересовала поэзия? - И снова обижаешь, Дилюк, - кривится Кэйа. - Меня всегда влекло искусство, знаешь ли. - Ты засыпал на каждом уроке, что отец пытался вести, - сухо замечает Дилюк. - Я был ребенком! Бровь красноголового снова ползет вверх: - Когда нам было пятнадцать, ты специально сжигал свои книги по поэзии, только чтобы не читать их для домашних заданий. А два года спустя сотворил то же самое с отцовской… - Ладно-ладно, я тебя понял, - Кэйа вскидывает руки в знак поражения, - Будь чуть снисходительнее, Дилюк. Сейчас фестиваль ветряных цветов в конце концов! Мне просто захотелось испробовать что-то новое. - рыцарь опирается локтями на барную стойку и подается вперед с лукавой улыбкой. - Кто знает, может, у меня есть скрытый талант. - Если бы он у тебя был, тебе не пришлось бы подкупать барда алкоголем, - парирует Дилюк. - Да и кому вообще ты собрался писать? Глаз Кэйи начинает поблескивать, когда он слышит вопрос: - А что, хочешь узнать? - … я пойду принесу твой сидр, - Дилюк поворачивается и хватает три бутылки. Потом со стуком ставит их перед Кэйей. - C тебя сто пятьдесят тысяч моры. - Эм… - улыбка Кэйи трансформируется в гримасу. - Тебе правда не интересно, кому я хочу написать? Ни капельки не интересно? Или может быть… - морозно-голубой зрачок поблескивает, а губы снова растягиваются в озорной улыбке, - … ты ревнуешь? - С тебя двести тысяч моры, - сухо откликается Дилюк. - Бу-у-у, ты не имеешь права так поступать! - несмотря на свои слова Кэйа громко смеется, хватая бутылки. - Запиши на мой счет. - он кидает взгляд на спящего барда. - Отдам ему вино, когда он сдержит свою часть сделки. Рыцарь отодвигается от барной стойки, словно бы готовясь уйти, но потом останавливается на полпути и снова смотрит на Дилюка. - В этом нет ничего такого, знаешь ли, - поддразнивает его Кэйа. - В ревности. Дилюк сразу ощетинивается: - Да кто сказал что я… - Потому что я ревную. - говорит Кэйа. - И очень сильно. Дилюк прерывается на полуслове, удивленно моргая. Улыбка Кэйи не сходит с его лица. - На заметку, цветок сесилии подошел бы тебе куда больше. - говорит он. А затем отворачивается и быстрым шагом уходит до того, как Дилюк успевает его остановить. Он бросает быстрый взгляд на посетителей таверны вокруг него и выдыхает с облегчением, когда понимает, что никто не услышал последних слов Кэйи. Дилюк проходится рукой по волосам и пальцы нащупывают стебель ветряной астры. Он вытаскивает цветок, смотря на красные лепестки, что красиво оттеняли его бледную кожу. Сейчас же, однако, лепестки почти сравнялись по цвету с его покрасневшими щеками, когда смущение наполнило его до самых краев. Наряду с теплым покалыванием под кожей. - Этот идиот, - бормочет он, небрежно запихивая цветок в карман фартука. - Приходит и творит что хочет. *** Венти разлепляет глаза и со вкусом потягивается. Он, должно быть, вырубился раньше, чем предполагал. Празднование, однако, шло полным ходом - он все еще был окружен своими собутыльниками. Альберт, правда, перешел от пламенной речи к откровенным слезам о том, как сильна его любовь к Барбаре. У барной стойки Дилюк был занят приготовлением напитков. И Венти сразу замечает небольшую перемену. В копне огненных волос виднелся свежий цветок сесилии. Невольная улыбка растягивает его губы. Конечно, доказать он ничего не сможет, но ему и не надо было. В конце концов, в таких вещах он разбирается лучше всех. Бард тянется за незаконченной бутылкой ликера, и задумчивый но счастливый вздох срывается с его губ. - Ах, молодая любовь.