Теории оказались правдой (рассказ беспристрастного наблюдателя)

      Фёдоры готовились к этому дню вместе. Вместе они выбирали свадебный торт и закуски (к великому сожалению Теда, Комикс не допустил на стол собачье мясо в любом виде), созывали гостей (Федя не позволил своему возлюбленному отправить приглашение Киму Чен Ыну). Даже свадебные платья примеряли в одной комнате. Нечитайло выбрал для себя классическое пышное платье до пола, под которое надел не менее длинные семейные трусы с узором в виде карточных мастей и удобные кроссовки. Тед тем временем надел короткое прямое платье (Федя не разрешил ему надеть свадебное кимоно, так как решил, что в нём можно спрятать варёное мясо собаки), которое очень выгодно выделяло его красивые, прямые корейские ноги в белых туфельках на высоком каблуке. — Так ты выглядишь гораздо выше меня! — немного обиженно заявил Федя, — Это читерство!       В итоге наши Фёдоры поменялись обувью, в великому счастью Теда и воистину великому разочарованию Комикса. — Я думал, что так будет удобнее, — сказал он, запнувшись в четвёртый раз, — ещё и платье длинное выбрал зачем-то. Оно только усугубляет ситуацию.       Дверь в огромный, освещённый огнями десяти тысяч золотых свеч, переполненный гостями зал со столами, ломящимися от бесчисленного количества блюд и напитков, открывается. Комикс эпично падает на ковровую дорожку. Тед решает не упускать столь прекрасной возможности сесть на его спину. — Ты что делаешь? — сдавленно спросил первый Федя. — У нас, в Азии, принято сидеть на ковриках.       Комикс злобно что-то проворчал в ответ. — Меньше слов — больше дела! Ползи вперёд!       И Федя пополз. Сзади вышел Хованский с крайне довольной миной и мешком в руках, из которого, вместо лепестков роз, блоггер стал кидать на пол разноцветные бумажки, на которых были написаны различные ругательства.       За пять минут (которые показались обоим Фёдорам целой вечностью) женихи добрались до регистратора, в роли коего выступал Ромео.       Добрых два часа, постоянно меняя интонацию, клон читал трогательную речь о том, что "сегодня, в этот прекрасный день, двое влюблённых заключают официальный союз". — Фёдор, согласны ли вы взять Фёдора в законные мужья? — Да, но зарплату я ему не повышу!       Тед поник. — И никаких собак!       Регистратор, совершенно не понимая ни одного из Фёдоров, лишь продолжил процесс бракосочетания. — Фёдор, согласны ли вы взять Фёдора в законные мужья? — Да, — ответил кореец, пережёвывая жареную собачью ногу.       Комикс, заметив сие явление, незаметно для своей второй половинки схватил биту и...

***

      Гости волновались. Неподверженными всеобщей панике оставались только Док, наблюдавший за этим пиздецом, под шумок поедая закуски, Вару, разбрызгивающий во все стороны зелёную краску, Хованский, бросивший к ебеням мешок и начавший снимать на камеру всё происходящее, Пик, прыгнувший на спину Комикса и приставивший к его горлу нож, дабы вразумить, Псих, орущий на Дока: "ДА КАК ТЫ МОЖЕШЬ В ТАКОЙ СИТУАЦИИ ТАК СПОКОЙНО ПОЖИРАТЬ ЗАКУСКИ, КАК НЕ В СЕБЯ?!", а также Данте, мирно медитировавший где-то под потолком зала, Феликс, кричащий про добро и дружбу, параллельно отстреливая Вару из пистолета, рандомно валявшегося на полу, жена Дока, также ругающая своего мужа за обжорство, Риккардо Де Карли, мечущийся в отчаянных поисках своего пистолета, Куромаку, который высчитав общие расходы за торжество, закуски и погром. — А я Всё равно буду есть собак! — заявил Тед, наконец отбившись от Комикса, повалив его на пол и встав на него. — Ты... Не... Посмеешь...       Тут в зал заходит Ким Чен Ын. Все в зале тотчас превращаются в порядочных граждан Северной Кореи.

***

      Через час Ким Чен Ын уходит, наконец давая молодожёнам поцеловаться, а также наконец-то повеселиться вместе с гостями, поесть, потанцевать, бухнуть и заниматься прочими вещами, вполне естественными для молодожёнов, для их гостей, для шипперов, которых на свадьбу, увы, не пустили, и для Вашего покорного слуги, который, побывав на сием чудесном торжестве, просто не мог не рассказать вам об увиденном во всех подробностях.