Кто больнее, тот сильнее

"Влюбиться можно в походку, в звук голоса, в интонацию, в жест руки, в случайный взгляд... На самом деле - во что угодно..." - Эмиль перестал печатать и загрузил в Инстаграм новое селфи с оборванной, словно на полу-вдохе, фразой. Во что влюбился он? В первую очередь, в трепетное отношение к нему - простому мальчишке из Иваново. Эмиль не привык к такой дружбе. В школе он в лучшем случае был на положении местного "дурачка", к которому прислушиваться - себя не уважать, а родителям, занятым внутрисемейными разборками, вникать в его проблемы было просто некогда. До переезда в Москву Эмиль пережил несколько болезненных предательств и был настолько одинок внутренне, что Масленников, проявивший к нему искренний интерес, моментально стал для юноши Вселенной. Яркие серые глаза, громкий заразительный смех, белозубая улыбка - всё это пришло в сердце потом, уже вместе с осознанием "влюбился, блядь". И Дима быстро понял, что младший влюбился. Понял, но, почему-то, вместо того, чтобы шарахнуться и пресечь, начал невинно подыгрывать. - Немудрено, что нас стали шипперить ... - Эмиль откинулся на диван и прикрыл глаза. В памяти всплыл ТОТ САМЫЙ злополучный летний вечер, когда, возвращаясь в студию со съёмок очередного ролика, они застряли в лифте вместе с Даником и Сударем. Свет потух, кабина чуть покачивалась от их перемещения... Честно говоря, было страшновато, учитывая, что застряли практически над пропастью - внизу уже этажей семь, если не больше. Пока Данияр и Никита толкались возле панели, поочерёдно подсвечивая сотовым, чтобы отыскать кнопку вызова диспетчера, Дима подошёл к нему и крепко сжал его руку в своей крупной руке: - Дышишь? - Дим, у меня астма, а не клаустрофобия. - Это я - на всякий случай. - Спасибо... Эмиль поднял вверх их сцепленные кисти, осторожно потёрся щекой о тыльную сторону ладони старшего друга, бережно прижался губами к обветренной коже и тут же испуганно отпрянул. Дима возражать не стал - покорно выпустил его и отдалился. А в половине второго ночи, спустя три часа после благополучного вызволения, явился к нему в комнату. - Блин! Я думал, что все уже из студии разошлись... - вздрогнул Иманов, опуская телефон. - Все, кроме меня... - Дима присел на край кровати: - Порядок? - Угу... - Эмиль... А что это было в лифте? - Ты о чём? - Знаешь, о чём... - Понятия не имею! - Ну-ка вставай... Эмиль, словно завороженный, подчинился глубокому низкому голосу - отбросил простыню, которой укрывался по случаю жары, и поднялся. Масленников - уже на ногах. За один решительный шаг он подходит так близко, что можно разглядеть в его зрачках отражение фонаря за окном. - Ничего мне сказать не хочешь? - Прости? Блядь, чувак, это пиздец, как тупо... - Вот именно! Дима приподнял парня за подбородок и грубовато прижался губами к его губам. Ощущения совсем другие, нежели от поцелуя с девушкой. Здесь не он вёл партию - его вели, словно послушного телёнка. - Не показалось... - старший резко отстранился и усмехнулся: - Давно? - Давно... - Эмиль приложил пальцы к губам, пытаясь задержать долгожданные ощущения. Так и закрутилось. Долгое время Дима поддавался молча: объятия, поцелуи, засыпание в обнимку и даже первый "недосекс", состоявшийся, по-школьнически, в тамбуре поезда, на который Эмиль чуть не опоздал, изрядно перепугав команду, и ограничившийся из гигиенических соображений лишь взаимными ласками без проникновений, - всё это исходило только от Эмиля. Масленников позволял делать с собой почти всё, что угодно, но сам с инициативой не спешил. Лишь совсем недавно Эмиль услышал от него "люблю". Сразу же после выхода этого идиотского ролика с чтением фанфиков...