tears bleeding sky

Афродита - богиня любви. Люди приходят к ней в храм, они приползают на коленях и умоляют о любви, так как жизнь мимолетна и стоит того, чтобы жить, только если делиться этой самой любовью. Когда люди думают о любви, они думают о счастье, нежности, обожании, но забывают об одном — есть особая романтика в желании того, чего вы не можете получить. Существует причина, по которой все когда-либо написанные величайшие любовные истории заканчиваются трагедией. (Афродита - богиня любви, но она не добрая. Она почитает всю любовь — безответную, потерянную, запретную. Вся любовь попадает под влияние покровительницы, которая держит ее близко к сердцу.) Годжо Сатору - герой, которому суждено спасти человечество. Арес дарует ему силу, превращает его в божественное существо, исполненное духом битвы. Гермес дарует скорость, он становится быстроногим и неприкасаемым, как ветер. Аполлон крадет часть солнца и помещает его в грудь Сатору, в глаза, кожу — чтобы он мог быть маяком света для народа в грядущие темные дни. Афродита кладет нежную-нежную руку ему на голову и одаривает его красотой. Богиня тщательно создает Сатору из плоти, крови и костей и знает, что юноша станет ее великим опусом. Она крадет бледно-голубые и яркие цвета с небес, помещает их в глаза парня. Из-за облаков его волосы становятся белыми, как снег. От красного цвета заходящего солнца его щеки розовые и гладкие. Сатору настолько красив, что почти мог бы соперничать с самой Афродитой. (Почти — потому что никто не может быть так же красив как эта богиня. Ахиллес некогда пытался. Он осмелился сказать, что красивее самой Киприды, и теперь плавает в глубинах океана.) Афина дает ему титул: принц Афин. Он будет воспитываться у лучших учителей Греции, обучаться искусствам науки и философии. Умный, сообразительный и проницательный, как и полагается всем героям. Герои обычно не принадлежат Афродите; они попадают под защиту Ареса, который жаждет войны, или Афины, которая ценит ум. Богиня слишком хорошо знает — у героев, которые борются за любовь, не бывает счастливого конца. Это становится очевидным, когда Аполлон посылает пророчество оракула и высекает свою трагедию в камне. Сатору убьет человека, которого он любит больше всего, чтобы спасти человечество. Когда юноша рождается, серые облака покрывают поверхность царства смертных. Его глаза открываются, и солнце пробивается сквозь них, достигая скрытых внутри Сатору небес единственным золотым лучом света. Почтенный, так называют его смертные. Благословенный. Спаситель греков. Бремя, которое не должен нести ни один ребенок. И всё же, Сатору это делает. Юноша, пользующийся благосклонностью богов. Он растет, обучаемый воинами и учеными со всего мира. Он превосходит их всех с закрытыми глазами. (Солнце ищет дом в глазах Сатору, пытаясь вернуть эти запасные кусочки неба.) Барды пели песни о его существовании. Благоговение мира, смех и похвала — вот цена дружбы с Сатору, цена его любви. Никто не хочет быть жертвой пророчества. Одни слишком завистливы, ревнуют к величию, навязанному ему. Другие боятся его силы, его доблести в бою. Интеллект ценится, но война ценится больше, и на войне Сатору нет равных. Он бежит так, словно у него есть крылья. У юноши есть меч, но нет щита — он не нуждается в защите. Говорят, что его кровь золотая, сверхъестественная, божественная. Никто не смеет этому перечить, пока не прибудет дар Артемиды. В тот день, когда они встречаются, Сатору находится на холме, покрытом одеялом из травы. Он тренируется, размахивая мечом против воображаемого врага. Стрела быстрее света царапает щеку юноши, прочерчивая тонкую линию на его коже. Он замирает. Кровь стекает по лицу, а ее капли падают в руку, словно зернышки граната. Это первый раз, когда он истекает кровью, и она не золотая, как ихор богов, а красная, как ягоды. Он понимает, что он человек. Сатору поворачивается и видит юношу, что держит лук. Рука все еще вытянута в том же положении, в каком была выпущена стрела. Лук гладкий и яркий, как луна. Глаза Сугуру цвета ночи, и в них Сатору видит созвездия: дикость Цета, морского чудовища; доблесть Драко, хранителя драконов; бесстрашие Гидры, бессмертной змеи. Его волосы сотканы из чернил и звездного света; они ниспадают волнами по спине и струятся так же свободно как стихи. Сатору произносит эти слова прежде, чем успевает подумать: - Ты прекрасен. Сугуру смеется, и его голос необыкновенно красив, гораздо более изысканный, чем у арфы или лиры. Сатору ничего так не хочет так сильно, как запечатать его мелодию стеклянных бутылках и оставить себе. - И это все? - спрашивает Сугуру, приближаясь. Голос парня ровный и мелодичный, словно пение птиц. Он кладет руку на щеку Сатору и смахивает кровь, отрывает часть своей рубашки, чтобы вытереть ее. Руки Сугуру спокойны и тверды. - Все? - повторяет Сатору, мысленно проклиная себя за то, что повел себя как дурак. Его образование, похоже, бесполезно против хорошенького личика. - Я прекрасен, - говорит Сугуру, - Что еще? Конечно, мы не выбираем себе спутников, основываясь только на красоте. Он хмурится. Никто не может сравниться с ним на поле боя. Никто не осмелился попробовать. – У меня нет спутников. - Тогда позволь мне быть твоим первым, - говорит Сугуру. Это смелое заявление. - Позволь мне присоединиться к тебе. Его слова так же верны как цветы весной, так же верны как лед зимой. Однако слова – это только слова. - Борись со мной, - с вызовом говорит Сатору. Победа - благословение Ареса - течет в его крови. Проигрыш Сугуру почти неизбежен. Одна мысль о сражении с Сатору заставила бы даже старых, покрытых шрамами воинов отступить. Но Сугуру просто кладет свой лук, достает меч и говорит: - Хорошо. (- Артемида, - говорит Афина. - Что ты наделала? Артемида в замешательстве хмурит брови: - Я послала ему друга. Афродита улыбается: - Ты послала ему больше, чем друга. Это видно по тому, как он смотрит на него. - Это погубит его, - вздыхает Афина. Афродита машет рукой: - Пусть лучше он погибнет от любви, - говорит она. - В жизни есть вещи намного хуже.) Слухи распространились по всему миру. Каждое королевство посылало принцессу с предложением руки и сердца, но принц игнорировал их все в пользу своего нового избранника. Вместе Сугуру и Сатору представляют собой особое зрелище. Многие говорят, что нет никого лучше принца. Сугуру добр, любим всеми, кто встречает его на пути. Он защищает людей, когда Сатору издевается над ними резкими словами, также быстро и колко отвечая ему. Это вопиющее неуважение должно быть наказано смертью, но Сатору считает его единственным равным себе, и Сугуру остается неподвластным угрозе казни. Сатору высокомерен, но у него есть на то причины. Боги возложили на его плечи тяжесть мира, и он носит эту тяжесть, как корону. Совершенство - это обычное явление. Его лицо - само искусство, состоящее из элегантных линий и идеальных изгибов. Он золотой, такой же яркий, как само солнце. На него больно смотреть. Сугуру замечает то, чего не замечают другие, — то, как свет, который он несет, требователен и жаден, пожирает все на своем пути. Сатору держит надежды своего народа в одной руке и мечты в другой, и у юноши более нет времени на что-то другое. Он жив, но ни в коей мере не стоит того, чтобы жить. Ученые, возможно, научили Сатору читать и решать математические задачи, но Сугуру берет на себя обязанность обучить Сатору всему остальному. По утрам слуг Сатору отсылают прочь. Сугуру расчесывает юноше волосы, наносит румяна на щеки и осторожно касаясь накидывает одежду на его спину. Сатору познает нежность в момент, когда Сугуру проводит руками по его коже, нежной и теплой. Во время прогулок животные охотно приближаются к Сугуру, чувствуя благословение Артемиды. В особенно солнечный день он кладет пушистую белую кошку на руки Сатору, и выражение лица юноши — чистой, необузданной радости — это зрелище, которое Сугуру хочет видеть всю оставшуюся жизнь. Кот мурлычет, уткнувшись мордой ему в грудь; Сатору смотрит на Сугуру со смесью недоверия и восторга. Осознание обрушивается на юношу с силой океанского прилива, ему хочется смеяться и плакать одновременно — влюбляться в Сатору так же легко, как дышать. (Ходят слухи, что грядет война.) Мир просит Сатору о защите, но ничего не дает взамен; это несправедливость, которая прожигает вены Сугуру. Он хочет украсть Сатору и увезти его далеко-далеко, в место не тронутое войной. Он хочет построить дом с Сатору, дом, наполненный любовью, смехом и теплом, с открытыми дверями, потрескивающим огнем, и едой, что они приготовят вместе. Сон ускользает сквозь пальцы, словно туман, испаряющийся под утренним солнцем. Сатору не принадлежит и никогда не будет принадлежать ему — он принадлежит своему народу, всей Греции. Когда все становится просто невыносимым, Сатору садится на колени Сугуру и утыкается лицом ему в плечо. Сугуру обнимает юношу и прижимает его к себе, крадет эти крошечные мгновения вечности, пытаясь связать воедино фрагменты возлюбленного. Их первый поцелуй происходит импульсивно. Они лежат на полях цветов под навесом звезд, их руки переплетены вместе, лица щекочут фиалки, маки и маргаритки. Сатору наблюдает, как лунный свет льется на лицо Сугуру, сверкая серебром на его коже. - Сатору, - зовет его Сугуру. Не почитаемый, не спаситель и не принц. Его губы формируют эти три слога, как будто это собственный язык, будто его имя - это что-то, что нужно смаковать, и Сатору ничего не может с собой поделать. Он целует его. Их губы встречаются, ночь затихает. Поцелуй странный, неловкий и неуклюжий, но его имя никогда не было таким сладким на вкус. Их любовь нова и молода; она расцветает, как бутон цветка весной. В конце они оба задыхаются и Сугуру смеется. Сатору наклоняется вперед, касается головы юноши и улыбается так широко, что кажется, будто его лицо может расколоться надвое. Пророчество остается в глубине его сознания, но трудно думать, когда Сугуру ласкает его лицо, нежно целует его веки, нос, щеки. Он самый сильный. Он будет бороться с судьбой, если у него она есть. Сатору любит так, как он делает все в жизни — уверенно и безрассудно. Тяжесть на его плечах не уменьшается, но когда он держит руку Сугуру, она исчезает. Он позволяет себе забыть о тяготах. Быть с Сугуру - это как свобода, и Сатору никогда не захочет его отпускать. Сатору всегда был безрассудным и импульсивным, но когда он делает предложение Сугуру - это самое разумное решение из когда-либо принятых. Совет старейшин во веки веков не признает их брак, но они собирают драгоценные плоды — изумрудные груши, аметистовый виноград, рубиновые яблоки — и приносят подношения Гере и Афродите, чтобы боги признали, что их души связаны. Они тайно обмениваются кольцами, когда солнце садится позади них, заливая небо розовым и оранжевым светом. Сугуру омывает свои волосы священной водой, Сатору зажигает костры для защиты, и они произносят эти древние связывающие слова, заканчивая тем, что обводят их губами друг друга. - Я люблю тебя, - говорит Сатору. Это обещание, на которое Сугуру отвечает поцелуем и улыбкой. Мир длится недолго. Скоро, слишком скоро их отправят на войну. Это война между богами, организованная королями в царстве смертных. Вместе они представляют собой союз. Они сражаются без проблем, две половинки одной души, которая не может существовать без обеих частей. Несмотря на это, всё меняется. Сатору возвращается каждую ночь, омытый кровью своих врагов, и Сугуру устал, так сильно устал. Он просыпается утомленным; боль живет в его костях, опустошает его душу. Это бесконечный цикл. В нем кипит злость, и он стоит на краю обрыва, связанный лишь нитями. Сатору больше не спит, его мучают кошмары. Он борется до тех пор, пока не выдохнется, пока не у него не остается сил ни на что, кроме как рухнуть на пол. Сугуру тащит его обратно в палатку и утешает как может, проводит рукой по белым волосам, поседевшим от пепла, нежно обнимает юношу. Сатору не истекает кровью, но его глаза пусты, пусты и бесплодны, как бесконечная пустыня. Сугуру не может вспомнить, когда Сатору в последний раз улыбался. Но Сатору все еще излучает свет. Сугуру может только наблюдать как сама победа окутывает его, словно плащ, покрывает славой и похвалой. Он сражается с блеском умирающей звезды. Сугуру стоит рядом с Сатору и горит; некому подхватить его в то время, как он падает все глубже в пропасть. Икар летел навстречу солнцу и улыбался, когда его крылья превращались в пепел, смеялся, падая с пылающего неба. Он любил солнце. Оно того стоило. Оно того стоило. Сатору стоит перед ним в золотых доспехах, его меч направлен ему в горло. Руки Сатору дрожат, когда Сугуру улыбается. - Что теперь? - тихо спрашивает Сугуру. Его голос становится легким и насмешливым. - Ты скажешь, что любишь меня? Попросишь меня вернуться? Лицо Сатору напрягается. Они оба знают, что Сугуру зашел слишком далеко для того, чтобы молить о прощении. - Почему? - спрашивает Сатору. Вопрос резкий, требовательный. Это тот же голос, которым он приказывает солдатам идти навстречу смерти. Никто никогда ни в чем ему не отказывал, но Сугуру всегда был исключением. Сугуру делает шаг вперед; кончик меча Сатору касается его шеи. Холодный металл обжигает кожу юноши. Он не дает Сатору ответа. - Убей меня, если хочешь, - говорит Сугуру, - Разве ты не для этого рожден? Горечь пронизывает его слова, словно кусочки сырого лимона. Герои созданы для того, чтобы убивать монстров. Сугуру тонет под накатывающими океанскими волнами. Влюбиться в Сатору было так же легко, как дышать, но теперь соленая вода заполняет его легкие, и это безумно больно. Любовь ощущается как цепи, стянутые вокруг его шеи, ног, рук — она затягивает его все глубже и глубже. Сугуру отталкивает меч. Он режет ладонь, и кровь стекает по лезвию, будто алое вино. Сатору не останавливает его, когда он уходит. Он любит Сатору. Он знает. Выражение лица юноши открытое и уязвимое, смущенное и злое одновременно. Сугуру хочет утешить его, касаться его лика и целовать, пока они оба не забудут об этом мире, пока все остальное не перестанет иметь значения, но Сугуру знает, что этого будет недостаточно. Ничто не поможет забыть им об этом жалком мире, в котором они живут. Сугуру надоела игра между богами, смертными и королями. Когда он поворачивается и уходит от палящего солнца, все, что он может чувствовать - это облегчение. (Проходят годы. Юта Оккоцу - сын Аида. Когда Сатору не смог убить Сугуру, вместо него посылают Оккоцу.) В следующий раз, когда Сатору видит Сугуру, тот сидит в центре, окруженный белыми розами. Солнечный свет разливается по полю, будто густой мед, окрашивая их в желтый и золотой цвета. Вокруг него тянется кровавый след, руки на боку нет. Губы юноши изогнуты в скромной улыбке. Когда он наклоняет голову, длинные волосы падают за ним, как шелк, сделанный из ночного неба. Он смотрит на солнце. Глаза Сугуру черные, и он смотрит, как Сатору опускается перед ним на колени. Сатору обхватывает своей безоружной рукой пальцы Сугуру, их кольца щелкают друг о друга. Сугуру нежно сжимает его руку, и Сатору задыхается, слезы щиплют его глаза. - Извини, - тихо говорит Сугуру. Он наклоняется вперед, кладет голову на шею Сатору, и Сатору вцепляется в него, как испуганный ребенок. Останься, останься, останься. Пожалуйста, не оставляй меня. - Я действительно любил тебя, - бормочет Сугуру. Его теплое дыхание касается кожи Сатору. - Я все еще люблю тебя. (Какой толк от любви перед лицом войны? Какая польза от любви против судьбы и пророчества?) - Я знаю, - отвечает Сатору хриплым голосом, его горло разорвано. Кинжал в его руке стоит тысячу фунтов, и он не может, не может— Сугуру отстраняется и улыбается, беря Сатору за руку и направляя лезвие себе в грудь. - Все в порядке, - говорит он мягко, успокаивающе. - Я буду ждать тебя. (- Скоро к твоим воротам прибудет душа, - говорит Афродита. - Он будет ждать, прежде чем пересечь реку. Защити его до тех пор. Аид улыбается. - Еще одна жертва вашей бессмысленной войны? Афродита невинно улыбается в ответ. - Не совсем бессмысленной. - Тебе нравятся твои трагедии. - Любовь - это всегда трагедия, дядя. Я просто решаю, какона закончится.)</i> Сатору плачет, рыдания разрывают его легкие в клочья. Сердце Сатору гниет в груди, и он чувствует дикое желание просунуть руку под ребра, чтобы вырвать его — может быть, тогда боль уменьшится. Из глаз Сатору льется лазурь, сапфир, кобальт. Его слезы, будто осколки неба, капают на белые розы, окрашивая их лепестки всеми оттенками синего. Сатору кладет тело Сугуру на мягкую землю и покрывает голубыми розами, его руки дрожат, когда шипы ранят его пальцы. Голубые розы означают невозможное, недостижимое, желания, что никогда не будут исполнены. Афродита считает, что нет ничего более подходящего для этих возлюбленных.