письма

«Доброе утро!       Ну, точнее, не знаю, когда это письмо дойдет к тебе, во всяком случае, у меня сейчас утро. Я только что встал, а меня уже завалили работой. Мне невыносимо лень перебирать эти бумажки. Вроде бы, скоро идем в разведку в Каньон, там обнаружили странные следы. Наконец, что-то интересное, а то я целыми днями сижу в штабе, сплю и ем тоже здесь, очень тошно. Твой букет все еще стоит у меня на столе, прямо сейчас смотрю на него. Скоро праздник ветряных цветов, возвращайся скорее, я непременно хочу провести его с тобой, С теплыми объятьями, Твой Кэйа» В углу письма чернила немного размазались, попав на пергамент черной кляксой. Закончив писать, молодой человек откинулся на спинку стула и вздохнул с улыбкой. Скоро, они встретятся очень скоро. И вот тогда точно пойдут на праздник вместе. Передав письмо подчиненному, Кэйа вернулся к работе. Просидев до самого заката за столом, прямо за ним он и уснул. Проснулся посреди ночи, потирая затекшую поясницу, подошел к окну. И невольно засмотрелся на такие яркие звезды. Строчки нового послания мгновенно зародились в голове. Кэйа поспешно достал еще пергамент. «Это снова я. Надеюсь, ты смотрел на звезды этой ночью. Как только их увидел, я сразу подумал про тебя. Боже, как я соскучился! Нет слов во всех человеческих языках, чтобы описать это ужасное чувство тоски. Без тебя дни такие однообразно-скучные. Я так хочу обнять тебя, зарыться лицом в твои волосы и вдыхать твой запах. Я хочу сходить с тобой в Долину Ветров, собирать ветряные астры вместе, стрелять по журавлям и валяться на мокрой от росы траве. Я клянусь, больше никогда не отпущу тебя одного. Пойду с тобой на любое задание, хоть на другой конец Тейвата. Я скучаю, Кэйа» Письмо снова брошено в сумку подчиненного. Дверь запирается на замок, и Кэйа сходит с ума. Мечется, как раненый зверь в клетке, разбрасывает в молчаливой ярости бумаги, потом, вымотав сам себя, садится на пол. Обхватывает себя за плечи, прислоняется спиной к стене и засыпает холодным беспокойным сном. На утро Джинн открывает дверь запасным ключом и с жалостью и страхом окидывает комнату. Будит капитана, присаживается рядом с ним и говорит тихо: - Он не вернется, ты только убиваешь себя. - Вернется, - слеза скатывается по щеке непроизвольно. - Кэйа, он… - Не мертв! Он не мертв, а пропал без вести! – Альберих вскакивает резко, - Не позволю хоронить его раньше времени! - Мы прочесали местность, - Джинн аккуратно присаживается на стул, - В ущелье его видели последний раз. И ничего. - Не может быть, чтобы ничего не было, - упрямо шепчет Кэйа, - должно же хоть что-то быть. Меч, одежда, предметы, хоть что-то? - Ничего, - магистр качает головой, - мне очень жаль. Воцаряется гнетущее молчание. Кэйа нервно меряет комнату быстрыми шагами, кусает губы, заламывает тонкие пальцы. - Я сам пойду. Джинн вскидывает голову: - Не пойдешь. У нас нет свободных людей на еще одну такую вылазку. Если он жив, значит, как-то обнаружит себя, подаст знак, если же нет… - Нельзя же просто сидеть! – Молодой человек со всей силы опускает кулаки на стол. Бумаги, заботливо собранные Джинн с пола, снова разлетаются. Кэйа тяжело дышит. – Я пойду один. - А если ты тоже пропадешь? – девушка дрожащими руками потирает виски, - Что мы будем делать без капитана? - Незаменимых нет, - мрачно хмыкает он. Разговор ничем не заканчивается. Джинн не дает разрешения, но Кэйа, отправляясь в таверну вечером, точно знает, что к утру в городе его уже не будет. И правда, выпив лишь бокал вина, он срывается с места. Дорога до ущелья занимает как минимум часов восемь, но капитан добирается почти бегом. На рассвете ущелье выглядит таким умиротворенным и тихим, но стоит только проснуться хиличурлам, поиски не будут такими спокойными. Кэйа с компасом обходит все ущелье, не замечая ничего привлекающего внимание и принимается за более тщательный обыск. Мысль о том, что Дилюк может быть уже мертв, накрывает его с головой, на секунду заставляя замереть в ужасе. Агрессивно стараясь ни о чем не думать, Альберих вдруг обнаруживает странную щель в горе сбоку. Между тем, уже почти вечер, темнеет, и избежать боев с монстрами удалось только чудом. Кэйа бросает на землю меч и компас и хватается обеими руками за левый край щели. За первую минуту бесполезного кряхтения не происходит ровным счетом ничего. Он уже даже думает сдаться, поискать в другом месте, что эта щель – абсолютно обычная природная трещина. Откуда-то изнутри раздается жалобный стон. И у Кэйи сносит голову. Он царапает камень, сдирая кожу в кровь, пальцы саднят, раны жжет от контакта с холодным камнем, но капитан ничего не замечает, ничего не чувствует. Единственное, что он понимает – там, за камнем – Дилюк. Живой. И больше ничего не надо. Кэйа плачет от боли, сам того не замечая, ладони превращаются в месиво, но каменная глыба, наконец, поддается. Упираясь в ее край коленом, парень отталкивает глыбу от прохода из последних сил и падает на колени, ошалелым взглядом наблюдая, как кусок горы катится вниз, к кладбищу мечей. Кэйа, пачкая израненные руки в пыли маленькой пещеры, на коленях проползает по проходу. Первое, что он видит за узким поворотом – разметавшиеся по земле алые пряди. Делает нечеловеческое усилие, протискиваясь через самую узкую часть прохода и падает на спину, оказываясь в маленькой пещере. Дилюк лежит возле него с закрытыми глазами. Но он абсолютно точно дышит. Кэйа пододвигается к Дилюку и прощупывает трясущимися окровавленными руками пульс. Он четкий, в меру быстрый, стабильный. Альберих выдыхает с облегчением и трясет Дилюка за плечо. Тот медленно открывает глаза, хватает пары секунд на осознание, его губы трогает слабая улыбка. - Ты пришел все же. Я уже почти готовился умирать. Кэйа наклоняется к лицу Рагнавиндра и целует осторожно, вкладывая в этот один поцелуй всю боль и тоску, все волнение и страх за чужую жизнь. Потом Дилюк долго обрабатывает водой из маленького озерца руки капитана, заматывает в платок и подносит к губам, покрывая поцелуями раны. Они пережидают в пещере ночь, и Дилюк рассказывает, что случилось. Он сломал ногу, неловко упав со скалы и еле дополз до пещеры, а потом случился обвал, и эту пещеру завалило камнем. Со сломанной ногой, да еще и изнутри, такую глыбу отодвинуть было бы невозможно. На утро Кэйа заставляет Дилюка вылезти первым. При солнечном свете он видит, как у Рагнавиндра посерела кожа за эти несколько дней. Кэйа понимает, что до Мондштадта им не добраться, а потому находят первого же искателя приключений и останавливаются в его палатке, пока тот как ненормальный скачет в Ордо Фавониус. Джинн встречает их почти со слезами на глазах, Лиза дает Кэйе профилактического пинка, и их обоих отправляют на винокурню лечиться. На удивление, нога Дилюка оказывается не сломанной, в кости находят трещину, которая быстро зарастает, и на праздник ветряных цветов они все же идут вместе. Кэйа откуда-то достает целый букет сесилий, и под мелодичное ворчание Рагнавиндра вплетает одну тому в волосы. А потом они долго гуляют по Долине Ветров, собирают ветряные астры и целуются под деревом прямо возле статуи Архонта. - Ты урод и богохульник, - буркает Дилюк, выворачиваясь из объятий. - Да я этому богу денег одалживаю регулярно, думаю, он нас простит. Но все же Рагнавиндр настаивает на смене места. Кэйа смеется и вынимает карманный телепорт, который теперь всегда носит с собой. Они буквально впечатывают друг друга в дверь винокурни, все еще стоя на улице, и Дилюк молится Барбатосу, чтобы их никто не заметил. Кэйа вылизывает его шею, пока они пробираются на второй этаж и чуть не опрокидывает вазу в холле. Дилюк падает на кровать, расстегивая рубашку, Кэйа устраивается между его ног, целует ключицы и грудь, лижет, сосет, кусает, выбивая пошлые стоны, которые Рагнавиндр едва сдерживает. - Какой бесстыдник, - Кэйа отстраняется и выпрямляется, облизывая губы, - знали бы твои слуги, чем ты тут занимаешься. Лежишь подо мной, такой открытый, умоляюще смотришь, я хотел бы увидеть, как они на тебя посмотрят, если увидят тебя на моем члене. - Че-ерт, - Дилюк выгибается, когда Альберих кладет ладонь ему на шею и чуть сдавливает горло. - Ты так хочешь меня, что аж смешно, - возбуждающий шепот на ухо, и Дилюк кончает с громким стоном, не прикоснувшись к себе. Его трясет после оргазма. Кэйа сползает вниз, и Рагнавиндр почти теряет сознание, чувствуя теплые губы на своем члене. Капитан слизывает остатки спермы с живота и берет в рот, вылизывая ствол так напористо, что Дилюк, случайно посмотревший на эту картину, чуть не кончает снова. Кэйа любит прелюдии и пошлые разговоры. Поэтому, отчасти, юный владелец винокурни даже рад, что его рот чем-то занят. Пока не чувствует палец внутри. Его подкидывает, из горла вырывается крик, он приближается к оргазму так близко, но Кэйа отстраняется. Он демонстративно ложится на спину, показывая взглядом на стоящий член. Дилюк грязно ругается, вызывая у Альбериха довольный оскал, и медленно садится, пропуская внутрь головку. Кэйа тяжело вздыхает и прикрывает глаза, выгибая спину. Рагнавиндр втягивает воздух и резко насаживается до конца, выбивая из капитана низкий гортанный стон. У Кэйи черти в глазах пляшут неистово, и он так смотрит, что хочется прямо сейчас умереть. Кэйа приподнимается на локтях, сгребает Дилюка в охапку и начинает двигаться, вскидывая бедра до предела. А у того слезы на глаза наворачиваются от удовольствия, Рагнавиндр раскрывает рот, не в силах издать ни звука, а Кэйа вбивается в него, сжимая руками бедра до синяков. Альберих целует Дилюка, вылизывая его рот, а потом прикусывает губу. Та лопается, и по подбородку стекает капелька крови. У Кэйи горят глаза. Он оставляет столько следов на чужой шее, сколько может. Ему хорошо. Дилюк кончает второй раз, по-детски всхлипывая, сжимаясь. Кэйе же требуется еще немного времени. Он выходит из Рагнавиндра, изливаясь на простыни, и падает без сил на подушки. Дилюка потряхивает, губы и шея ноют, дорожки слез еще не высохли, но ему хорошо тоже. Кэйа, как более живой, набирает чан с водой, и моет Дилюка, продолжая изредка нежно целовать его в макушку, потом моется сам. Они перебираются спать в гостевую спальню, не желая разбираться с простынями, и Дилюк снова молится, чтобы ни у кого не было запасных ключей. Они просыпаются к обеду, слуги, ярко краснеющие, стараются сделать вид, что ночью крепко спали, а Дилюк молча поправляет воротник-стойку, кидая злобный взгляд на Кэйю. А тот только улыбается и маленькими глотками пьет противный виноградный сок.