Настоящий «я»

      Мир причуд жесток, как на него ни погляди. Красивая картинка идеального мира разбивается об крейсер реальности. А в реальности не каждый сможет стать героем, если не обладает причудой. Даже нынешний Символ мира, что с рождения был без причуды, получил таки большую силу. Он изменил мир, этого никто не сможет отрицать, но изменил мир герой с причудой. А что же делать многим остальным, которым не светит встреча с чем-то подобным? Не каждый ведь может получить причуду подобным образом. Просто скрупулёзно искать своё место в этом безумном мире и надеяться, что хоть как-то да повезёт.       Или же стоит взять свою жизнь в свои же руки и постараться хоть что-то изменить в этом мире.       По всему гаражу разносился звук, что являлся для Масуми Ясуши сладким нектаром. Его внук, Хаджиме, чинил старенький, но довольно приличный мотоцикл, на котором ещё можно было поездить. Хотя, смотря со стороны, трудно было признать в Масуми дедушку. Ему было всего сорок шесть лет, на волосах цвета смоли только-только пробивалась седина, золотистая кожа с морщинами вызывала только какую-то чистую радость у молодых (вместе с глазами цвета янтаря), у него были грубые черты лица, крепко сложенная фигура. Но, как бы то ни было, он являлся прямым родственником восьмилетнего мальчика, что был сильно похож на своего дедушку. Такие же чёрные (но гораздо темнее, как у крыла ворона) волосы, глаза цвета растопленного мёда, смуглая кожа, были зачатки довольно крепкого телосложения. Хаджиме взял от него только лучшие черты характера, такие как добросердечность, мягкое чувство юмора и находчивость.       Он казался идеальным кандидатом для причуды, связанной с физической силой. Вот только причуды у него не было от слова совсем. Вообще. Никакого намёка.       Масуми слегка нахмурился от воспоминаний. Врач сказал тогда совсем просто и понятно. Но с таким холодным равнодушием, словно перед ним не ребёнок с дедушкой, а что-то настолько неприятное, отчего хотелось побыстрее избавиться. Как странно. Новый Символ мира когда-то был без причуды. И его пример должен был изменить положение людей без сверхспособностей к лучшему, да только вообще ничего не изменилось. Ничего... ничего... ничего... ничего.       Ни-че-го.       Вам говорили, что травма могла приостановить причуду? Вынужден огорчить, однако... у вашего внука нет причуды. С этим я ничего не могу поделать. Такова уж его природа.       Природа, значит? Говорит о сожалении, а самому всё равно.       Масуми затянул любимую песню, которую пел самому себе и своему внуку для поддержания, как ни странно, настроя. Лу-ли-ла-лу-ли-ла, в тиши звучит мольба — Песня та грустью давней омрачает времена, Серебрят луны лучи землю, что во мраке спит. Превратился тьмы клинок в замечательный цветок, Превратились семена в замечательный бокал. Если суметь отшлифовать камень зла в ночь полной луны, То в четыре зеркала он превратится в тот же миг, Но с бутылкой маленькой прогнать сумеют мрак они. В ножницы клинки слились, их фонтан водой омыл — Цветом стал фонтан в тот миг алым, словно кровь. Словно тех, кто заслужил смерть свою, то кровь... Кукла на невидимом ветру кружится вновь, И песок, что невидим, синей ложкой черпает, Но конец был предрешён — И грехи вместе вновь! Всё, встав на круги своя, в лес вернется опять — Гнев объятья нежной тьмы распахнет в ночной тиши...       Хаджиме задумчиво наклонил голову вбок. Эта песня грустная, вот только именно благодаря ей приходит хорошее настроение (удивительно, не правда ли?). Но не только это поддерживает его моральный дух. Дедушка всегда был рядом с ним. Всегда, чтобы с ним не происходило. И это стоило большого уважения и любви (и ради этого стоило жить с светом в душе). Он встал с своего насиженного места и подошёл к нему, сидевшего в углу гаража на стуле. Мальчик шёл почти ровной походкой. Именно, что «почти», потому что он сильно припадал на правую ногу, из-за чего его хромота сильно выделялась. Это единственное болезненное напоминание о давно забытом прошлом.       Причуда отсутствует.