в лунном свете твоя улыбка горит ярче

      Наблюдать за ней, пока та выполняет поручение в Ли Юэ было довольно интересно. Сейчас уже город не нуждается в его чутком присмотре, люди показали Адептам, что могут справиться сами. Подобно детям, они выросли и ушли от своих родителей в свое, лучшее будущее.Эта девушка была с самого первого дня излишне громкой, о таких говорят «из них сочится свет» и от такого света хотелось жмуриться, он прожигал глаза. Она была слишком шумной, боевой, до всего ей было дело, она была такой..живой. Наверное, именно это манило к себе как свет маяка в бурю, отчего грести хотелось хоть на хлипком плоту. В его темном мире из стонущих, истребленных душ и рек крови, появился огонь, который небольшими кусами истреблял его прошлое, пусть и не навечно, но ему вполне хватало того, что закрывая глаза адепт видел мягкий, серебристый цвет. Тишина приходила в его сердце только ночью, пока скаут Ордо Фавониус мирно спал в одной из комнат двора Ваншу.       Сяо проникал в сны людей чаще всего по поручению данному свыше, чем для своего личного развлечения или отдыха. Это отнимало не мало сил и чаще всего с его приходом сны окрашивались в темный и во рту от этого стоял привкус железа. Сейчас его никто не просил проникать в светлую головку скаута из Монштадта, Адепт и сам это понимал. Но, почему-то, он был уверен, что именно во сне юной девы будет покойно на душе. Даже если его мысль будет ошибочна, сон девушки будет более красочен, чем тот, что он видит каждый день так много лет.       Адепты могут чувствовать, только вот правильного названия для чувства опьянения при ее виде и теплого покалывания в груди найти он, увы не смог.       Сон Эмбер пропитан свободой, которая ударяет в нос, оставляя солоноватый привкус морского бриза и аромата только распустившихся цветов. Щебет небольших птичек с персиковой грудкой разлетается со всех сторон, вызывая слишком заметный диссонанс с тем, что он видел во снах тех людей, к которым приходил. Горы вдали мирно возвышались, уходя далеко в заоблачный предел. Ее сон имел окраску ало-розового с примесью персикового, почти от всего, что попадалось на глаза.       Даже сейчас она слишком теплая, сон не реальность, но даже тут Сяо чувствует, тот свет, который исходит из нее, она совсем рядом. Конечно, может дело в ее пиро стихии, но в таком возможном исходе Адепт давно не видит истины, похоже, дело в самой ней.       — Сяо!- от такой неожиданности, внутри что-то екнуло.       Просто потому что в снах не всегда присутствует сам человек. Даже если человек рядом, то в большинстве случаев от защитника Якса стараются скрыться, потому что фибрами души чувствуют, что что-то будет не так, раз он здесь.       Она возвышается над неглубоким оврагом и улыбается точно так же как в жизни, без тени неприязни и закрытости. Той улыбкой, которой встречают старого друга после путешествия, приглашая на чашечку чая или той, с которой обращаются к беззащитному ребенку, показывая, что в тебе нет никакой опасности.       Ее облик тут имеет примесь того же цвета, что и окружение вокруг, девушка выглядит слишком невесомо, слишком далеко, но в то же время и слишком близко, как в жизни.       Но, Сяо может изменять сон, если это потребуется.       Может именно поэтому он не боясь протягивает к ней свои руки, чтобы чувствовать. Чувствовать ее тепло, ее невесомость и легкость, словно Эмбер облако, тот самый ветер из ее родного города, закроешь глаза и ее в миг не станет, она улетит вслед за птицами, в чистое небо.       Это сон и сны нереальны. Они могут нести в себе знаки, но не каждый готов всматриваться в то, что приносит ночь в попытках узнать истину. Сны принимают за гуляющую фантазию, фантазии живут в голове и не выходят в мир. Сны не запоминаются в большинстве случаев.       Сяо не сомневается в том, что губы Эмбер такие же мягкие в реальности и что ее тельце напоминает фарфор.       Смесь голубого и розового дает мягкий сиреневый.       Но он сомневается, что это правильно. Что правильно прижимать ее в стволу огромного, старого дерева, впиваться в губы одновременно мягко, но с таким большим желанием забрать в себя ее тепло, которое внутри себя он не имеет. Маленькое тельце такое податливое, отвечающее на ласку и шепчущее в его ухо слова от которого изнутри все прожигает, оставляя рванные, глубокие рубцы. Но от таких рубцов не хочется скрыть себя от всех глаз, которых можно, ради таких рубцов он готов простоять под ее обстрелом огненных стрел как можно дольше, получая то, чего не хватает. Ее голосок мелодичен и въедчив, тихие стоны так и останутся на подкорках мозга, смещая все остальное, смещая крики, тех, чьи жизни он забрал.       Если бы во сне можно было раствориться навсегда, свою вечность он бы закончил сейчас. Утопая в мягкой неге, хрипло ловя свои тяжелые вдохи, чтобы в конечном итоге задохнуться в всепоглощающем алом огне.