Мотылёк

Саундтрек: Fight for Survival — Klergy

      Задыхаясь от нехватки воздуха в лёгких, она бежала по изученной до малейшего камня дороге. Собрав всю волю в кулак, она неслась как сумасшедшая на уже негнущихся ногах, спотыкаясь и ничего не видя перед собой, но спешно продолжая свой путь. В глазах рябило от слёз, а боль в местах ранений душила, медленно подавляя и уничтожая остатки сил. Холодный ветер обдувал лицо, а простая рубашка совсем не грела в такую погоду, но девушка упрямо неслась вперёд.       Она боялась не успеть, снова опоздать и потерять тот ценный покой, что испытывала на протяжение нескольких месяцев.

Покой.

      Да, это именно то слово, что лучше всего подошло бы под описание одного из самых близких и дорогих для неё людей. Холодная маска безразличия и отстранённости тут же спадала, бесследно исчезая, оставляя вместо себя настоящие эмоции, на которые обладатель данной вещицы был особо скуп, словно алчный торговец на древние артефакты. Стоило ей появиться рядом и, как Эбенезер Скрудж превратился в щедрого любителя рождества и детей после всех тех бессонных ночей, проведённых в обществе призраков, он в момент становился кем-то другим, кем-то заботливым и бескорыстным, кем-то постоянно дарящим ощущение защищённости и спокойствия даже в самых сложных ситуациях, кем-то особенным, открытым только для неё.       Эти отношения были чем-то аномальным, совершенно выходящим за рамки действительности. Тут было бы допустимо сравнение с эффектом, что оказал астероид на землю много лет назад: на фоне страшного хаоса, разрухи и полного уничтожения зародилась новая жизнь, что существует по сей день. Возможность начать сначала была именно тем, в чем они так отчаянно нуждались. Словно глоток свежего воздуха, после долгого времени, проведённом в его отсутствии, или стакан чистой воды для того, кто был истерзан жаждой несколько дней.

Это был их шанс, шанс на спасение.

      По отдельности они устрашали, но вместе становились крайне взрывоопасными. Ранее они могли изводить себя часами, зарываясь так глубоко в своё сознание, как только представлялось возможным. Они ломались, терялись, боялись и медленно умирали по одиночке, даже не догадываясь о том, что на самом дне, куда успел спуститься каждый из них, был кто-то ещё. Кто-то такой же разбитый, потерянный и очень одинокий. Однако всё это продолжалось лишь до того момента, пока эти двое не нашли спасение в лице друг друга.       В здравом уме никто и никогда не подумал бы, что такие разные люди когда-то смогут не то, что общаться, а просто находиться в одном пространстве, не учинив нового скандала.

Гриффиндорка и Слизеринец;

Грязнокровка и достойный наследник знаменитого древнего рода;

Открытая для всех, как книга и запертый на бесчисленное количество замков;

Чистая, невинная и давно испорченный;

Отдающая всю себя ради других и забирающий у других ради себя самого;

      Глупые стереотипы, однако именно такие легенды слагали бы о них, и только знающий человек смог бы сказать, что это совершенно не та история. Здесь им давно пришлось измениться и причиной всему была война. Но насколько сильным было её влияние, нам ещё предстоит узнать.       Давайте немного углубимся в суть волшебства, написанного на старых страницах. И взрослые, и дети любят сказки, но по какой причине? Всё просто: в сказках главными героями всегда являются идеальные персонажи. Собирая воедино все самые важные качества, они становятся эталонами нравственности и морали, а также всеобщими любимцами, ведь герой на то и герой — он не может быть плохим, для этого есть злодей, который вынужден терпеть поражение из раза в раз, ведь герой не может проиграть, ему нужен счастливый финал.       Все сказки, как правило, однотипны. Выдуманный мир устроен очень просто. В нем всё делиться на чёрное и белое, героев и злодеев, добро и зло, вот только многие забывают, что понятия эти субъективные, и всё зависит лишь от того, под каким углом мы посмотрим на представленную картину.       Наша сказка не про храбрых принцев и верных рыцарей, точно так же, как и не про прекрасных фрейлин и сногсшибательных принцесс. Она про страшного дракона, опасного и безжалостного, державшего в страхе всё королевство, а также про простую крестьянку, отличающуюся от других наличием доброго и чистого сердца. Определённо преимуществом и главной ценностью этих персонажей является то, что они предстают перед нами в своём истинном обличие, не пытаясь выдавать себя за кого-то иного. Они — живые, настоящие.

Но что же касается других?

      Как часто за маской честного принца скрывается самая тёмная ложь, может быть рыцарь, спасающий всех вокруг, не всегда делает это исходя из добрых намерений? А что на счёт принцесс и фрейлин? Скольким пожертвовали эти самые дамы для людей и сколько жертв принесли взамен? Сколько фальши и напускной правильности они на самом деле прячут у себя в сундуках и потайных отсеках? Как можем мы утверждать кто был по-настоящему прав, а кто виноват, если добродетель становятся хуже порока, а герой — злодея, но может мы никогда и не знали, кто занимал нужную роль?       Страшный дракон и бедная крестьянка, храбрый принц и верная принцесса, прекрасная фрейлина и сильный рыцарь. Но какой конец? Все будут счастливы кроме дракона, ведь его сразит распрекрасный принц или знаменитый рыцарь, а крестьянка до конца своих дней будет прислуживать тем самым дамам из высшего света. Так ведь всё должно быть, верно? Счастливый конец ждёт лишь героев, хотя являются ли они таковыми, если лицезреть их суть?

Возможно они и герои, но только не данной пьесы.

      Дракон не столь кровожаден, как могло показаться на первый взгляд, а крестьянка, что чиста своими помыслами, вовсе не глупа. Она, словно мотылёк, стремилась к свету, зная, что за эти последует нескончаемая боль. Потерять крылья и разбиться, крылатое создание было готово, однако прекрасно понимало, что каким бы болезненным, палящим и обжигающим не казалось солнце, идентичное по своей натуре с хищником, оно не даст погибнуть такому хрупкому существу. Даже лишившись способа находиться в неприличной близости и касаться такого полюбившегося создания, небесное святило не потеряет интерес, не бросит, не покинет, в отличие от других, а будет присматривать на расстоянии. Оно сделает всё ради самонадеянного, глупого и слегка инфантильного мотылька.       Сзади раздался треск старых веток. Обернувшись, девушка готова была поклясться, что ещё секунда и незнакомец в железной маске бросил бы заклятье, которое непременно угодило бы в цель. Но что-то пошло не по плану. Пожиратель подкосился и замертво упал на землю. Зеленый луч выстреливший с другого конца, по зову умелого хозяина, выполнил своё поручение беспрекословно.       Ей не требовалось поворачиваться, чтобы знать, кто именно пару минут назад так хладнокровно убил.       Любой, кто знал этого человека лишь по слухам, смело мог назвать его душегубом, ведь даже не смотря на войну, непростительные заклятья по прежнему оправдывали своё название. Убийство кого-то являлось слишком лёгким занятием, как считали одни, и непостижимо сложным, по мнению других, и разобраться, на чьей стороне правда, не представлялось возможным.

Но какая к чёрту разница, если на кону судьба родного человека?

      В такие моменты обрыв чьей-то жизни становился на второй план. Было абсолютно не важно чьей судьбой ты так жестоко распорядился, остались ли у него незаконченные дела, дом, семья или что-нибудь другое. Когда опасность неумолимо шла по пятам, а тот, с кем ты успел разделить все печали и радости, трудности, разочарования, душу и сердце, легко шёл по лезвию ножа, балансируя на грани жизни и смерти, пелена ярости и страха окутывала и с силой тянула на дно. Шум в ушах звучал чаще, а зрение видело окружающую картину намного чётче. Принятие решения не занимало больше секунды.       Как будто находясь под воздействием империуса или первобытных инстинктов, они защищали друг друга, будь то физическая сила, слова, сказанные с особой злостью, или самые страшные и тёмные заклинания. В такие моменты жизнь обрывалась, становясь чёрно-белой, и только твой спутник, по прежнему, дарил те самые цвета.

Мир с трепетом замирал, существуя лишь для них одних. Таких разных и при этом безумно похожих.

      Казалось, не прошло и пяти секунд, как сильные руки накрыли её талию. Твёрдый торс прижалась к спине, закрывая от пробирающего насквозь ветра, а знакомый аромат начал полностью обволакивать.       — Драко… — голос слегка осип и звучал слишком тихо и глухо, но этого было достаточно.       — Грейнджер, — её фамилия была произнесена слишком твёрдо, с особой резкостью, но девушка прекрасно понимала, что скрывалось за холодным тембром.

Он боялся.

      Боялся не успеть вовремя выпустить заклятье. Боялся, что опоздает и кто-то поймает, покалечит, навредит. Боялся больше не увидеть такое родное лицо, с маленьким вздёрнутым носиком и огромным количеством веснушек, не услышать родной и горячо любимый сердцем голос. Боялся не прикасаться к таким непослушным волосам, поправляя выбившуюся прядь, или полностью зарываясь в них. Боялся, что не сможет поговорить обо всём на свете или просто помолчать в тишине, сидя вместе на диване в гостиной старост и занимаясь своими делами. Боялся никогда не говорить ей о вреде альтруизма и наивности, потерять возможность снова поругаться из-за ерунды, зная, что следом в игру вступит жаркое примирение. Ему было страшно, лишиться шанса целовать такие нежные, податливые губы, с силой сжимая её в своих руках, не отпуская ни на минуту.       Малфой боялся потерять её навсегда и Гермиона точно знала, какие эмоции скрывались за показанным холодом, ведь сама испытывала те же чувства.       — Ты была крайне неосторожна, — он бессознательно сжал её в своих объятьях чуть сильнее. Гермиона знала, что сейчас он похож на бомбу замедленного действия: ещё чуть-чуть и взрыв станет неизбежен.       Когда он начал говорить, то голос был похож на раскат грома посреди ясного неба: «Куда делся твой гениальный мозг, продумывающий все детали? Ты можешь представить какое заклинание он хотел выпустить? А что если бы тебя перехватили из-за твоей невнимательности?»       — Но ты успе… — Гермиона не смогла договорить, ведь парень с силой развернул её лицом к себе. Его глаза пылали, а сам он был не просто зол, а по настоящему разъярён.       Что ж, во многих сказках драконы — алчные существа. Однако несмотря на одержимость своей собственностью они готовы пойти на всё, ради её защиты. Они ни при каких обстоятельствах не позволят украсть то, что по праву принадлежит лишь им одним.       — Сейчас говорю я, — глаза стали ещё темнее, а желваки на скулах забегали; черты лица ожесточились. — Ты понимаешь, что они не просто убивают таких как ты, а пытают. Часами, сутками, неделями. Они бы истязали тебя, а я не смог бы помочь, ведь даже не знал бы в каком грёбаном тайном месте они тебя держат. Это не игра, Грейнджер, а твоя ебаная жизнь! Как можно быть такой безрассудной? Твоя идиотская гриффиндорская смелость забрала бразды правления себе и теперь ты считаешь, что можно просто так скакать перед Пожирателями Смерти, тем самым крича: «вот она я, стреляй если попадёшь»? — он не кричал, скорее шипел, вот только голос уже не звучал так сдержанно.       Сейчас она впервые видела его таким. Безусловно они много спорили и ссорились, так же она замечала, насколько он может быть жестоким по отношению к окружающим, но раньше его агрессия никогда не была направлена на неё таким образом. Другая уже давно билась бы в конвульсиях от страха, ведь отрицать враждебность его намерений было бессмысленно, вот только она не была другой. Гермиона прекрасно понимала причину этих эмоций, как и понимала то, что ему срочно нужно остыть.       Запястья девушки сейчас были зажаты его кистями. Она бросила робкий взгляд и Драко тут же изменился в лице. Видимо осознав, что всё это время сжимал их слишком сильно, он слегка ослабил хватку, но и этого было достаточно. Она тут же медленно освободила одну ладонь и прикоснулась к его лицу, нежно проводя пальцами по скуле. Второй же девушка взяла его за руку и ласково погладила костяшки. Тёплый, согревающий взгляд тут же устремился вверх, заглядывая в суть проблемы.       — Драко, прошу тебя, — её голос был очень тихим, но это не помешало ему разобрать посыл такой короткой фразы.       Она хотела, чтобы он остановился, пришёл в себя. Но как же он испугался. Впервые в жизни это чувство проникло в него так глубоко. Она была его слабой точкой, уязвимым местом и дурацкой Ахиллесовой пятой, но вместе с этим являлась его миром, спасением и самой сильной частью, что неустанно дарила такой яркий свет столь тёмной душе.       — Черт возьми, а что было если бы я не успел? Что было бы тогда, Гермиона? — он тяжело вздохнул и не медля больше не секунды прижал её к себе, словно ограждая от всего мира.       — Мне страшно, — она прижалась к нему ещё сильнее, хватаясь как за спасательный круг.       — Я знаю, Грейнджер, знаю, — он легко взял её за подбородок и нежно приподнял голову, чтобы заглянуть в такие родные глаза; голос был полон решимости. — Собери остатки своей безрассудной гриффиндорской храбрости и потерпи совсем немного. Завтра тебя здесь не будет, ты уедешь. Куда угодно, главное подальше от этого ада.       — Нет!       — Это не вопрос и обсуждать я это не намерен. Я сделаю всё, что потребуется, даже если придётся пойти против твоей воли. Остаться в живых — вот что сейчас важно!       — Если ты хочешь чтобы я уехала, то добьёшься этого только через мой труп. Решишь силой вывести меня из Англии? Что ж, я всё равно найду способ вернуться. Не смей даже предполагать, что я когда-нибудь брошу тебя одного. Нет, ни за что!       — Окстись, Грейнджер! — он снова был зол: глаза потемнели, а тембр снизился на октаву.       — Как ты не понимаешь, я боюсь не войны и не того, что она может сделать со мной! Мне абсолютно наплевать на свою жизнь, когда на кону твоя! — глаза вновь наполнялись слезами, а на последних словах голос вовсе сорвался. Она была на грани.       — Я боюсь потерять тебя! — бах. Бомба активировалась; спасения нет.       Была ли это любовь? Любовь неправильная, нетипичная, запретная, но такая сильная и страстная, не имеющая конца и края.

Но, к сожалению, именно такому чувству не место на войне.

      Тут есть лидеры и солдаты, есть убийцы и убитые. Самые страшные кошмары оживали именно там, воочию являясь всем живым. Подобно шахматной игре, короли делали свои ходы, а пешки беспрекословно исполняли. Вот только какую роль выполняли остальные фигуры? Были ли они пешками, а может лишь притворялись? Ферзь, ладья, слон и конь, какую роль занимали они? Правильнее было бы сказать, что играли в свою игру, правила которой были известны лишь им самим. У каждого была своя конечная цель, но какая именно: власть, победа, защита? Несмотря ни на что все они были схожи в одном: желание выжить.

Вот только что делать, когда на передний план выходит другая фигура, и её благополучие становится первостепенной задачей?

      — Драко, прошу, не убегай от меня, пожалуйста. Я просто не смогу, — влажные капли стекали по аккуратным щекам, спешно летя вниз.       Парень вновь посмотрел на неё, но на этот раз взгляд был нечитаем. Он снова прибегнул к окклюменции, ставя мощный барьер, тем самым строя между ними непробиваемые стены.

Неужели это конец?

      Что было правильным, а что нет? Какие поступки являются эгоистичными, а какие полностью противоположными? За кем следует идти и кого лучше слушать, и самое главное: что выбрать на распутье: сердце или разум, чувства или вечная мерзлота в сердце? На что человек готов пойти и на что он идёт в действительности?       Пожалуй у каждого свои ответы на эти вопросы, вот только будут ли они верными?       Да и какие вопросы и ответы, действия и поступки можно назвать и по праву считать истинными? Разрешить ей остаться здесь, повергая ежесекундному риску или заставить покинуть родные места, тем самым раня её сердце, а своё собственное уничтожая в щепки? Да и будет ли она в безопасности на другом концу планеты, сможет ли вечно прятаться и жить в страхе?

Одинокая, покинутая, разбитая.

      В какую сторону следует склонить чашу весов и какое решение спасёт её жизнь. Что если любовь — это медленнодействующий яд, не имеющий противоядия. Что было бы, если бы он никогда не встретил эту своенравную маленькую заучку, сложились бы их судьбы счастливее, да и был ли он жив по сей день?       Ответ один — нет. Она — его свет, что помогает каждый день двигаться дальше, его совесть, его самая лучшая часть и самая сильная слабость. Только эта девушка способна укротить его бесов, заставляя их плясать под её дудку, исполняя любые прихоти по первому зову так же быстро, как балерины на сцене исполняют пируэты.

Можно ли было назвать его одержимым?

      Это сейчас не имело значения. Важно лишь то, что она вся его: сознанием и телом, разумом и сердцем. Она его настолько же, насколько он принадлежит ей самой: вся и без остатка. Кем бы он был, если бы смог отпустить её, разрушая всё то, что стоило им огромных усилий и жертв?       Дракон и крестьянка, мотылёк и солнце, Малфой и Грейнджер. В какой бы из историй они не оказались, исход был один: они боролись за счастливый финал. Вот только будет ли он счастливый и будет ли вообще, ведь как принято говорить: «хорошие истории не заканчиваются.»